Обманутые Крымом. Глава 110. Выпуск

Вот и настал день прощанья, вернее выпуска, а прощание будет завтра. Выпуск из военного училища – это очень большой праздник, хотя этого праздника и нет ни в одном календаре. У меня на сердце, если можно так выразиться, лежит мягкая грусть.
Казалось, до этого заветного дня так далеко, но вот он пришел.
– Эх, – то ли шутит, то ли всерьез говорит Лис, – жаль, что в армии нет лент выпускника. Я, когда школу заканчивал, на ленте написал группу крови, домашний адрес и телефон. И не прогадал!
– Ну, ты, Лисеныш и уморист!
– А, по-моему, чушь, бред и нонсенс, – возмущается Вася. – Серьезнее нужно быть, ты же уже не курсант.
Возвышенно-торжественная суета закончилась. Весь наш курс стоит в парадной форме для строя с вожделенными лейтенантскими золотыми погонами на плечах, гордые, юные, и нам кажется, что мы такие взрослые, везучие и весь мир у наших ног. И каждому из нас, кажется, что окружающие смотрят только на него, и ни на кого больше. Наш генерал стоит на трибуне и говорит напутственную речь.
– Вы чувствуете, какая сегодня здесь величественная атмосфера? – негромко спрашивает Зона. – Она достойная…
Чего она там, по компетентному мнению, Зоны, достойная я так и не расслышал. Или это он так и не смог сформулировать до конца свою мысль? Чувства, которые нас обуревают на самом деле, и сравнить не с чем.
– Вы стали офицерами, и в этом нет никакой случайности. До выпуска и до первых офицерских звезд на погонах доучились только те, для кого воинская служба это смысл, гордость и радость жизни. Все вы, каждый из вас, пришли сюда по велению сердца…
Я слушаю начальника вполуха, а сам разглядываю «зрителей». Вот стоят мои родители, и с ними Изольда.
Внезапно я увидел в толпе, что три мои бывшие подружки тоже здесь. Вот Лена с коляской, вот уж кто, действительно, не сводит с меня глаз. Но моей вины нет, что параллельно со мной она встречалась еще с милиционером, забеременела от него, а теперь вот, уже и родила. Особой радости у нее на лице что-то незаметно.
А вот Аня с цветами, и Люда тоже. Неужели они обе тоже ко мне? Недоступна пока моему пониманию женская психология. Неужели они еще на что-то рассчитывают? Быть этого не может, я ведь с ними уже давным-давно не встречаюсь и вообще никаких отношений не поддерживаю. А вдруг кто-нибудь из них подойдет ко мне раньше, чем Изольда?
Да, товарищ лейтенант Иванов, неприятная может сложиться ситуация, ничего не скажешь. Придется потом оправдываться, хотя и оправдываться-то не за что, да и не люблю я этого. Дела, однако. Решит моя Изольда, что я очень ветреный. А может, я и впрямь такой? Почему-то эта мысль просто невыносима. Несмотря на это, в голове промелькнули строки Есенина:
– Далекие милые были!..
  Тот образ во мне не угас
  Мы все в эти годы любили,
  Но, значит, любили и нас.
После этих строк мне стало легче. Училище сегодня, как говорится, в праздничном убранстве. Вот и окончилась вся эта предпраздничная кутерьма и неразбериха.
– Вам чуждо пассивное отношение к жизни…
Аня так величественно держит голову. Эх, до чего же она все-таки красива! Вот она встретилась со мной взглядом, улыбнулась, помахала роскошным букетом роз, а потом послала мне воздушный поцелуй. Я тут же отвел от нее взгляд и стал смотреть только на маму.
Вот и трогательный момент прощания с Боевым Знаменем училища. Шестьсот лейтенантов в парадной форме опустились на колено, подложив под него по металлическому рублю. Фуражки мы сняли и держим их на согнутом предплечье левой руки. Ей, Богу, у многих на глазах слезы!
Впрочем, головы мы быстро склонили, так что больше не видно, у кого есть слезы, а у кого нет.
По команде мы поднялись, и монеты, стали падать на плац, поднимая колокольный перезвон. Ну, или что-то похожее. Мальчишкам, находящимся среди зрителей уже, не терпится броситься на плац, собирать эти рубли, но пока еще нельзя.
