Вера Стоп. 2

По утру, в блестящих латах,
на врага стремишься в лоб;
хоть зарплата маловата...
на минутку, Вера, стоп!

Оглянись: везде обычный
круг понятий и проблем,
рамки правил столь пластичны,
что послушно служат всем.

Над законом правит навык,
старший чином — высший суд;
сквозь века всё те же нравы:
тех едят, кого пасут.

Будь не мышью, а орлицей,
пастухом, а не овцой,
можно многого добиться,
сделав умное лицо.

Прояви чутьё момента,
тут ослабь, а там нажми,
подружившись с нужным кем-то,
свой удел даров пожни.

И не слушай эту совесть:
Жизнь! А после... хоть потоп.
Смысл лететь, со всеми ссорясь?
На минутку, Вера, стоп!

"Тойоту" ощутимо тряхнуло. "Лежачий полицейский!" — папа снова забыл про него, отчего вполголоса ругнулся, а Вера невольно охнула. Второй месяц они ездят этой дорогой, и каждый раз одно и то же! Но что поделаешь. Почти год, с того дня, как устроилась в Юго-ЗападСтройМонтаж, она пользовалась собственной, пусть видавшей виды "Шкодой". Затем, когда её милый-суженый жених Вовчик, он же третий помощник капитана Владимир Стеклов, пришедший из рейса, приобрёл только что построенный, но неотделанный дом, пришлось продать и автомобиль, и съехать со снимаемой на двоих квартиры (шутка ли, обустроить семейное гнёздышко, когда свадьба уже в августе, а на дворе весна!), и вернуться Вере под родительский кров. И добираться каждое утро на работу в пассажирском кресле папиного авто.
 
Казалось бы, в чём проблема, кто подвозит тебя до проходной? Однако сравнительно недавно этим занимался Вовчик, при этом умудрился со всеми перезнакомиться, примелькаться, стать словно своим, и вдруг, здрасте, она появляется, причём постоянно, из чужой машины, пусть отцовской, словно что-то случилось, вроде крупной ссоры, даже разрыв! Может, мнительность и ерунда, но Вера не хотела досужих пересудов — всем не объяснишь нюансов ситуации, а реноме девушки-новичка в столь косной мужской среде, как строительная корпорация, требовало почти скрупулёзных мер поддержания (возможно, опять же, по причине излишнего перфекционизма).
 
Поэтому все эти два месяца она просит высадить её, не доезжая пару сотен метров до главных ворот и центрального входа фирмы, там, где трепещутся на мачтах государственные и корпоративные флаги, высится грандиозный щит с изображением двух сверхмотивированных рабочих-монтажников в безукоризненных спецодежде и средствах индивидуальной защиты, и надписью метровыми буквами: "Мы строим наше общее будущее!", а чуть в стороне имеется прореха в заборе из профлиста, через которую можно проскользнуть на территорию почти незаметно, и оказаться в офисе посредством аварийного выхода. Что выглядит несколько ребячески, если не сказать малодушно, но кажется Вере наименьшим злом.
 
Трудовой люд именует этот лаз довольно вульгарно, но метко: задним проходом. Вообще, со своеобразным чувством юмора в строительной сфере с пылу с жару выпускница техникума столкнулась в самом начале производственной карьеры. Принятая на должность специалиста по технике безопасности, она принимала дела у молодого человека, уходящего на повышение. Серьёзный с виду, вполне компетентный, тот терпеливо и доходчиво разъяснил девушке тонкости предстоящей работы, открыл многие подводные камни, предостерёг от возможных оплошностей. И напоследок, не изменяя деловитой мины, вдруг задал странный вопрос: "Вера Алексеевна, а вы знаете, почему Астафьево так называется?" Она даже рот раскрыла от неожиданности, мучительно перебирая в памяти ближайшие и отдалённые населённые пункты, ныряя в историю региона и страны, вспоминая страницы учебников, но никакого определённого, заслуживающего внимания Астафьево не могла обнаружить, в связи с чем покраснела и по-детски пожала плечами. С укоризненным выражением лица (как же так, не знать элементарного!), этот профи выдал историю: "Однажды царь Пётр I отправился со своей армией в военный поход. Двигались они по необжитой местности, и на ночь остановились в густом лесу. Разбили бивуак. Рано утром начали строиться в походные колонны, чтобы следовать дальше. Но одного гренадёра никак не могли разбудить, потому что он был мертвецки пьян! Ни крики, ни пинки, ничего не помогало. Даже полковник, командир части, напрасно сломал об него свою трость. Но мимо проезжал царь Пётр. Оценив ситуацию, он сказал полковнику: "Оставь его здесь". И армия ушла, а гренадёр остался. С тех пор это место и называется Астафьево, как царь сказал..." Вера лишь хлопала ресницами, пытаясь постичь глубинную суть притчи, и лишь по уходу рассказчика сообразила, что это была обыкновенная хохма-каламбур. Дальнейшая практика показала, что в подобном, только зачастую более, мягко выражаясь, рискованном стиле происходит основная масса любого общения не только в их компании, но вообще "на земле". Причём немногочисленные дамы, встречающиеся подобно изящным яхтам посреди грубых барж и буксиров морского порта, по части острословия могли дать фору любому мужчине.
 
Так же вскоре выяснились некие неписанные правила, чётко соблюдаемые всеми. Взаимное подшучивание считалось уместным только среди своих, равных. Начальство могло сострить в отношении подчинённых, если это не умаляло его достоинство. В сторону же вышестоящих допускалась только добродушно-шутливая лесть. Как молодой специалист, Вера оказалась в неопределённом положении. Никто, во всяком случае поначалу, не хотел воспринимать её всерьёз, каждый норовил подколоть, "отлить пулю". Она же, напротив, решительно взялась за дело, чтобы отчасти сразу заявить о себе, как полноценном специалисте, а в основном питая наивные надежды внести элементы порядка в довольно анархические кондиции строительно-монтажного производства. Ей не сиделось в офисе, хотя и в кабинете хватало забот выше крыши. Она пешком и на служебной "Ниве" колесила по объектам, норовила поймать нарушителей за руку, и подражая одному бескомпромиссному персонажу учебного фильма, часто громко и пафосно кричала: "Стоп работы! Кто ответственный? Где ваш наряд-допуск?" Соответственно, скоро узнала, что получила почётное прозвище среди личного состава предприятия: Вера "Стоп". Или даже совсем обидно, а главное, не в тему: "Стопка". Естественно, неофитский пыл отважного борца за безопасный труд не мог в конце концов не вызвать раздражение начальства. КЗОТ, оно, конечно, святое, но показатели не должны страдать! И вообще, ТБ существует не для охраны работника (потенциального нарушителя), а для защиты работодателя от возможных выплат по нетрудоспособности! Веру вызвал к себе в кабинет гендир и максимально деликатно разъяснил политику партии. Имеющий уши да слышит, а не имеющих встретит свобода за проходной. Ладно, раз не нужен зайцам Мазай, пусть сами строят лодку, а она полежит на пляжике в шезлонге!.. В том смысле, что Вера сбавила обороты личного внимания, обратилась к бумажной волоките, и ушла в неё чуть не с головой. Так, нагрянуть иногда, заранее предупредив... припугнуть зарвавшихся работяг, ленивого мастера, обнаглевших подрядчиков...
 
