Как работали античные художники-мозаисты?

Карфаген. Как работали античные художники-мозаисты?

 К Фотовыставке  картин «СОКРОВИЩА КАРФАГЕНА» в Центре московского долголетия, которая открывается 4 августа 2026 года и посвящена «Диалогу цивилизаций».

Начало- http://proza.ru/2026/07/28/848

Они укладывали «ковер» в комнате, используя очень простую систему,     наносили на основу сетку, а затем — подготовительный контур. Сохранились следы вырезанных подготовительных контуров, но подавляющее большинство контуров, нарисованных органическими материалами, исчезло. Мастера-мозаисты располагали фигуры-наброски, «используя измерения и линии», на которые ссылается   Квинтилиан в своем «Institutio Oratoria».
Находясь значительно высоко в иерархии мастерских и, несомненно, в социальной иерархии (о чем свидетельствует высокая заработная плата, установленная тарифом Диоклетиана), мастер-художник-мозаист (pictor imaginarius)   играл очень важную роль в разработке декоративной программы, выборе мотивов и изображений, их размещении относительно архитектурного пространства и качестве исполнения с учетом средств, выделенных заказчиками.
Для каждой конкретной ситуации ему приходилось заново создавать композицию, и античные мастерские в Африке  предоставляли полную свободу  и для новаторстве, и более того, для  творчества.
Эта креативность особенно очевидна в геометрических и цветочных узорах, которые дают наилучшие подсказки для описания истории античного  мозаичного искусства, для выявления  изменений стиля  во времени или местных особенностей в пространстве.
Так, мастерские Визакены (регион современного Туниса), процветавшие в конце II века н.э. и в период правления Северов (от Антонина Пия до Марка Аврелия), создали и передали всей античной Африке ряд мотивов и техник.
Мастерские Карфагенского государства процветали так, что оставили неизгладимый след в мозаиках по всему  Античному миру   вплоть до V века:  в те времена северный Тунис и Нумидия (на территории современного Алжира)  входили в сферу их влияния, сохраняя однако  свой собственный неповторимый местный характер. Мастерские создавали  роскошные «мозаичные ковры» с растительными мотивами, основанных на ярких акантовых узорах.    Следы влияния мастерских Карфагена   видны в мозаиках поздней античности на Сицилии, в Италии, Испании и на юге  Франции.
На фотовыставке  приоритет отдается восприятию мозаик как произведений искусства. Их экспозиция в большинстве античных музеев способствует именно такой перспективе, поскольку они обычно размещаются на стенах под углом 90°, что позволяет рассмотреть их целиком. Однако мы  не должны забывать, что эти произведения, связанные с архитектурой, «раскрывались» для античного посетителя   постепенно, сначала частично, через дверной проем или колоннаду, и все больше изменялись перспективой по мере увеличения размера мозаики, по мере того как человек проходил по этим изображениям.
Конечно,  консервация  таких картин на месте, которая   представляет собой значительные технические трудности  и  становится невозможной из-за исчезновения  самих античных  домов и терм, позволила бы восстановить первоначальную эстетику этих произведений искусства.  Живопись создавалась также и  на стенах и потолках античных африканских зданий,    и раскопки позволили обнаружить  их  мельчайшие следы. Расписные стены или стены, покрытые мраморными плитами, гобелены, мебель, скульптуры, двери, выходящие во внутренний ландшафт сада, мощеный или мозаичный перистиль, украшенный фонтанами и бассейнами — все это составляло многогранный, сложный и очень красочный декор, элементом которого были  и   полы.
Однако каждое из представленных на Фотовыставке  произведений искусства  представляет собой отдельный мир с множественными    смыслами. Фигуративное мозаичное искусство остро поднимает проблему передачи иконографических тем, которые придерживаются довольно строго кодифицированных шаблонов. Поразительное сходство между между   мозаичными полотнами и изображениями, известными по рельефам саркофагов или настенным росписям городов, погребенных Везувием в 79 году н.э.,  и изображениями, разделенными несколькими столетиями, в  других античных городах долгое время приводило к предположению о существовании «сборников образцов», используемых «мозаичистами». Это неуклюжее выражение, которое может подразумевать каталоги изображений, было справедливо оспорено.
Однако мы знаем, что рисунки, «поучительные для художников»,   Паррасия (художник V век до н.э.) на деревянных табличках и пергаментах  еще существовали во времена Плиния Старшего (Естественная история, XXXV, 68);   Многие другие виды изобразительного искусства передавались через приобретения богатых коллекционеров: станковые картины (которые можно увидеть в имитации на некоторых фресках в Помпеях), эмблемы в форме   узоров,   чеканные изделия из металла, иллюстрированные рукописи и т. д. Все эти предметы, воспроизводимые   с античных времен,   несли в себе    культуру, и «лучшее  из лучшего» распространялось и обогащалось  другими античными  мастерскими.