Вот и последнее прохождение торжественным маршем мимо трибуны и мимо Боевого Знамени училища. Когда мы вернулись на свои места, раздалась команда:
– А теперь родные и близкие могут поздравить лейтенантов – выпускников Симферопольского высшего военно-политического строительного училища 1989 года выпуска!
Зрители бросились к строю, к своим лейтенантам. К моей неописуемой радости, Изольда подошла ко мне первой, подарила огромный букет красных гвоздик и прижалась ко мне.
Краем глаза я видел, как по-доброму улыбнулась Люда, как зло швырнула в урну свой букет Аня, как развернула коляску и пошла к КПП-1 Лена.
– Лео, – сильно толкнул я Валерку плечом, – чего загрустил? Тебя так волнует предстоящее купание в фонтане?
Дело в том, что Лео и КорС явились на праздничное построение в форме пограничных войск КГБ СССР.
– Вот это ничего себе, – прокомментировал этот неожиданный факт Лис.
В нашем училище это считается доказательством того, что эти ребята в годы учебы были секретными сотрудниками, а проще говоря, стукачами особого отдела. Это для всех аксиома, а она, естественно, как и все постулаты, не требует доказательств. Таких вот пограничников у нас принято купать в фонтане.
Еще принято купать старшин рот и тех выпускников, кто попадает служить в военно-морской флот. Только в нашем выпуске моряков нет, практически все едут служить в недавно созданные ДСБ.
– Да нет, – проявил изрядное самообладание Лео, (вот, что значит, будущий пограничник!), – дело совсем в другом. Понимаешь, не было у меня ни одной женщины.
– Как? Так ты у нас девственник? – совершенно обалдел я. – А я-то думаю, чего это у тебя не ладятся отношения с прекрасным полом! Чего ж ты раньше не сказал?
– А что бы ты сделал? – все еще смущаясь, глянул на меня Лео.
– Я бы тебе давным-давно помог преодолеть этот недостаток, – веселюсь я.
– Ты? – поперхнулся Лео от неожиданности. – Ты? Как это?
– Раз уж ты русской классики не читаешь, а если и читаешь, то не понимаешь... Для таких робких и правильных мальчиков, как ты, существуют проститутки! Не приходилось тебе слышать о такой древней женской профессии?
– Приходилось, конечно, только откуда они у нас, в СССР?
– Лео, с какого неба ты свалился? И у нас в СССР их более чем достаточно!
– А у тебя есть знакомые… ну…, – сглотнул набежавшую слюну Лео.
– Проститутки? – помог я ему. – Нет, лично мне с ними за ненадобностью общаться не приходилось. Меня в свое время библиотекарша совратила, а потом я просто пробовал, пробовал, пробовал, тренировался, тренировался. Но я тебе могу сказать, где их можно без труда найти!
– И где? – у Лео даже в глотке пересохло от волнения. Он смотрит на меня, совершенно не мигая.
– Скажи, не доводилось ли тебе за четыре года учебы в училище бывать возле местного главпочтамта?
– Издеваешься, да? Я там бывал каждое увольнение, чтобы позвонить домой.
– Очень хорошо! А ты не обращал внимания на то, что на скамейках перед главпочтамтом всегда слишком людно от девушек и женщин? Ах, все-таки обращал! А тебя не удивлял тот факт, что всегда среди них находятся женщины, которые в любое время года и при любой погоде держат в руках деньги? Не удивляло, да? А зря!
Лео слушает меня во все глаза. Даже не моргает.
– Это такса той или иной «труженицы» амурного фронта, чирик там или четвертак. Выбираешь ту, что нравится и устраивает по цене, подходишь, и она тебя ведет к себе на хату. А там тебя за твои деньги всему учат и в теории, и на практике! И всего делов! Можно самому в руках держать купюру, и жрицы любви сами к тебе подойдут, а тебе останется просто выбрать ту, которая понравится больше всего.
– Так просто? – сглотнул набежавшую слюну Лео. – Почему же ты мне этого раньше не рассказал?
