Олень

  Вспомнил свою последнюю охоту на Камчатке. В марте 1990 года мы с женой сидели на кордоне Унана когда на снегоходе прикатил из Жупаново однорукий лесник Валера. Он предложил раздобыть свежего мяса. Неподалеку, на отрогах вулкана Тауншиц, он видел диких оленей. Кордон Унана находился за пределами Кроноцкого заповедника, такая охота по крайней мере не нарушала устав нашего работодателя. Решили что 2-3 оленя нам хватит. Я взял карабин, прицепил к разогретому снегоходу нарты и мы поехали. Увидели стадо, штук 20, они выедали ягель на лавовых потоках. Заглушили мотор и поползли на четвереньках. Когда до оленей оставалось метров 80, Валера сделал мне знак, мы начали лёжа целиться. Я решил, что нажму на курок сразу после Валеры. Он пристроил карабин на камне, прижал его к выступу правой культей и сделал выстрел. Я держал на прицеле самца с рогами W-образной формы и тоже выстрелил. Валера немедля произвел второй выстрел, другой олень упал вслед за первым. Мой же W-самец сначал присел, но потом припадая на заднюю ногу стал удаляться. "Добей его, Валера" - попросил я приятеля. Валера сделал третий выстрел. Но попасть в ягодицы, а уже тем более в голову уходящего в сопку рогача было непросто. "Ничего, двух нам хватит,- сказал Валера,- а этого либо волк, либо росомаха прикончит". Надо было торопиться, через час наступали сумерки. Я помог примотать к его культе нож замшевой лентой, а сам взялся за второго оленя. Из вспоротого живота шел розовый пар, казалось, что тело ещё испускает дух. У меня на душе скребли кошки, я думал о подранке, который хромает сейчас с пулей по волнообразному насту. Он старается не отставать от других, но обречён на одиночество и скорую смерть. Тяжко было про него думать, но я не гнал от себя грустные мысли, понимая, что эта охота останется на моей совести.   
  Валера переночевал, а утром уехал в Жупаново. Он забрал килограмм 10, остальные 50 достались нам. После надоевшей тушенки это было настоящее счастье. У нас было сало, мы с женой решили налепить побольше пельменей. Ночи были морозные, позволяли наделать полуфабрикатов. Потом я вырезал у железной бочки дно, выкопал в сугробе яму и проложил мясо льдом. Получилось нечто вроде походного холодильника со сроком годности продуктов на пару месяцев. В мае, когда стало совсем тепло на запах мяса ночью пришла местная росомаха. Самка, но и ёё при лунном свете убить я не смог, снова прмазал. Остатки мяса пришлось пережарить, ничего не пропало. Но третий олень был бы явно лишним.   
  Спустя полгода, в сентябре, мы с женой шарахались по заповеднику и пару дней провели на горячих ключах возле Семячика. Тогда приснился мне сон. Как будто я осторожно бреду по медвежьей тропе вдоль веселой и говорливой речки. Мир выглядит ярким, сказочным и опасным. Выхожу на край заболоченной опушки, замираю, а навстречу мне выходит гордый олень. Он видит меня, но не убегает. Его глаза сияют так, как будто он встретил старого друга. Я испытываю замешательство, потом машинально поднимаю карабин и стреляю ему прямо в лоб. У него подкашиваются передние ноги. Я бросаю карабин в траву, подхватываю за шею, чтобы он не упал. Так, как будто если он устоит на ногах, то это сохранит ему жизнь. Но тяжелая туша валится набок. Тогда я подсовываю свои ноги под шелковистую шею и смотрю в его большие янтарные глаза. В них угасает солнце. Я испытываю леденящий ужас от того что наделал. Случилось непоправимое, это был волшебный олень, он хотел дружить. Может быть он нёс мне благую весть, а я принял его за мясо. Проснулся я от того что бешено колотится сердце. Над угловой полкой с керосиновой лампой мерцал золотистый свет. Сначала я подумал, что это догорает керосин, но вспомнил, что еще вечером задул лампу. Так я и лежал на нарах, бесчувственный и неподвижный, наблюдая за тем как потихоньку рассеивается это сияние. Тот сон навсегда отбил у меня охоту стрелять, даже в тире.
..........