Изображение было настолько богато смыслом, что в глазах древних людей могло приобретать как положительную, так и отрицательную силу: «Толкователи знамений советуют обращать внимание на сюжеты картин, которые можно встретить, отправляясь на какое-либо дело; они утверждают, что результат будет подобен изображенному на картине» (Ахилл   Татий. «Левкиппа и Клитофон» V, 4).
Вот почему среди мозаик  можно найти только благоприятные изображения; так, в ужасной казни граждан,  брошенных на растерзание зверям, или в предсказанном поражении  Марсия, прежде всего следует видеть победу Порядка, Искусства, гармонии Космоса, гражданского Мира и Благополучия настоящего времени, гарантированного жителям обитаемого мира (ойкумены или orbis terrarum). Местные знатные граждане    активно способствовали демонстрации власти и гармонии посредством регулируемых и платных актов щедрости (известных как «повседневные подарки», привязанные к этапам карьеры), строительства зданий и организации зрелищ и пиршеств.  Имена дарителей и меценатов увековечивали статуи и надписи на домах и зданиях.
Они обязательно увековечивали свою щедрость в залах для аудиенций и приемов своих обширных резиденций (рис. 162 и 45), где толпы простолюдинов, их «клиентов», собирались из сельской местности, магазинов и общественных площадей. Античная  элита   выражала   посредством изображений, заказанных у мастеров мозаики, свое видение гармонии Вселенной, стабильности социальных структур (которые они рассматривали как отражение этой гармонии), свою философию и свою культуру или просто свое наслаждение жизнью.
Когда Античный мир стал  христианским, те же самые меценаты, продолжая украшать свои дома,  предлагали мозаичные произведения искусства христианским базиликам, которые строились во всех городах, не забыв выгравировать  на них свои имена и посвящения. Таким образом,  и в новые времена мастерские возрождали  неизменную  часть своего  репертуара: геометрические узоры, аканты или виноградные лозы, поля, сцены рыбалки, овчарни и различные животные. Однако символы и значения были  уже  иными. Вот почему мы оставим граждан Античности   в их   веках, далеких от нашего «жестокого века» (говоря словами Александра Сергеевича Пушкина). Они же не знали,  что их ждет, какие времена. Так и мы  никогда не узнаем, что о нас скажут через несколько столетий.
Но то, что наши потомки, как и мы сегодня, будут изучать и любоваться Созданным  нашими руками, - это  несомненно. Если мы создадим такие же  неподвластные времени и разрушениям произведения Искусства!
Поэтому в заключение предоставим слово…   святому Августину!
Кто же, как не святой Августин, родившийся в античной Проконсульской Африке на руинах пунического Карфагена, мог бы лучше  нам рассказать, кто же были великие созидатели погибших от рук вандалов-европейцев  античных  городов, каков был их социальный статус и как Мозаичное Искусство  украшало и облагораживало   их повседневный образ жизни?
Перескажем  его  посвящение своему «покровителю»   из трактата «Против академиков» (1, 2), написанного  в Карфагене в 386 году:
«Когда ты предлагал нашим гражданам игры с медведями и зрелища, невиданные здесь прежде,
когда ты получал самые теплые аплодисменты в театре,
когда тебя прославлял до небес единодушный и смешанный шум глупцов, чья толпа была огромна,
когда никто не смел объявить себя твоим врагом,
когда городские таблички провозглашали тебя   покровителем не только твоих сограждан, но и твоих соседей,
когда тебе воздвигли статуи,
когда к тебе были добавлены полномочия, превосходящие городские обычаи,
когда накрывались великолепные столы для ежедневных пиршеств, где каждый мог попросить и получить все, что ему нужно, а также все, чего желала его жажда наслаждений,
когда твое наследие, умело и верно управляемое твоими потомками, всегда оказывалось способным покрывать такие расходы,
когда   были великолепные бани и  мозаики, в которых  не осуждают неприличия,  и    устами ваших клиентов, устами ваших сограждан, короче говоря, устами толпы, вас провозглашали самым доброжелательным, самым щедрым, самым честным и самым удачливым человеком.
Кто же тогда, спрашиваю я,   осмелился бы говорить  о каком-либо другом счастье, когда уже есть истинное счастье?»

Написано   на основе «Вступления» к книге
«SOLS DE LA TUNISIE MODERNE».  Textes de  Mich;le Blanchard-Lem;e, Mongi Ennaifer, H;di Slim и Latifa Slim. CERES, 1995

Часть первая -  http://proza.ru/2026/07/28/848