Удачно  протиснувшись сквозь ограду и взлетев по безлюдной лестнице на второй этаж, она оказалась возле своего кабинета. Впрочем, не удалось миновать зоркого взгляда Марин-Сергеевны, делопроизводителя, заодно хранительницы всех тайн и секретных ключиков Юго-ЗападСтройМонтажа. По счастию (которым Вера не собиралась манкировать), сия достопочтенная сорокавосьмилетняя представительница властной верхушки явно благоволила юной коллеге. В связи с чем пройти мимо раскрытых настежь дверей её "святая святых, архива, по совместительству отдела информации, и не заглянуть "на чашечку" было невозможно. Пятнадцать минут традиционного "перемывания косточек", с прихлёбыванием крепкого, как бетон М-700 и сладчайшего кофе. Вера не обманывалась насчёт приватности тех откровений, которыми вздумала бы поделиться в ходе этой тэт-а-тэт беседы. Только выверенная доза личной информации (а порой дезинформации), необходимая для общего сведения. Всего лишь тактика сосуществования, никаких обид, only business...
 
Впрочем, сегодня она не только следила за языком, но впервые задумалась о вредных свойствах кофеина и глюкозы, и вообще постаралась максимально быстро пройти утреннюю "процедуру". Ей нестерпимо, почти до зуда в пятой точке, хотелось оставить радушную Марин-Сергеевну, и оказаться в собственном кабинете. На то была причина.
 
Наконец-то удалось раскланяться, со всеми возможными улыбками и комплиментами. Уфф! Вот и ставшие почти за год родными стены, покрытые сотней предупреждающих и угрожающих плакатов, на которых незадачливые человечки попадают во все мыслимые передряги, а умные специалисты останавливают их в последний момент. Однако основной частью интерьера были высокие, до потолка шкафы, набитые всяческой безумно нужной документацией. Неважно, что практически вся она дублирована в электронном виде. По прежнему бумага правит бал, и в этих развалах сосредоточена вся трудовая безопасность нескольких тысяч людей. Иногда Вера представляла: пропадёт какая-нибудь папочка, и словно кирпичик будет вынут из основания огромного здания, и оно обрушится с грохотом в пыль!
 
Но в этот момент сознание девушки было занято совершенно другим. Заперев дверь на несколько оборотов ключа, она прежде всего сбросила с плеч форменную курточку, повесила на крючок, сверху примостила итээровский белый шлем. Затем направилась к своему столу и рухнула в кресло-вертушку. Невидящим взглядом уставилась куда-то вдаль. Через какое-то время опустила голову, рассматривая руки, скрещенные на полированной столешнице. Итак... Никаких сомнений не осталось. Третья попытка лишь подтвердила первые две.
 
Вера потянулась пальцами в карман рубашки-поло, достала небольшой прозрачный пакетик зиплок, раскрыла его, достала три с виду одинаковых бумажных полоски, с нанесёнными на них от руки цифрами: 1, 2, 3... И каждая с двумя чёткими полосками, с увеличением числа всё более яркими. Любой догадается, что это тесты на беременность, и о чём они сообщают. Первый сделан неделю назад, через пять дней после явной задержки. Потом через два дня повторный. И вот сегодня, та-дам, третий, контрольный в голову. Здравствуй, неведомый пока Homo sapiens, кажется, тебя организовали на этот свет, хотел ты или нет... А вот как насчёт нас, разобраться бы.
 
Было совершенно ясно, когда это, то есть зачатие, произошло. В связи с обстоятельствами ремонта и раздельного проживания Веры и Вовчика случаи их супружеской близости свелись до единичных в неделю, а то и реже. По всему выходило, что залёт случился на втором неотделанном этаже семейного коттеджа, на брошенном как попало (хотя бы новом) матрасе. Со второй попытки, в первую был использован обычный презерватив, а затем обоюдный расслабон привёл к неконтролируемому сексу. Разумеется, она, Вера, никакими средствами не пользовалась принципиально. Вот и результат, один выстрел, сразу в "яблочко" — бинго!
 
Неделю она ходит с этой тайной, не зная, радоваться или горевать. Конечно, желанный плод любви (желанный же, любви ведь?) — это счастье! Но если не вовремя? Вера так и так прикидывала дни и сроки. Выходит, к заветной дате в августе она окажется на пятом месяце. Блин, это же заметно! Такой живот не спрячешь. Хороша будет невеста, вся в невинном белом, под фатой, символом девственности! Может, как-то перенести свадьбу пораньше? А подготовка, гости, наряды? Дом, в конце концов, куда они хотели въехать как хозяева жилого пространства, а не стройплощадки!
 
Ну, положим, всякое бывает... умные промолчат, дураков дураки слушают. Вот неловко будет перед матушкой Евдокией, тёткой Веры по отцу, постригшейся лет двадцать назад в монахини, и ставшей настоятельницей. Не далее, чем месяц назад она приезжала в гости, очень доброжелательно отнеслась к племяннице и её жениху, пригласила посетить монастырь, а они её на свадьбу. Тётушка с улыбкой делала наставления, но довольно строго предостерегла от близости до венчания, поскольку считает это недостойным чистоты брака. И как будет показаться перед нею, с арбузом вместо талии? Это уже не испанский стыд, а позорище какое-то!
 
