Обманутые Крымом. Глава 106. Итоги

После последнего государственного экзамена, сдав все выпускные экзамены на «Отлично», ко мне подошел Королев и, размахивая зачетной книжкой, громко, чтобы услышало как можно больше курсантов, с наслаждением сказал:
– Иванов, ты помнишь, мы с тобой на первом курсе решили соревноваться в учебе? Пришло время подводить итоги.
И он в предвкушении с удовольствием потер руки. Что ж, сейчас разложим, как говорится, все по полочкам. Правду сказать, у меня особых опасений нет.
– Чего там подводить? – удивился «замок». – Конечно, пальма первенства за Симоной!
Но вопреки его ожиданиям и прогнозам, итоги вышли такие: у Королева шесть четверок, все остальные пятерки. У меня одна тройка, пять четверок, остальные пятерки.
– Что ж, я проиграл, – признал я, скрывая неловкость. А, что тут еще можно сказать?
– Что и требовалось доказать, – довольно произнес КорС.
– Другого никто и не ожидал, – радостно говорит Яд.
– Слышишь, Яд, – угрюмо говорит Миша, – не надо тебе себя так сильно обманывать.
– Это чем же? – насторожился Яд.
– Ты ведь ни разу не Рембо. Или хочешь мне доказать обратное?
Нет, конечно же, Яду и в голову не приходило доказывать Мише Кальницкому, что он может что-то серьезное противопоставить тому в драке. То ли возобладал здравый смысл, то ли проснулся инстинкт самосохранения, но Лекарствов тут же исчез, не дожидаясь продолжения.
Если кто-то и хотел поддержать мнение Яда, то после более чем тонкого намека Миши, опасаются повторять ошибку Лекарствова.
– Не печалься, Симона, – вмешивается в разговор Зона, – лучше синий диплом и красная рожа, чем красный диплом и синяя рожа! А от тройки никто не застрахован.
– Нелепость какая-то, – вдруг признал КорС, не обращая внимания на слова Зоны и довольное хихиканье троечников, что прямо скажем, нетипично для него.
Если честно, то я ожидал от него в качестве финального аккорда получить порцию желчи и ехидства.
– Уж что-что, а тактику ты знаешь на «отлично». Ты любишь учиться, стал одним из лучших, и вдруг троечник. Все-таки прав был Рома, когда говорил, что это дурдом.
– Ты теперь красный диплом получишь, – подумав, сказал я.
– И ты бы тоже получил, если бы вместо этой тройки была четверка. Признайся, обидно? – понимающе кивнул Королев.
– Врать не буду, обидно, потому что незаслуженно.
– Я тебя немного успокою, – улыбается Королев, – во всяком случае, попытаюсь это сделать. Кроме тебя твоих оценок никто знать не будет! А твои достоинства, типа уверенность в своих силах, твердость характера, последовательность действий остаются при тебе. Успокоил?
– Нет. Мне до других дела нет, а вот самому стыдно, что у меня тройка есть.
– Переживешь, – жестко сказал КорС. – Скоро бесчисленные офицерские и житейские заботы отодвинут эту твою злополучную тройку на задний план. Ладно, пошли, что ли, на спортгородок?
– Что ж, пойдем, – согласно кивнул я.
– Через чипок? А то я после этого экзамена что-то сильно ослабел.
– Пошли через чипок, – снова согласился я, хотя сначала хотел предложить КорСу посетить курсантское кафе после тренировки на спортгородке.
В кафе Королев налил лимонада в стаканы и, подняв свой стакан, шутливо, с пафосом сказал, пристально глядя мне в глаза:
– Пусть всегда сияют звезды в наших глазах!
– Лучше на погонах, – пытаюсь я шутить, хотя слова КорСа заставили меня задуматься.
– Нет, – не соглашается КорС, – и в глазах, и на погонах! За это и выпьем!
