Обманутые Крымом. Глава 108. Комсомольская жизнь

Хотя уже нет никаких занятий, нас все равно отправляют на самоподготовку. Понятное дело, ее как таковой тоже нет, мы просто там проводим время, чтобы не мозолить начальству глаза. В смысле, начальству спокойнее, когда оно нас не видит.
Веня принес почту и кто хочет, знакомится со свежей прессой. Остальные просто мило беседуют друг с другом, коротая время. Входная дверь раскрывается, и наш покой нарушает Хлопец.
– Товарищи курсанты, – начинает он с порога, – я решил внимательно изучить, как вы читаете прессу. Итак, кто-нибудь из вас уже успел ознакомиться с сегодняшним номером журнала «Комсомольская жизнь?»
– Я! Я успел! – подрывается Вася. – Курсант Россошенко!
– Хорошо, – улыбается замполит роты. – К какой именно статье вы бы привлекли внимание ваших товарищей по взводу?
– «Врубаясь в мерзлоту», – не раздумывая, отвечает Вася и начинает тараторить, – в ней рассказывается о том, как комсоргу рудника «Баренбург» на Шпицбергене пришлось начинать работу практически с нуля, там даже комсомольская организация по официальным документам числилась физкультурным коллективом!
Пока Вася анонсирует статью, энтузиазма на лице Хлопца становится все меньше и меньше.
– Интересная статья, – перебивает он Васю, – а есть ли что-нибудь, касающееся нас с вами?
– Так точно, есть! – с таким же пылом отвечает Вася. – Передовая статья посвящена XIII Всемирному фестивалю молодежи и студентов, который откроется в Пхеньяне 1 июля и будет проходить под лозунгом «За антиимпериалистическую солидарность, мир и дружбу!»
Однако видя, что выражение у замполита такое, словно он раскусил очень кислый лимон, Вася понимает, что он снова врезал в штангу, и он торопится сгладить произведенное им впечатление.
– А еще есть письмо от солдата, служащего в Чехословакии, в котором он рассказывает о неудовлетворительной организации досуга в части.
– Сядьте, товарищ Россошенко, – резко говорит Хлопец. – Вы без пяти минут замполит роты, а до сих пор не научились выделять главное. Вы что же, и солдатам будете рассказывать о неудовлетворительной организации досуга в Чехословакии?
Взвод дружно рассмеялся.
– Товарищи курсанты, в 12-м номере «КЖ» есть статья «Комсомол в зеркале цифр». В этой статье есть масса необходимой для вас информации: численный состав ВЛКСМ, женщины в ВЛКСМ, партийное ядро в комсомоле, состав организации по социальному положению и роду занятий комсомольцев, распределение комсомольцев по отраслям народного хозяйства, по образованию, возрасту и так далее. Вам всем необходимо законспектировать эту статью в свои конспекты первоисточников. Я в конце самоподготовки проверю.
Взвод недовольно зароптал. Конспектировать скучную статью никому не хочется.
– А товарищ Россошенко все-таки молодец, – смягчился замполит, – я, признаться, ожидал от него, что он нам расскажет о певце Жене Белоусове, о нем тоже идет речь в этом номере. Замкомвзвода, немедленно организуйте конспектирование статьи, тем более что более срочных дел, как я понимаю, у вас нет, и совсем не предвидится?
– Про Женю Белоусова? – шутит «замок».
– На кой ляд он нам нужен? – сердится замполит. – Пусть о нем читают девочки синеглазые, сероглазые, зеленоглазые и даже те, у кого глаза в крапинку, – неожиданно, похоже, передразнивает Хлопец Белоусова.
Он уходит, а «замок» действительно забирает у Васи свежий номер «Комсомольской жизни» и начинает его листать.
– О! Мужики, – оживился он, – слушайте сюда! «Шаровики!» Баранов и Морозов, вас в первую очередь касается! ЦК ВЛКСМ и журнал «Комсомольская жизнь» организуют Всесоюзный конкурс комсомольско-молодежной символики.
Слова замка заинтересовали не только шаровиков, а весь взвод, поэтому в аудитории стало тихо. «Замок» продолжает.
– «Цель конкурса – поиск новых форм и символов, отражающих многообразие деятельности ВЛКСМ и молодежных организаций в условиях перестройки, разработка и внедрение отечественной молодежной символики».
– Сергей, – не выдерживаю я, – ты что, собрался нам всю статью прочесть?
– Спокойно, Симона, – подмигивает мне «замок», – она небольшая. «Конкурс предусматривает разработку идей и оригиналов (значков, эмблем, наклеек, вымпелов, плакатов, памятных наборов, других символов и атрибутов) по следующим направлениям…»
– Короче, Склифосовский, – перебивает «замка» Баранов, – премии какие?
– Первые по всем предложенным направлениям – 500 рублей, вторые – 300 рублей, третьи – 150 рублей. Поощрительные премии за лучшую идею комсомольской символики – по 100 рублей.
– А что, – задумчиво почесывает лоб Морозов, – я попытаюсь.
– Хлопцу не забудь об этом сказать, – улыбаюсь я, – он будет в восторге!
– Почему? – на мгновение растерялся Морозов. – Для чего ему об этом знать?