Внезапный (на самом деле вполне закономерный) сигнал телефона прервал исступлённые размышления нашей героини. Главный инженер предельно сухим, но с оттенком сарказма голосом спросил насчёт готовности документов взамен просроченных для двух бригад. "Дорогая Вера Алексеевна, они ещё на прошлой неделе должны были быть на руках у людей! Им, что, прервать работу и дожидаться, когда вы соизволите их посетить?" Вера с досадой поморщилась на свою забывчивость и заверила начальника о немедленном исправлении оплошности. "Надеюсь, подобного не повторится, иначе возникнет вопрос о вашем служебном соответствии!" — главный резко оборвал связь, словно хлопнул дверью. Девушке вдруг пришли на ум слова, недавно высказанные всезнающей, всевидящей Марин-Сергеевной, мол, он явно запал на неё, влюблён по уши. Ага, если его любовь будет проявляться подобным образом, она скоро вылетит из фирмы, как пробка, ещё и с никудышной рекомендацией. К тому же упомянутое служебное соответствие затронуло ещё один аспект проблемы со свалившейся как снег на голову беременностью. Со своим дипломом о среднем техническом образовании, она занимает инженерную должность, под обещание получить "вышку". Возможно, подразумевался некий хитрый способ обретения заветных "корочек", но Вера собиралась честно поступить на заочное отделение ВУЗа и закончить его. А что теперь? Во-первых, неизбежный декретный отпуск. Никто не станет сохранять для неё место. Во-вторых, какое высшее образование среди пелёнок и ползунков? Муж будет постоянно в море, родители — важные птицы на своих работах, не тронь их; сестра Полина, но это просто ужас, от такой няньки волосы встанут дыбом! Боженьки мои!..
 
Мысленно причитая и жалея себя, она складывала злополучные документы в сумку-портфель. Наверняка бригадиры нажаловались начальству, а ведь обещали день, два подождать! Ладно, встретимся на узких дорожках!
 
Теперь облачиться, как полагается, ничто не должно нарушать форму одежды и СИЗ, проверить себя перед зеркалом. Жаль, росту маловато, и образ скорее нимфы, чем горгоны Медузы, не больно устрашающий. Ну и ладно. К тому же отныне ей вредно испытывать отрицательные эмоции, проявлять агрессию. Говорят, плод ощущает состояние матери чуть ли не с зачатия. Вот бы жить на лоне природы, бродить по лугам, лесам, слушать хорошую музыку, общаться с добрыми людьми... Но нет. Придётся идти в кипеж стройки и рвать нервы себе и всяким недотёпам!
 
Вера спустилась во двор, где туда, сюда двигались люди, машины, клубилась пыль и носились дурные воробьи. Поискала глазами "Ниву". Только бы не отослали с какой-нибудь целью к чёрту на куличики, или не сломалось что-то вдруг как частенько, или случилось нечто экстраординарное в семейной жизни водителя Артура Дудукчана! Вот посланное с неба живое наказание за все грехи жизни (хотя зачастую всё же спасение, столько раз он выручал в сложные моменты)! Ага, стоит старушка в тенёчке, а наш друг затесался в круг завсегдатаев курилки, точит лясы. Поди сюда!
 
Артур, молодой мужчина самых вредных лет, около тридцати. Уже не трепетный юноша, но ещё не устоявшийся, надёжный мужчина. Разумеется, женат, с двумя малыми детьми, а глаза постоянно "налево", ни одной юбки не пропустят, даже если это форменные брюки. Язык без костей. Ум есть, когда ему, Артуру, нужно. С Верой на тонкой грани рабочего этикета и флирта, впрочем, без сальностей.
 
Подходит с преувеличенно радостным лицом, играет обычную комедию:
 
— Вах, красавица, куда подвЭзти? Сочи, Красная Поляна, Гагра? Задаром пАчти, улыбнись толькА!
 
— Привет, Артур! Не задаром, фирма оплатит, всего-лишь на участок Смолкина. Там побуду, потом к заводской конторе, через седьмую проходную.
 
— Вера, опять застрянешь у них на полдня, сама без обеда, и меня к тому принудишь!
 
— Ну уж нет, на обед время мы найдём, мне теперь голодать нельзя. А тебе было бы полезно чуток, смотри — живот, рубашка не застёгивается!
 
— Э, э, полегче с моей трудовой мозолью! Я её, можно сказать, с детства ращу!
 
— Ну-ну...
 
Они погрузились в "Ниву", Вера с некоторой, возможно, излишней осторожностью. Артур бросил на неё короткий изучающий взгляд, нажал на "газ". Путь им предстоял не трасса для "Формулы-1", а вполне разбитая колея, воронки, словно кратеры на Луне. Привычненько. Главное, вовремя заметить манёвры какого-нибудь бетоновоза, или "длинномера" с конструкциями, дабы не зацепили при повороте. Углубившись в дебри строящегося объекта, Артур вдруг повернул голову и будто невзначай спросил:
 
— Вера, извини, если что, но ты случайно не беременна?
 
Если бы в этот момент колесо автомобиля не попало в ямку, или на кочку, и основательно не подбросило, отчего Вера едва не клацнула зубами, она точно бы себя выдала от неожиданности. Как, ё-моё, он смог разглядеть, по каким признакам определил это? Взгляд, что ли, рентгеновский, так на этом сроке даже УЗИ ничего не покажет! Вот, блин, экстрасенс!
 
— Мгм, да с чего ты взял?
 
— Ты знаешь, я могу сразу сказать, сходу! Когда моя Ануш залетала, я раньше теста узнавал, по внешнему виду, меня не обманешь! К тому же определяю, кто будет, не ошибся ни разу! Вот у тебя там девочка, на что хочешь спорю!
 
Вера была просто убита такой информацией, и не нашла слов. Артур воспринял её молчание за положительный ответ и весело продолжал:
 
— Да это же здорово, Вера, на самом деле! Женщина должна рожать, это ей от Бога дано! Ну чего ты тут забыла, на стройке? Бегаешь среди мужиков, в грязи, холоде, грубости, зачем? Никто разве тебя не заменит? Будь дома, воспитывай детей, сохраняй семью!..
 
— Вообще-то я даже не замужем...
 
— Э, ну и что? Мужчина и женщина разве для галочки в паспорте? Они для любви, а любовь для чего? Чтобы дети были! Да и поженитесь вы с твоим моряком, как его, Владимиром, никуда он не денется! Тем более когда ты с его ребёнком будешь... Вера, вот ты по красоте, я рад за вас, честно!
 
До чего странное и невпопад объяснение! Вера не знала, возмутиться ей или заплакать. Вот же ж! Нетушки, это её личная проблема, и делиться она ни с кем не будет! Поэтому едем молча, смотрим вперёд!
 
Оказавшись на месте,, она тот час покинула машину, не оставив инструкций (подразумевалось, Артур будет ждать возвращения начальницы хоть до второго пришествия). Сразу заметила, глаз намётан, что о её приближении известили заранее, и объявлен "шухер". Люди ходили наглухо застёгнутыми, с подбородочными ремешками шлемов, все механизмы остановлены, верхолазы спустились с высоты. "Вот народ, сами себе рисуют лажу!" — беззлобно подумала Вера, пожав плечами. 
 
