Римские бастионы Эйлата..

      (глава из книги "По реке времени: Амур,Лапландия,Балканы,Палестина."
Немного отдохнув и расслабившись, вспоминаем, что впереди дела. Димыч со вздохом поворачивается ко мне:

— Чесслово, выйду на пенсию, уеду сюда. Тишь, благодать, солнце всё время неяркое.

И народу немного… А воздух.. Да-а… Дожить бы… Но сейчас едем. До этой самой пенсии. Куда деваться…

— Ты уже натуральным философом становишься. Сейчас мимо Иудейской пустыни поедем, там ещё больше картин вдохновенных. Сейчас спустимся с Горы, и покатим к ней. Через пару городков проедем, подзаправимся в Бейт-Шемеше или Иерихоне, а там и сама пустыня нарисуется.

Димыч вздохнул и крепче пристегнулся ремнём: «Раз так, поехали».

И уже через пару часов слева от нас за окном потянулись почти лунные пейзажи. Пустыня особенная. Первое, самая низкая в мире — ниже моря на четыреста метров, второе — в ней совсем нет песка, как бы думалось, что раз пустыня, таки в ней должен быть обязательно песок. Здесь одни камни. Гористая местность, до серо-жёлтого цвета выжженная безжалостным солнцем. И это при всём том, что в ней есть вода. Но она глубоко, и достать её трудно. Зато есть много воды с солью — целое море горько-солёной воды — Мёртвое море.

— Скучный пейзаж, — Димыч недовольно кивает за окно, — одни каменюки да солнце. Поди и живого ничего нету».

— Ты прав, там температура до +80 С. Яишенку на камушках можно зажарить при случае. Но кое-что примитивного живого водится: волки, лисы мелкие, грызуны, ну и змеи, ящерицы. Днём прячутся, к вечеру на охоту выходят, кого-нибудь схватить и покушать.

Никто б не знал про эту пустыню вовсе, если бы не находки одного бедуина-пастуха Мухаммед эд-Диба возле кибуца Калия, это вон там, в полутора километрах от побережья Мёртвого моря.

Представь себе этого бедолагу, пасёт своё козлиное стадо в 1947 году, и вдруг замечает, что одной нет, переживать стал, а вдруг волки средь бела дня утащили. А коза — это всё: и молоко, мясо, шкура. Бросился искать, и набрёл на заброшенную пещеру с полузасыпанным входом. Полез туда и нашёл гораздо больше — глиняные сосуды с древними кожаными свитками, завёрнутыми в льняную ткань.

Быстро сообразил что к чему, вернулся в селение. Козу, кстати, нашёл потом. Свитки с письменами неплохо продал учёным. Они бросились туда, и, раскопав за десятилетие полтора десятка глиняных пещер, нашли почти тысячу таких же свитков времён Библии.

А там, среди них, фрагменты библейских книг (Левит, Псалмы) апокрифические произведения, комментарии к Библии, тексты с законами, молитвами и сектантскими сочинениями, и даже какой-то Медный свиток из главной пещеры со списком, где якобы указаны места, со спрятанными сокровищами Иерусалимского Храма.

Здешние бедуины до сих пор тут живут. Даже не представляю, как! Они привыкли… Кочуют, как у нас цыгане, с места на место. Всё время ищут воду, какие-то растительные места, земледелием не занимаются. Считают, что надо пользоваться только тем, что она, святая, даёт сама, и нельзя заставлять её отдавать. Всё, что находят на земле, тут же съедают, выпивают и идут дальше, выращивая свою живность: коз, верблюдов.

— Да, дела, — Димыч прищуривается то ли от услышанного, то ли от слепящего солнца, от которого здесь не спасает даже тонировка стёкол.

— Ну мы скоро проедем это местечко, не переживай.

— Да тут они все одинаковые — солнцеубойные!

— Ты классно сказал, надо бы записать на свои скрижали.

Вообще, здесь полно мест, где когда-то жили сотни, тысячи людей, творили. Оставили свои следы в виде крепостей, дорог, портов. Скоро будем проезжать особое место для иудеев — крепость Масада. Когда-то это было место, которое наблюдало над дорогой, а потом страхолюбивый царь Ирод Великий решил построить себе мощное убежище — крепость.