После того, как мы выпили свой лимонад, КорС вдруг сказал:
– Знаешь, я так рад, что мы с тобой соревновались все эти годы. Так приятно иметь дело с достойным соперником. Где-то я читал, что учиться – это как плыть против течения: остановился, и тебя отнесло назад. Ты не давал мне останавливаться. Ты меня, кстати, многому научил. Да, да, не удивляйся. Например, именно у тебя я научился тому, что в жизни нужно полагаться на свои силы.
– Тем радостнее победа, – улыбнулся я, хотя эта улыбка далась мне непросто. Про себя же я в который раз подивился тому, до чего Королев противоречивая фигура.
После возвращения из чипка, ко мне подошел Столб. В руках он держит две гитары.
– Толик, – улыбается он, – скажи мне на милость, где, интересно, тебя нелегкая носит? Ладно, ладно, мне не нужен твой ответ. Давай, лучше споем ту песню, что ты поешь в бане!
– А я что, в бане пою? – несказанно удивился я, так как ничего подобного за собой не замечал. – И давно?
Я жду ответа и чувствую, что глаза мои уже на лоб полезли. Что совсем уж огорчительно, так это то, что я совершенно не помню, что я стал петь в курсантской бане. Как сказал бы Лис: «Еще один дурдом!»
– Ты начал петь сразу после прошлого летнего отпуска.
– И что я пою? – так же растерянно переспрашиваю я Саню. Я ожидал ответа: «Да, разное», но Столб сказал:
– Ты всегда поешь одну и ту же самую песню.
И он, положил одну гитару, тронул струны второй и запел, явно подражая интонациям моего голоса:
– Там где клен шумит над речной волной,
              Говорили мы о любви с тобой.
              Опустел тот клен, в поле бродит мгла,
              А любовь как сон стороной прошла… 
Столб поет, а я не стал петь, я снова думаю о Новелле. Но думаю так, словно разговариваю с ней, и она может меня слышать.
– Новелла, любимая моя, мне не нужны никакие сокровища мира, кроме тебя! Я люблю тебя, я хочу тебя, я хочу быть с тобой! (Или правильнее, хочу, чтобы ты была со мной?) Я очень люблю тебя, Новелла! Знала бы ты, как я тебя люблю! Безумно! Безоглядно! Бесконечно! Люблю! Люблю тебя, Новелла, и буду любить всегда! Так хочется жить долго-долго с тобой! Все время думаю о тебе. Все время люблю тебя. Поцеловать хочется тебя, обнять…
Столб, видя, что петь с ним я не собираюсь, ушел, не сказав ни слова. А вот Миша, который долго о чем-то молчал, сказал:
– А ведь КорС мог бы подвести эти ваши итоги тихо и без лишнего шума.
– Не с его характером. Это если бы он проиграл в этом соревновании, – сдержанно улыбнулся я. – А вообще все правильно. Спорили мы ведь перед всем взводом, перед всеми и «ответ» держать.
– Все мы знаем, что твоя тройка незаслуженная. Если бы ты получил четверку, у вас была бы ничья. А если пятерку – ты бы победил, и это было бы честно. А так ужасно нелепо и несправедливо вышло, – вздохнул Миша.
Я тоже вздохнул, но, молча. Однако, увы, уже ничего исправить нельзя. Никак. Что и говорить, я и в самом страшном сне не мог представить, что могу получить тройку. Тут на глаза нам попался Яд.
– Что, – насмешливо спрашивает его Миша, – гадаешь, помню ли я о тебе? Ты даже не сомневайся, я очень добро памятный человек. Я помню добро!
Яд растерялся и задумался над тем, что сказал Миша.
– Удивляешься? – продолжает Мишка. – И это правильно, потому что о тебе ничего доброго и вспомнить-то нечего. И это твои итоги четырех лет учебы в училище. Подумай об этом. Я не провидец, но тебе могу совершенно точно предсказать, что если ты не изменишься, то проблемы и неприятности в твоей жизни будут расти, словно грибы в сказочном лесу. А теперь убирайся прочь, а то я могу не сдержаться от соблазна и сделать одно доброе дело в отношении тебя, прямо сейчас.
– Это, какое доброе дело? – еще больше удивился Яд.
– Сделать так, чтобы ты не смог плодить таких же моральных уродов, как сам.