Навстречу вышел, словно благодушный хозяин, бригадир Смолкин, Лев Потапыч. Мужчина в годах, сам по эстакадам не ползает, но держит руку на пульсе бригады. Имеет хорошие отношения с большим руководством (по слухам, когда-то начинали в одном коллективе), отчего иногда позволяет себе пренебрегать "белыми касками" среднего звена. С Верой обычно отечески ироничен. Но может грубо наехать. Сейчас он вальяжно спокоен (чувствует поддержку шефа). Вера хлопает ладонью по сумке, мол, всё доставила, предлагает пройти в вагончик. Там почти идеально чисто, подметено, со стола убраны чашки-стаканы, спрятан электрочайник. Стойкий табачный запах не выветрить, но не пойман не вор.
 
Стены "украшены" отнюдь не плакатами по ТБ: несколько замызганных постеров с полуголыми девицами, из них во всех смыслах выделяется давних лет знаменитость Саманта Фокс. Это ещё по-божески. Не так давно, во время проверки рабочих бытовок одной из бригад, она наткнулась на целую галерею откровенной порнографии, явно только что наклеенную, видимо, с целью постебаться над "девчонкой". Она и бровью не повела, но устроила такой погром по части нарушений всех мыслимых правил, что когда через день явилась с осмотром, стены сияли первозданной чистотой.

А ещё были надписи, выведенные белым маркером, словно некие сентенции, выражающие суть менталитета обитателей. На одной стене: "Нашими руками лучше не сделаешь". На другой: "Нашу работу знают, плачут, но берут". И над входом (он же выход), эпичное: "Жизнь научит смеяться сквозь слёзы!"

Вера раскладывает "корочки", словно пасьянс, открывает список. Рабочих вызывают по одному, они расписываются в получении, уходят. Некоторые бросают осторожные шутки, но сегодня Вера сама серьёзность. Когда все проходят чередой, бригадир предлагает: "Чай, кофе?" Непременная добавка "потанцуем" сегодня не прозвучала. Отношения на грани обострения, пока не до юмора. Вера предельно аккуратно собирает портфель, смотрит, улыбаясь в глаза визави:
 
— Знаете, Лев Потапович, я весьма благодарна вам за ответственное отношение к рабочему процессу, за внимание ко всем тонкостям охраны труда! Вы просто пример для подражания всей организации, можно сказать, эталон, который достоин подражания и изучения. Поэтому обещаю приложить всё внимание к вашему опыту, досконально дойти до каждой детали! Вот увидите, я словно пропишусь в вашей бригаде!
 
Как ни самоуверен был товарищ Смолкин, а лицо его мигом прокисло. Оказаться объектом пристального надзора со стороны ТБ — ещё то удовольствие! Тут никакое покровительство не поможет, заклюют! Поэтому бригадир мигом подскочил с лавки, рассыпался в комплиментах, извинениях, обещаниях, разве что на колени не упал и не признался в страстной любви. Только избавьте его участок от обещаемого счастья! То-то же!
 
Вера покинула штаб-вагон, всё ещё не удовлетворив до конца жажду мести. Она ведала, куда направить дальнейшие шаги. Знание местности, и тонкое обоняние (обострившееся недавно) привели её за строй контейнеров и штабелей стальных труб. Там оказалась внушительная безобразная куча всякого мусора, от объедков до огарков электродов. Зловонная жидкость чёрными языками разлилась вокруг, а верхушку украшала парочка наглых ворон. Вера возопила, словно пророк к небу:
 
— Что за бардак вы тут устроили, черти полосатые? Вы хотите штраф от экологии на сотни тысяч, без зарплаты полгода будете ходить!
 
Смолкин воззрился на кучу, будто увидел голого мужчину в семейном шкафу. Затем воздел руки в праведно гневе, заорал на всю округу:
 
— Мальцев, ёшкин кот, быстро сюда!
 
Через пять секунд примчался запыхавшийся Мальцев, звеньевой. Уставился вопросительно на бригадира. Тот направил указующий перст на кучу:
 
— Ты это видел, а? Почему меня носом тыкают?
 
— Так это, Потапыч, сам знаешь, все своё гавно сюда тащут, не уследишь! А людей нет свободных...
 
— Значит, давай несвободных! Сними Бурко и Пёрдыча, тьфу, Фёдорыча с погрузки, пусть хватают лопаты и мешки, и быстро сюда!
 
Ещё через пару минут, в течении которых Вера старалась не вдыхать удушливое амбре, а красный, как рак Потапыч ногой футболил разные банки, склянки, появились двое из ларца, названные работники. Первый из них, помоложе, остановился, казалось, споткнувшись на полном ходу. Пришедший вторым, слегка помятый временем, увидев фронт работ, в сердцах выразился:
 
— Ипать-копать! — но заметив Веру, весело осклабился, и закончил фразу: — Сказали лилипуты, когда умер Гулливер!
 
Вера приглашающе махнула рукой, бригадир грозно зыркнул взглядом, и работа-каторга началась. Лишь когда был наполнен пятый мешок, девушка позволила себе развернуться на каблуках и двинуться прочь, на ходу пообещав:
 
— Завтра проверю! Если хоть соринка останется, устрою вам последний день Помпеи и Варфоломеевскую ночь, вот увидите!
 
Она уже почти достигла ожидающей "Нивы", как острое непонятное чувство пронзило её, хуже иглы. Прямо сквозь сердце, да так, что Вера содрогнулась и сжалась. Что это? Припадок ранней стадии? Последствие стресса? Как сразу холодно, тревожно, словно чёрная туча закрыла небо! Боже помоги!
 
Вера едва смогла вдохнуть, оглядеться, но вдруг ясное страшное понимание ослепило мозг, крича тысячью децибел:
 
"Полина!"

Что-то плохое происходит с нею прямо сейчас. Непонятно почему в этом стопроцентная уверенность. Или просто блажь? Вдруг какой-нибудь синдром, мало, что ли, у беременных? Нет, чёрт, нет! Сердце стучит, как отбойный молоток, давление разорвёт виски. Спокойно, спокойно, паника в любом случае не вариант! Если есть предчувствие, надо его проверить. Или развеять, или выяснить правду и действовать.

Вера, с трудом шаря в карманах внезапно одеревеневшей рукой, извлекает телефон. Да, Полина не подарок, взбалмошная, порой совсем crazy, но не настолько же! Что с ней могло произойти? Опоздала на химию? Повздорила с преподом? Получила выговор от директора? Ох, исключили из техникума? Ну, нет, совсем уж бред! Поэтому проверим...