В ней было два огромных царских дворца, склады с едой, водохранилища. Причём довольно умные — в них вода никогда не портилась из-за серебра, вносимого через святые дары. И даже синагога, числится как самая старая в мире. Сегодня крепость практически раскопана почти полностью.

Ей, и царским мозаикам подземных дворцов около двух тысяч лет. Во время Иудейской войны 66 г. н.э. этот оплот восставших против Рима зелотов-сектантов продержался около трёх лет. Римские легионы смогли взять её, только насыпав с помощью рабов гигантскую насыпь-дорогу к стенам крепости. Но когда они разбили стену и ворвались внутрь бастионов, не застали ни одного защитника живым — все были мертвы. Позорному рабству зелоты, 988 мужчин, женщин и детей предпочли смерть.

Защитники-мужчины убивали своих родных и близких, а потом, по жребию, помолившись, резали друг друга. Последний, оставшийся в живых тоже бросился на меч, укрепив его в стене. «Масада никогда не повторится», — это слова воинской присяги, которую сегодня произносят солдаты, вступающие в армию обороны Израиля (ЦАХАЛ).

— Впечатляет, — Димыч задумчиво склонился над рулём, — через часок уже будем в самом Эйлате, искупнёмся, отдохнём, — продолжил мечтательно.

Самый южный город страны встретил нас приветливо.

— Слушай, здесь почти, как в Сочи: пальмы, море, песок — Димыч уже представил себя в воде.

— Ага, раньше это был вообще заштатный городишко, а теперь вон как расстроился. Как пресную воду нашли, так дело и пошло.

Димыч, я тебе даю на все лучшие удовольствия пару часов. Иди в номер, нам уже заказали, располагайся, а я побегу по делам для босса..Идёт?

— Ещё бы, — Димыч расплылся от удовольствия. Когда б я сам попал сюда. Да ещё вот так.. Ладно, побежал..».

А я позвонил редактору местной газетки «Арвэ ба-Эйлат» («Каждый вечер в Эйлате») и договорился встретиться с ним через полчасика в нашем отеле.

Уже через час перед моим глазам предстала замечательная особа, которую звали Батья, но она сказала, что все её зовут Бася, с чем я тоже вполне согласился. Посидев некоторое время за чашечкой кофе, я изложил смысл своей просьбы и мы вместе двинулись по окрестностям.

В жару очень было некстати заниматься альпинизмом, но Бася уверенно предложила мне точно неубиваемый вариант — осмотреть самую ближнюю древнюю крепость возле города. Правда на высоте около двухсот или трёхсот метров, «с большим количеством качественных раскопов», — таинственным голосом добавила она.

Через полчаса мы были уже на самом месте, и Бася, совсем как профессиональный археолог поведала мне, о том, что же было здесь, в библейские времена почти две тысячи лет назад, и потом, когда сюда припёрлись римские легионы наводить порядок среди непокорного иудейского населения.

— По библейским текстам, царь Соломон построил в этих местах порт, и одновременно крепость, которая защищала его с суши. Наши археологи говорят, что это её руины, — показала она рукой на остатки древних стен, сложенных из глиняных камней. И продолжила:

— Она защищала с суши порт Эцион-Гевер. Позже, в римскую эпоху, этот место носило название Айла и здесь стоял крупный военный гарнизон. В окрестностях также находят следы более древних или иных культур. Например, в самой северной части современного Эйлата раскопали одно из древнейших в мире захоронений (около 7500 лет назад). Там обнаружили не только могилы, но и культовые сооружения — вымощенные площадки, а в одной из гробниц нашли окаменелый пень можжевелового дерева.

Учёные связывают эту находку с культом богини плодородия Ашеры. Вообще вокруг Эйлата множество памятников от стоянок эпохи неолита до находок медного века в районе перекрёстка Беер-Ора и около Умм-Рашраша, где найдены, сооружения и инструменты для выплавки меди, и наскальные рисунки.