– Чтобы он внес твое участие в конкурсе в отчет о проделанной им работе!
– Ладно вам, – миролюбиво говорит «замок», – давайте займемся комсомолом в цифрах. Хлопец проверит, раз обещал.
– А что он нам сделает, если мы все не станем конспектировать? – горячится Миша.
– Успокойся, – кривится «замок», – эта информация нам всем действительно скоро пригодится. Отпуск отгуляем, прибудем в часть, и сразу же вспомним добрым словом замполита. Вот помянешь мое слово. Спорить могу!
Никто спорить с ним не стал, и «замок» принялся диктовать нам рекомендованную Хлопцем статью. Но поскольку диктовать и самому писать неудобно, Уваров сделал вид, что у него резко заболело горло, и перепоручил это занятие Роме Журавлеву.
– Почему мне? – недовольно сопит тот.
– Статья политическая? – спрашивает «замок», и сам же отвечает, – политическая. Но поскольку комсомольцев во взводе больше нет, то на помощь замкомвзвода придет партактив, а партактив, то есть парторг это ты!
И мы снова углубились в изучение статьи. Хлопец действительно проверил и остался доволен. Более того, проведение самоподготовки проверили несколько офицеров учебного и политического отделов училища, и тоже остались чрезвычайно удивлены и довольны тем, что мы дружно конспектируем такую нужную статью.
Так что мы, сами того не подозревая, стали какими-то передовиками. Я прослушал, какими именно, а переспрашивать никого не стал. Передовики, так передовики.
– Симона, – радуется чему-то КорС, – тебе, как маститому бумагомарателю, возможно, будет интересно! Вот, послушай, из этого же номера «КЖ»: «Да у тебя даже выражение лица такое, словно застегнуто на все пуговицы». Прикольно, правда? Так и быть, – вздыхает он, – дарю! Можешь использовать в своих сочинительских целях.
– Что даришь? – опешил Вася. – 12-й номер журнала?
– Товарищ сержант Иванов, – делает серьезное лицо КорС, – это ваш подчиненный? Тогда уберите его от меня подальше, а то ни он, ни я лейтенантских погон на своих плечах так и не увидим! Дарю выражение про лицо, застегнутое на все пуговицы. А вообще, Вася, не лез бы ты не в свои разговоры, а? Как говорится, это точно не твоего ума дело.
– Действительно, – скалит зубы Лис, – наш командир отделения никуда не смотрит. В смысле, и куда только смотрит наш командир?
Больше на Васю никто не обращает ни малейшего внимания. Тут к нам пожаловал ротный собственной персоной.
– Вас уже проверяли? – деловито спрашивает он. – И как? Все в порядке? У вас есть какие-то объяснения случившемуся?
Я первым громко рассмеялся его шутке, затем стали смеяться все остальные. Ротный казался невозмутимым.
– Молодцы, – похвалил ротный, – только наша рота на момент проверки занималась делом, остальные роты бездельничали! И как это нам удалось?
– Товарищ майор, это старший лейтенант Бакай нас всех озадачил, – честно доложил «замок».
– Да, ну? – приятно удивился ротный. – Что ж, придется его наказать на один раз меньше. Шучу я! Занимайтесь дальше.
Дальше нам заниматься, кроме разговоров, было нечем, поэтому мы снова углубились в приятные разговоры. Однако ротный вскоре снова наведался к нам.
– Совсем забыл. Думаю, будет нелишним напомнить, что пора уже вам сдать в библиотечный фонд книги. Да и вообще, можно уже сдавать вещи, без которых вы можете обойтись. Чтобы, значит, вместо восклицательного знака или хотя бы точки, не поставить в конце кляксу! Жирную.
После его ухода все стали вспоминать, у кого на руках есть книги. У некоторых они на хате, у КорСа одна оказалась вообще дома. Он взял ее в отпуск, прочел и забыл о ней. КорС сразу отправился на переговорный пункт училища, звонить родителям, чтобы те в спешном порядке отправили ему книгу бандеролью.
Приятные какие оказались эти хлопоты! До выпуска остается совсем чуть-чуть. Миша, разбирая свой вещмешок для сдачи, вытащил свой НЗ, который по-прежнему находится в алюминиевом футляре от кубинской сигары. Он повертел его и так и сяк и пропел:
– «Так чем с тобой мне на прощанье обменяться? Махнем, не глядя, как на фронте говорят». Толик, я, между прочим, к тебе обращаюсь!
– Что взамен берешь добра?
– Так дарю.
– Нет, так не пойдет. Что тебя порадует из того, что есть у меня?
– Ты знаешь, только за одно то, что ты придумал, как нам прятать водку в планшетках, ты заслужил, чтобы тебя поили каждый день до выпуска. Но ты ведь, гад такой, не пьешь! Так что бери мой НЗ на память и не выделывайся!
– Товарищ почти, что лейтенант Иванов, – дурачится без пяти минут лейтенант Зернов, а пока все еще Лис, – вы постигаете всю глубину этих глубин? В смысле, смысл сказанного Мишей? Сколько бы ты мог выпить на «шару» за прошедшее время?!
– Как это на «шару?» – возмутился Рома, – Симона это право честно заработал!