Время — как раз перерыв между "парами". Вызов, идут гудки, но потом искусственный голос сообщает о том, что абонент вне зоны доступа связи, или отключён. Что за хр...? Несколько попыток завершаются тем же результатом. Вера волнуется всё больше, шутки шутками (хотя кто шутит?), но странно. Окей, можно попробовать дозвониться до Эллы, лучшей подруги Полины. К счастью, номер имеется в памяти. Так, ну-ка...

А вот Эллочка отвечает мгновенно, словно поджидала:

— Вера, привет! А чего Полина сегодня не пришла, и на связь не выходит? Заболела, что ли?

— Как не пришла? Я лично видела, как она на автобус бежала! К тому же специально готовилась к химии, не могла пропустить. Ты что-нибудь знаешь, куда она могла направиться?

— Понятия не имею. Но факт на лицо, её нет...

— Может, накануне что-то беспокоило её, проблемы, отношения?

— Ну, не знаю... Была тема насчёт её бывшего френда, Пабло, то есть Пашки Тюрина. Из-за чего-то она злилась на него, говорила, что хочет увидеться и высказать правду в лицо...Я не думаю, что дело серьёзное, но ХэЗэ... вдруг мало ли что...

— А как его найти, этого Пабло, номер телефона есть?

— Ну уж нет, с ним я не тусила... Знаю адрес, Полина показывала, когда мимо проезжали. Улица Красногвардейская, это здесь, в Билибино, рядом с горпарком, в сторону объездной. Дом то ли 96, то ли 98, там зелёные ворота с драконом нарисованным, не ошибёшься... Знаешь, Вера, извини, мне пора на занятия. Найдёшь её, скажи, что я сержусь!


Если Элла сердится, то она, Вера, вообще в ярости! Хотя скорее страшно переживает. На всякий случай звонит в диспетчерскую автопредприятия. Как и следовало ожидать, рейсовый автобус прибыл в райцентр вовремя и без всяких происшествий. Если не считать пропажи учащейся техникума Полины Суздальцевой, девятнадцати лет, несудимой, без особых примет, кроме отсутствия головы (тьфу-тьфу!).

Однако нужно действовать, и немедленно! Она бестрепетной рукой набирает номер Вовчика. Любимый с утра пораньше  уехал на своём минивэне Hyundai забрать заказанные кровати для их нового дома (ха, про детскую кроватку забыли!), по идее, должен уже возвращаться.

На короткое "Да, Верик?" она спешит кратко, но убедительно изложить план действий:

— Ты выехал обратно? Подъезжай к третьей проходной завода, заберёшь меня, по срочному делу!

— Так я с мебелью, может, сначала съезжу, выгружу?

— Ага, это часа два как минимум! Говорю тебе, срочно! Жду сейчас.

Вера подбежала к "Ниве", кратко бросила: "На проходную". Что-то в её лице заставило Артура молча подчиниться и резво "газануть".

В итоге оба автомобиля прибыли к месту практически одновременно. Вера отправила "экстрасенса" на базу, сославшись на экстренную надобность, запрыгнула в салон к Вовчику.

— Давай скоренько в Билибино, что-то с Полиной случилось!

Суженый раскрыл рот от изумления, но тут же рванул вперёд. Только предложил:

— Если срочно, можно срезать крюк через переправу. Штука перевоз, и почти там...

— Хорошо, давай, хоть крылья приделывай!

— А что произошло-то? Авария, несчастный случай?

— Не скажу точно, просто знаю! Сейчас найдём одного типчика, Пабло, у него спросим!

Вовчик состроил гротескно-скептическую мину, но больше вопросов на задавал. Они скоро выкатились на берег реки, по отсыпанному гравием спуску подъехали к парому. Это была метров десяти длинной автомобильная баржа, которую толкал пришвартованный сбоку катер-буксирчик. Имелось расписание рейсов, каждые полчаса, но за небольшое вознаграждение капитан, он же рулевой плавсредства, шустрый старичок в тельняшке и мятой фуражке, шёл на нарушение графика. Так что спешащий минивэн почти без задержки преодолел водную преграду.

Дальнейшая дорога в Билибино была пыльной, тряской, но существенно короче существующей автотрассы. Уже через пятнадцать минут они оказались в городской черте, а чуть позже двигались по Красногвардейской улице. Вера считала номера, рассматривала ворота. Так, так, вот 96, но никакого дракона, а вон там 98, о! Зелёные ворота и чёрный, весьма угрожающего вида рептилоид на них.

Вера выскальзывает из авто, решительно шагает к калитке. Если Полина здесь, вот получит на орехи! Либо этот Пабло всё расскажет! Звонка не видно, она стучит в металлическую поверхность. Звук так себе, не внушающий уважения. Тогда берёт в руку первый подвернувшийся булыжник-голыш, колотит уже серьёзно. Всё равно никакого отклика. Неужели никого нет? Что тогда делать?

Но нет, где-то в глубине дома раздаётся шум, словно кто-то споткнулся, дёрнулись занавески окна веранды, затем дверь приоткрылась. Заспанная взлохмаченная девица максимум пятнадцати лет настороженно выглядывает, кутаясь в великоватое неглиже, наброшенное, похоже, на голое тело. Вера невольно оглядывается (не подошёл ли Вовчик поближе, подруга хоть юна, но зрелище из вредных для нестойкого мужского взора). Набирается строгости:

— Доброе утро (что сомнительно)! Подскажи, Паб... ээ, Павел Тюрин здесь живёт?

— Здрасте... Ну, здесь... А что вам нужно?

— Мне бы хотелось его увидеть, он дома?

— А вы кто?

Вера начала терять терпение. Похоже, эта малолетка будет до бесконечности тянуть кота за хвост!

— Я сестра Полины Суздальцевой, знакомой Павла, с которой он недавно дружил...

— А, той придурошной, так Пашка давно на неё забил... В чём проблема сейчас?

— Эй, полегче! Я знаю, что у них накануне был какой-то спор, серьёзный, а сегодня она пропала. Я её ищу, поэтому хочу спросить Павла, вдруг он знает?

— Его всё равно дома нет. Ушёл с утра, я спала ещё...

— Послушай, пойми, я ничего не имею к твоему другу, просто ищу сестру! Подскажи, как мне его найти, пожалуйста!

— Нуу... Скорее всего он двинул в гаражи, там у него тачка стоит... А куда потом, не зна...

— А где эти гаражи?

— Уфф... Идите по улице до котельной, там сразу налево, увидите, их там до фига... Номер 102, кажется...

— Спасибо! — Вера уже повернулась уходить, но не могла не отпустить шпильку: — А ты чего не в школе? Прогуливаешь?