А в одной глубокой расщелине даже обнаружили тайник с четырьмя римскими мечами и древковым оружием — копьём (пилумом). Возраст находок — около 1900 лет. Учёные считают, что оружие спрятали иудейские повстанцы после того, как захватили его у римлян.

Суровый климат Иудейской пустыни и здешних мест с сухим воздухом и защищённостью пещер помог хорошо сохранить органические материалы — дерево, ткань, тростник, кожу, на которой писали свитки.

Представилась реальная картина: прямо в черте города масштабных городских руин нет, но вокруг — настоящий «слоёный пирог» из следов разных эпох: от доисторических святилищ до библейских портов и римских форпостов.

Совмещать прошлое и настоящее было потрясающим ощущением. Удивлённые в который раз путешествием в древность, спускаемся вниз, к морю, городу и его пальмам. Только-только обошли отель и навстречу, бац — патруль. Пять молодых солдатиков ЦАХАЛа (армии обороны Израиля) топают прямо на нас. Бася сразу предупредила — спокойно подходим и беседуем. Иначе проблемы будут серьёзные.

Подошли, поздоровались. Бася почему-то молчит. Говорю один я, наверное, как самый болтливый, и желающий от них по-быстрому отделаться. И меня понесло…

Через пять минут я уже знал, что все они дети бывшего Союза и родители их привезли в страну ещё малолетками. И все, как один, с Кавказа, то есть горские евреи. Шимона привёз отец, зубной врач, у Ицхака — мама-еврейка заведовала в городе библиотекой. Приехала в Тель-Авив, надеясь выйти второй раз замуж. Уже по переписке, и это ей удалось. Мама Давида тоже эмигрировала в буйные девяностые, и он родился уже здесь. Простые брюнетистые мальчуганы, почти как наши, расейские.

Только стояли возле меня с американскими «М-16» на плечах и разглядывали нас с Басей, как диковину, словно спрашивая: «Все нормальные плещутся в море, а эти двое что тут в окрестностях города делают?»

Но на вопросы отвечали замечательно, даже как-то по-русски.

— Давид, а что после армии будешь делать? — и я даже предположил, что он будет говорить.

— Мама посоветовала поступать учиться на врача. Тем более, что у нас льгота после армии и деньги на первые два года учёбы дадут. Аттестат (багрут) я получил, так что думаю всё будет нормально. Шимон тоже учиться пойдёт, станет как отец, дантистом. Это ему нравится.

— Ицхак, а ты куда пойдёшь?

— Не знаю, мама сама из Дагестана. Там у неё все родные остались. Скучает. Но жить здесь остаётся. И я с ней. Наверное, пойду к дяде в автомастерскую. Машины люблю очень».

Мы ещё немного поговорили ещё о каких-то житейских пустяках. Бася сфотографировала меня с ними, но сама не стала. Сказала, что так здесь не принято, да и чего ради здесь ей с солдатами-мальчишками светиться.

Мы попрощались со служивыми и пошли к отелю, где меня уже ожидал Димыч.

Через два часа мы были уже дома в Тель-Авиве.

Пройдёт пятнадцать лет. И я даже не подозревал, что весть о моих случайных знакомых под небом Эйлата снова найдёт меня. На днях проверяя свою почту от Серёги, читаю его письмо: «Ты не забыл Басю, свою газетчицу из Эйлата, что водила тебя по тамошним камням древности? Меня-то она нашла быстро, а ты вот подальше оказался. Твоё фото она сохранила, и как настоящая репортёрша, постаралась проведать судьбы тех пятерых парнишек, которые были тогда, а трое с тобой на фото. Жизнь их сложилась интересно, хотя несколько печально. Живы только Давид и Шимон. И то как бы чудом — попали под обстрелы террористов в Газе. Работали там докторами-добровольцами.

Шимон вряд ли будет уже доктором — потерял руку после взрыва. Ицхак, который любил автомобили, остался в армии и погиб в танке. Остальные двое живут с семьями, работают. Вот такая встреча и судьба. Басе передал твоё горячее спасибо за труд, и твой адресок «мыльный». Так что жди письма личного. Ну, тогда пока и всего-всего..»

январь 2010, Эйлат-Тель-Авив.