– Потому что не догадался, что ты в этом нуждаешься. Сразу отвечу на вопрос, откуда мне об этом известно, Батя когда-то просветил. Он еще не знал, что я в таком общении не нуждаюсь, ну и по дружбе, как местный, поведал мне об этом нюансе.
– Эх, Симона, где же ты раньше был?
– Да ладно тебе, Лео, не вешай нос! На новом месте наверстаешь! Все у тебя будет хорошо!
– Думаешь? – неуверенно смотрит Валерка на меня.
Договорить нам не дали, так как курсанты, то есть теперь уже лейтенанты нашего взвода, подхватили новоиспеченного пограничника лейтенанта Валерия Леонтьева и поволокли его к училищному фонтану, который находится у входа в столовую.
Минутой раньше туда уже окунули лейтенанта пограничника по фамилии Королев, то есть КорСа.
– К нам на птичник, к нам на птичник вдруг приехал пограничник, – речитативом читает Лис какую-то частушку, – куры больше не неслись, с петухами развелись.
Лео выдержал экзекуцию стоически, а вот КорС ругается грязно, как конюх. Впрочем, ругает он не устоявшиеся в училище традиции, не ребят, которые эти традиции свято соблюли, а самого себя, что даже как-то непривычно.
В отличие от предусмотрительного Лео, он не положил свои документы в целлофановый пакет, и они намокли.
– Встретим в городе, – твердо пообещал новоиспеченным погранцам Лис, – снова искупаем, так и знайте!
После этого все разошлись с родителями, женами и невестами (у кого они есть) по гостиницам и домам. Часть ребят отправилась, праздновать в ресторан только своей компанией.
Я праздновал окончание училища в тесном кругу: с мамой, папой и Изольдой. Мама и слушать не захотела о том, что я могу праздновать выпуск не с ними, а с однокашниками.
Папа подарил мне новенький небольшой чемонданчик, который я использую в качестве «тревожного» и разборную металлическую указку из трех секций с ручкой из эбонита. Это папа сам сделал, мне для проведения политинформаций и политзанятий. Я остался доволен подарками.
Поздно вечером я лег спать, но мне не спится. Уже уснули хозяева, спят мама с папой, давно спит Изольда, а я все никак не могу уснуть. Завтра утром нам с ребятами предстоит расстаться.
Возможно, со многими навсегда. Разумеется, мы с первого дня понимали, что этот день наступит, и все-таки казалось, что до него еще далеко, но вот он пришел.
Я вспомнил, как ровно четыре года назад приехал поступать в училище, и десятки, раз видел, как прощались на улицах лейтенанты. Они бросали свои чемоданы и бросались в объятья друг друга, словно не виделись сто лет. Я тогда смотрел на них, и мне было приятно на них смотреть. Завтра мне самому предстоит пройти через это.
Перед глазами пробегают картины из нашей курсантской жизни: абитура, КМБ, присяга, «дискотеки», занятия, наряды и караулы, кроссы, спортивные соревнования, увольнения, стажировки, тяжелая, но очень интересная учеба, пьянки, драки, самоходы. А еще свидания, расставания, как же без них?
За годы казарменной жизни мы узнали цену настоящей армейской дружбы, чувство коллективизма, взаимовыручки и помощи друг другу.
Неужели уже пролетели четыре года? Казалось, что это целая вечность, и вот все это осталось в прошлом. Мы все мечтали о выпуске и теперь вот и этот рубеж мы уже преодолели.
Завтра, вернее, уже сегодня утром я получу предписание и узнаю, куда мне ехать служить. После этого мы с ребятами расстанемся. Надо же, мне кажется, что у меня даже глаза защипало! Это что, от слез или мне так спать хочется? Скоро наши пути с однокашниками разойдутся. Уже прямо сегодня. А еще сегодня новые мальчишки будут с завистью смотреть на нас!
Я и не заметил, как сон все-таки одолел меня. То ли я очень поздно уснул, то ли действительно последняя ночь в Симферополе пролетела очень быстро. Предвыпускной мандраж прошел, и теперь я испытываю какую-то опустошенность. Впрочем, она легкая.
Как сказал по этому поводу Лео: «На душе легко, в башке пусто и впереди у каждого своя дорога».