На что уже скрывающаяся в дверях девица огрызнулась:

— Отвали, мамочка!

Гаражи оказались там, согласно описанию. Ряды бетонных клеток-нор с разномастными воротами. Начертанные краской номера. Вот и 102. Глухо, как в танке, амбарный замок, размером с футбольный мяч. Зато 103 открыт нараспашку. Вера заглядывает. Двое интеллигентного вида мужчин играют в шахматы прямо на капоте сияющей оленем белой "Волги". Синхронно поворачивают головы, в глазах вежливый вопрос. Разумеется, они выше похотливого интереса.

— Здравствуйте! Простите, если помешала, но не могли бы вы помочь?

Оба шахматиста повернулись, как по команде, и направились в сторону Веры, и только приблизившись, так же симметрично слегка кланяются, затем здороваются, но речь ведёт один из них, на вид более солидный:

— Разрешите представиться: Евгений Петрович, профессор права, и мой визави, Аркадий Семёныч, доцент кафедры теплотехники... Так чем можем служить молодой леди?

—Ээ, очень приятно, Вера... Алексеевна... инженер по технике безопасности... Может быть вы знаете, как давно и куда отправился ваш сосед из сто второго гаража?

— А, этот паренёк, Пабло? Красная "Лада" шестой модели? Отбыл примерно час назад, с кем-то оживлённо говорил по телефону, называл Зелёный Дол. Это, знаете ли, заброшенная турбаза в десяти километрах отсюда, в сторону Круглого озера...

— О, я знаю, где это! — вставил реплику Вовчик, не выходя из машины.

Вера торопливо поблагодарила научных мужей, уже забираясь в салон. Суженый, вполне разделивший её озабоченность, тут же "дал газу". Снова оказались за городом. Дорога когда-то асфальтированная, теперь сплошные выбоины и трещины. Обновление ещё не дошло в подобные уголки, о чём свидетельствует каждая косточка и жилка сотрясаемого тела. Ну хоть амортизаторы нормальные, и кресло мягкое. Вере страшновато за себя, вернее, за то, что внутри, но ещё страшнее за эту непутёвую девчонку, Полину! Ну почему ей приспичило во что-то влезть? Хоть бы намекнула, дала знать! Ищи её, как ветра в поле!

Зелёный Дол оказался диким местом. Заросли колючего кустарника со всех сторон, какие-то полуразрушенные строения, крыши с разбитым шифером выглядывают из чащи. Вовчик задумчиво произносит:

— Кажется, где-то должен быть заезд во двор. Мы однажды тут старый кирпич покупали, с разобранной столовой...

Но Вера слышит отдалённые звуки музыки, похоже, рэп, из-за сплетения ветвей, поэтому решается:

— Ты давай, найди проезд, а я пешком двину, авось прорвусь! Чую кого-нибудь найду!

— Но ты осторожно, пожалуйста, не лезь на рожон!

— Окей, не полезу... Но если что-то с Полиной, порву всех!

Она присмотрела, как ей показалось, некоторую прореху в чаще, и решилась идти напролом. Колючки цепляли за форменную одежду (слава Богу, крепкая ткань!), ещё хуже — за волосы, даже лицо умудрялись царапать. Хороша будет красотка на выходе! Однако ни шагу назад! Сожалея, что в руках отсутствует мачете, которым орудуют в джунглях, Вера тем не менее смогла продраться сквозь заросли.

Перед ней открылась продолговатая площадка примерно десять на шестьдесят метров, со стоящими по периметру четырьмя заброшенными зданиями. Окна и двери их были заколочены досками. Только в ближайшем строении дверной проём и одно окно были открыты, откуда и доносилась музыка, уже гораздо отчётливее, а чуть поодаль стояла красная "шестёрка". Значит, Павел точно здесь!  Вера направилась туда, ощущая сосущее чувство страха под ложечкой. И не напрасно. Видимо, её шаги по гравию и сухим веткам были услышаны внутри, поэтому звуки рэпа прекратились, и через секунду на пороге возникла ужасающая фигура!

Вера невольно вскрикнула, отступая назад. Перед ней стоял высокий парень в заляпанном кровью клеёнчатом переднике, так же в крови были его голые мускулистые руки, и даже лицо с защитными очками на глазах! А в руках он держал огромный страшно острый нож, разумеется, тоже окровавленный! Однако вид парня был отнюдь не угрожающий, а скорее недоуменный, даже испуганный.

Но Вера не собиралась разбираться в его эмоциях. Она храбро подступилась к предполагаемому Павлу:

— Я знаю, кто ты, Павел Тюрин, он же Пабло! Говори, гад, что ты сделал с Полиной! Предупреждаю, я не одна, и все, кому надо, в курсе, так что не вздумай отпираться!

Парень сдёрнул с лица очки, в глазах его была странная горечь:

— Что вам надо от меня со своей Полиной? Я зарабатываю, как могу, у меня нет таких родителей, как у вас, начальников! И технарь бросил, потому что глупо там штаны просиживать, а потом дипломом подтереться! Вы ведь Вера, её сестра, верно? Вам-то нашли работу сразу, как на блюдечке!

— При чём тут моя работа и диплом? Я ищу Полину, сказали, она с тобой поссорилась, а сегодня пропала! Ты знаешь что-нибудь, и почему весь в крови?

Павел осмотрел себя, словно только что заметил, в каком виде находится:

— А, это? — он кривовато усмехнулся, — Вы, что, думаете я её зарезал? Это не её кровь, и вообще не человечья, можете посмотреть!

Вера осторожно двинулась вперёд, всё ещё опасаясь ловушки. Таким ножиком чик по горлу, и готово! Словно угадав мысли девушки, парень отшвырнул свой резак далеко в сторону.

Внутри было довольно сумрачно, пахло затхлым и чем-то резким. Только в дальнем углу, напротив открытого окна, ярко и неприятно выделялись полуразделанные туши, подвешенные на крюках к потолку. Судя по сваленным в кучу ветвистым рогам, олени.

— Ты, что, браконьер?

— Нет, я просто покупаю дичь, разделываю и продаю мясо. Мой отец, пока был жив, занимался тем же. Для этого не нужен диплом. Когда Полина узнала, она пыталась меня отговорить, даже угрожала заявить в полицию, хотя я не верил. Ну и пусть заявляет! Теперь и вам известно. Ну, посадят, запишусь на СВО, а там как повезёт. Но Полину я точно не трогал, и никому бы не дал, и не знаю, что с ней...

— Ладно, Павел, если ты не при делах, мне тоже до твоих дела нет. Жаль, что занимаешься подобным, но как знаешь. Только в одном поостерегись: спать с несовершеннолетними, знаешь ли, вредно для здоровья!

Она развернулась и вынырнула на свет, с облегчением вдыхая свежий воздух. Как раз в этот момент ко входу подкатил Hyundai с Вовчиком. В одной руке грозный моряк держал увесистую монтировку. Вера без слов распахнула дверцу и уселась на сиденье. куда теперь ехать, кто бы подсказал... Так что::

— Едем!

— Куда?

— Туда...

— А серьёзно?

— Похоже, что я шучу? В сторону дома. По дороге подумаем...

— Тогда, может, снова через перевоз?

— Ладно...

На обратном пути Вера кажется в сотый раз набирает номер Полины, вдруг чудо произойдёт? Как бы не хотелось тревожить родителей, наверное, придётся с кем-то из них связаться. Но чуть позже. Вовчик уже явно устал колесить по окрестностям в бесплотных поисках (утраченного времени?). У него с утра маковой росинки во рту не было, кроме капли кофе. Вера не может думать о еде, хотя понимает необходимость подкормить уже не только себя одну. Об этом тоже погодя. В любом случае этот как с неба свалившийся гештальт необходимо закрыть. Положить все силы, но разобраться!

Вновь они на берегу, где притулились у причала баржа-голиаф и катерок-Давид. Капитан, по совместительству кок прямо на палубе варит в котелке (судя по запаху) уху. Вы когда-нибудь ощущали на природе запах свежей речной ухи? От которой кружится голова, а голодный желудок призывает декабристов к восстанию? То-то же! Лишь Вера, одержимая идеей-фикс спасения сестры, могла и смогла предотвратить нападение с целью ограбления должностного лица при исполнении со стороны потерявшего на минуту человеческий образ Вовчика. Она решительно потребовала перевезти их на другой берег. Дедок в фуражке пожал плечами:

— Что-то топливный насос барахлит, может отказать в любой момент. Тогда встрянем посреди реки! Я по рации сообщил Степанычу на базу, должен привезти другой, поновее...

Бывалый морской волк Владимир Стеклов попробовал изобразить начальство:

— И сколько времени предположительно должен занять ремонт? Давно вы отправили запрос?

— Если честно, с месяц как назад... Но не везут, задери их тарань! Хотя знаю точно, лежит на складе, готовенький!

Тут в диспут поспешила вступить Вера:

— Так вы месяц работаете, и ничего! Ещё разок попробуйте, какая разница?

— По инструкции не имею права, а если рисковать, то чрезвычайный прейскурант! И гарантия доставки нулевая.

— Ладно, всё понятно! Заплатим, сколько нужно... Вовчик, заезжай!

Убедительно вдохновлённый некоторой суммой, капитан исчез в рулевой рубке своего "дредноута", двигатель тяжко повздыхал, чихнул простуженно, но всё же завёлся. Паром отчалил от берега, начал движение поперёк стремнины. И в этот момент случилось именно то, о чём предупреждал непризнанный пророк (кто ж их слушает в своём отечестве?): мотор заглох. Капитан, чертыхаясь, сменил фуражку на берет, и превратился в механика, то есть полез в машинный отсек. Впрочем, выбрался очень быстро, уже чумазый, как... механик, весело приговаривая:

— Кранты наконец-то! Ети её в турель!

Вера попыталась уяснить ситуацию:

— Так что, совсем, что ли? А как до берега доберёмся?

— А вот так, молча! Куда течение вынесет, там и пристанем! А пока снова свяжусь со Степанычем... — Он извлёк допотопный микрофон из недр своего славного катера, покрутил какие-то переключатели, пощёлкал тумблерами, пока не раздался оглушительный треск и завывание всех электромагнитных волн вселенной. Дед начал грозным голосом заклинать неведомую базу, которая, к удивлению, всё же откликнулась, правда, не совсем цензурными словами. Капитан затеял то ли торг, то ли дуэль на полупонятном языке туземных водников, и умудрился чего-то добиться. Во всяком случае после окончания сеанса он заявил, что насос уже везут, не позднее, чем через час его доставят на катер, и everything будет all right!

Вера с Вовчиком переглянулись, удивлённые столь богатыми лингвистическими познаниями их перевозчика. Паром тем временем неспешно, но уверенно несло по течению. Уже пропали за поворотом реки оба причала, по берегам загустели кусты, скоро превратившись в полноценный лес. Незадачливая пара коротала досуг в кабине авто, капитан же то сновал деловито по палубе, сторожко оглядывая речную поверхность, то наклонялся над котелком с бурлящей похлёбкой, дабы проверить готовность. Наконец он победно взмахнул ложкой, и с возгласом: "Полундра, строиться на юте!" снял аппетитно пахнущий сосуд с огня. Залив огонь водой, исчез на минуту в рубке, откуда явился со стопкой тарелок и парой ложек. Расплылся в добродушной улыбке:

— Ну, как говорится, айда к столу! Не обессудьте, ложка вам одна на двоих, не подеритесь!

Вера попыталась отказаться, но внутренний человечек и его неведающий пока отец быстро уговорили согласиться. Вкушали уху на раскладном столике, домовито организованном капитаном. Заодно познакомились: Буркаев Пётр Петрович, давно на пенсии по выслуге лет, но ещё ого-го! По поводу знакомства были извлечены заветные поллитра, но разумеется, кроме начальника переправы никто не употребил. Во время завязавшейся беседы кэп поделился последней информацией, услышанной по радио, о повреждении беспилотником ж/д полотна, про спасение пассажирского поезда проезжавшей мимо девушкой, так же о повторной атаке FPV-дроном...

Неизвестно почему услышанная новость чрезвычайно взволновала Веру. Она вскочила из-за стола, едва не перевернув его, заметалась по барже. И в этот момент плывущая без руля и ветрил посудина содрогнулась со страшным скрежетом, и застыла на месте. Девушка едва устояла на ногах, к тому же вовремя подскочивший жених поддержал её. Не менее удачно Пётр Петрович поймал уже падающую бутылку, при этом и уху из тарелки не расплескал, только объявил сипловатым голосом:

— Ну вот и приплыли, леди и джентльмены — мель!

Вера совершенно неожиданно для самой себя разрыдалась, оттолкнула Вовчика, зачем-то принялась лупить ладошкой по капоту минивэна. Молодой человек застыл ошарашенный. Дедок, облизывающий ложку, заметил рассудительно:

— Бей, не бей, толку мало, никто не услышит. Тут и рында не поможет. Пока Степаныч насос не привезёт, будем здесь торчать. Так что, пожалуйста, без истерик на борту! — тут старый пеликан присмотрелся пристальней к пассажирке: — Да ты никак в положении, мамзель? Отдам свою мицу за прошлогодний сухарь, если не так!

Веру словно торкнули электрошокером. Она резко обернулась, скрестив руки на груди, мигом высохшие глаза пылали гневом.

— Да что вы сегодня с этой беременностью, сговорились, что ли? Откуда вы её взяли, а?

Дед вскинул разом обе руки, сдаваясь на милость победителя:

— Ну, нет, так нет... Просто ты ведёшь себя, как...

Что он имел в виду, дослушать не удалось, потому что Вера вдруг ощутила в себе приступ высшего правдолюбия, и выпалила:

— А вот и да! Что, съели? Я действительно беременная, поэтому истерю, плачу, и вообще могу что угодно делать, и мне ничего не будет!

Предыдущая ошарашенность Вовчика перешла в полное оцепенение, словно под взглядом Медузы, и даже старый кэп замер, возможно в ужасе от собственной проницательности. Первым обрёл относительный дар речи счастливый жених, произнеся вполголоса:

 — Ты, это, Вер, серьёзно? Не шутишь? Реально беременная?

— Нет, я так прикалываюсь! Круто же, мы терпим кораблекрушение, сестра черти где и как, а я такая ха-ха, давайте поржём, разрядим обстановку!..

— Но мы же вроде, ну...

— Что, предохранялись, хочешь сказать? Ну вот так, не предохранились! Вспомни, когда на втором этаже у нас, на матрасе покувыркались, забыли про это...

— С одного раза, что ли?

— С первого выстрела попал, снайпер! Так что получите беби, и распишитесь! Да ты не рад, что ли?

Лицо Вовчика постепенно оживало, краснело, обретало восторженные черты. Он наконец-то осознал глубину свалившегося счастья, шагнул к невесте, подхватил её на руки, закружил по настилу парома. Вера слегка взвизгнула для звукового сопровождения, дед засмеялся и тут же наполнил стакан с возгласом:

— Ети её в турачку, ситуация!

Прокружив по периметру баржи, будущий отец максимально бережно поставил даму сердца на палубу, затем с диким воплем бросился за борт, прямо в бурлящий перекат. Вера начала искать глазами спасательный круг, на что капитан, только что принявший в себя сто грамм, успокаивающе заметил:

— Да мелко здесь, не утонет, если не попрётся на стремнину!

Вовчик пробежал по мелководью, достиг низкого убогого островка, поросшего чахлыми кустами и травой, сделал сальто-мортале на песочке (Вера вскрикнула), после чего кинулся рвать какие-то дикие лютики-цветочки. Смех и грех с этими мужиками!

Наконец направился обратно, бредя по колено в пенных струях, с букетиком в руках. Тут в кармане Вериного поло зазвучал телефон Она извлекла его в мгновение ока. Номер неизвестный, но вряд ли какой-нибудь банк. Она отвечает с замиранием сердца: "Да!" В ответ слышит сбивчивый торопливый голос Полины:

— Вера, привет, это я, прости, с чужого телефона, так получилось, потом объясню, можешь меня забрать из ФСБ?

— Что, откуда? Да я тебя всё утро ищу, блин, с ног сбилась! Из ФСБ? Ты в порядке? Ещё скажи, эта история с поездом и дронами, это про тебя!

— Ну да, Верчик, долго рассказывать, а тел был разряжен...

— Господи, горе ты недоделанное, как тебя туда занесло? Ты же при нас бежала на автобус!

— Так получилось, я опоздала, пришлось взять вел и рвануть через лес... Ну и дальше там, одно к одному...

— Опоздала? Полина, клянусь, ты теперь будешь вставать в пять часов и идти на остановку заранее, лично прослежу, понятно?

— Ладно, Вер, не кипятись, я на всё согласна... Так сможешь меня забрать, Вову попросить? Они меня могут доставить домой, но хотелось бы кого из своих...

— Ок, мы как раз тут, на полдороге... Доберёмся, как сможем быстро. Я знаю, где их управление в Билибино.

— И, это, мам-пап ничего не сообщай пока, пожалуйста!

— Разумеется! Сама расскажешь про свои подвиги!

Вера отложила телефон с таким выражением лица, что взобравшийся на борт Вовчик несколько поубавил восторг:

— Что случилось, кто звонил?

— Вера объявилась. Она в ФСБ...

— О, блин! Как она, нормально?

— Вроде да... Это она там была, с поездом и дронами...

— Ёханы бады! — это встрял уже находящийся вплотную Пётр Петрович. — Надо ехать выручать из застенков девчонку!

— Ага, каким образом? Вплавь, а потом бегом по бездорожью?

— Ээ, ладно, разорви мой мягкий кранец! Хотел немного схитрить, наипать контору, а то насос будут до китайской Пасхи везти! Вырубил движок, будто насос сдох, прямо с пассажирами...

— Чтоо? — Вера была готова наброситься на старого плута с кулаками, но тот предусмотрительно переместился на катер, откуда продолжил:

— Сейчас заведу, и вернёмся к причалу, а там даёшь Билибинку!

— Как вернёмся, если мы на мели?

— Да запросто, я этот фарватер как свои пять пальцев знаю! Подгони, милок, свой тарантас на корму, поближе к ахтерштевню, чтобы создать дифферент.

Вовчику не надо было повторять дважды, и расшифровывать команды. Он завёл мотор, потом сдал аккуратно назад, прижавшись к ограничительному брусу. Палуба баржи ощутимо накренилась, нос задрался. Капитан запустил двигатель буксира, затем дал задний ход. Паром медленно, недовольно ворча, но сполз с преграды. Вера радостно захлопала в ладоши:

— Ура, Пётр Петрович, вы гений! Но всё равно вас убить мало!

К счастью, капитан из-за грохота мотора неважно слышал, или просто пропустил угрозу мимо ушей. Они неспешно развернулись, и взяли курс к причалам. Ещё минут через пятнадцать аппарель ткнулась в береговые брёвна со старыми покрышками-кранцами, и влюблённая пара (на самом деле уже троица) смогла наконец съехать на сушу.

Впереди были Билибино, ФСБ, Полина, и целая жизнь, но как Бог даст.

За полночь, поздно,
молча стою;
падают звёзды
в руку мою.

Зябко мерцая,
робко звеня;
словно из рая
весть для меня...

Там, над дождями,
выше всех туч,
всех награждают
домом "под ключ".

Тем, кому рано
ввысь насовсем:
ягод поляна,
с радугой в семь,

моря бездонней
синий восток...
Вдруг из ладони
звёздочка - скок!

Как бы случайно
(небу видней),
зёрнышком тайным
ляжет во мне...