Счастье кроманьонца

Быть разным – значит
находиться в самом устойчивом состоянии
по отношению к постоянно
изменяющимся внешним условиям.



Ук-Мандун сидел на берегу большого и прекрасного озера. Перед ним расстилалась водная гладь, по которой заходящее солнце проложило светлую яркую дорогу до горизонта. И казалось Ук-Мандуну, что стоит войти в воду и отплыть недалеко от берега, то сразу вступишь на этот путь и сможешь по нему дойти в какое-то очень важное и нужное место. Когда он был моложе, он брал лодку и пытался доплыть до этого пути, но каждый раз путь оставался все время на каком-то расстоянии от него.

Ук-Мандун не понимал, почему так происходит. Поэтому со временем просто научился сидеть вечерами на берегу озера и наслаждаться красивыми видами и размышлять о прошедшем дне. Что было хорошего, что плохого. Что его ожидает завтра. Каким он был. Каким он стал, пока достигал, чего он хочет. И как, в конце концов, важно понимать, чего ты хочешь на самом деле, чтобы быть таким, какой ты есть сейчас, и каким ты станешь в будущем.

Шло примерно сорок третье тысячелетие до нашей эры. Был летний вечер. Женщины суетились по хозяйству. Где-то капризничал ребенок. От костра пахло дымом и готовой едой. «Сегодня была хорошая охота», – подумал Ук-Мандун. Охотникам под его предводительством удалось завалить огромного кабана, и сейчас его туша запекалась на углях. Было тепло и уютно. Ветра совсем не было, и водная гладь озера была, как зеркало.

Ук-Мандун был вождем своего племени. Племя было большое, около ста человек. Он считал себя справедливым и благородным вождем. У соседей племена были численностью не более пятидесяти человек. Часто люди из соседних племен просили убежище у Ук-Мандуна. Он всегда предоставлял убежище, если людям это было действительно необходимо и, если они могли принести пользу его племени. Каждый должен был работать на благо племени и пользоваться плодами общего блага в той доле, на которую он мог увеличить общее благо.
 
Ук-Мандун непоколебимо поддерживал это правило. Он еще не знал, что это условие неразрывности эволюции человека. Но он точно знал, что его надо поддерживать, не давая преимущества ни одной из сторон взаимодействия.
 
До ужина оставалось совсем немного времени, и Ук-Мандун решил прогуляться в окрестностях озера. Хотя охотники постоянно прочесывали территорию вокруг стоянки в поиске хищников, время от времени рядом с озером внезапно могли появиться саблезубые убийцы. Поэтому Ук-Мандун почти каждый день прогуливался в окрестностях стоянки. Во-первых, ему нравилось быть одному, потому что так лучше можно было осмыслить прошедший день, а во-вторых, он мог обнаружить опасных хищников и предотвратить возможное ночное нападение на стоянку. Взяв костяное копьё и каменный молот, Ук-Мандун пошел вдоль берега озера.

Погрузившись в свои мысли, он довольно далеко отошел от стоянки. Внезапно по глади воды пошла сильная рябь. При этом ветра практически не было. Затем метрах в пяти от берега прямо на водной глади возникло непонятное плотное свечение в виде синего предмета размером со взрослого быка. Вокруг стояла тишина, и свечение тоже не издавало ни звука. При этом на воде была рябь.
 
Ук-Мандун взял копье наперевес и начал осторожно заходить в воду. Глубина была не больше, чем по колено. Немного утопая в иле, он медленно начал продвигаться в направлении свечения. Когда до свечения оставалось не более полутора метров, Ук-Мандун выставил копье вперед и осторожно дотронулся до свечения. Внезапно окружающий мир исчез, и Ук-Мандун оказался в большой светлой пещере под каким-то странно растущим деревом. Наверное, большое дерево во время бури сломалось и образовало что-то типа прохода.

«Какая странная пещера, –подумал Ук-Мандун. – Вся ровная и белая». Таких он никогда раньше не видел.

Затем он увидел в углу пещеры небольшое изолированное пространство. Стены этого пространства были сделаны из прозрачного материала. Ук-Мандун видел через них, и при этом под определенным углом видел, что это стены. Это обстоятельство очень его заинтересовало.

Затем он увидел человека внутри пространства, отгороженного прозрачными стенами. Ук-Мандун сразу принял боевую стойку и сжал копье.

Человек был одет во всё белое и, в общем-то, не выглядел опасным. Просто странный какой-то. Ук-Мандуну даже понравилось, как аккуратно на человеке сидела его одежда. «Не то что мои шкуры», – подумал он.

Внезапно человек вышел из своего прозрачного пространства и медленно начал подходить к Ук-Мандун. «Молодой совсем», – подумал кроманьонец, стараясь при этом явно не угрожать копьем, но все время показывая, что он готов к обороне если что. 
Человек стоял и улыбался. Ук-Мандун решил улыбнуться в ответ. Затем человек показал на свою руку. На руке был одет странный браслет. Точно такой же человек держал в другой руке и протянул его Ук-Мандуну.

Ук-Мандун неуверенно взял браслет. Ощущения были очень странными. Он еще никогда не держал в руках такого материала и такой формы. Но браслет был теплый и производил впечатления не опасного.

Человек снял свой браслет и надел заново, показывая, что с ним надо делать. Все оказалось несложно, и Ук-Мандун через пару минут тоже смог надеть свой браслет.
 
Внезапно в его голове появились странные мысли. Дело в том, что человек в белом начал говорить, и Ук-Мандун неожиданно для себя понял, что сказал человек, при этом слыша странные звуки, но довольно точно понимая, что от него хотят.

Человек в белом представился. Его звали Мэтью. Он сказал, что сейчас они находятся в 3072 году от рождества Христова в лаборатории по исследованию социальной адаптации человека к различным внешним изменениям. Мэтью сказал, что они выбрали Ук-Мандуна для проведения социального эксперимента. Слово эксперимент Ук-Мандун понял, как охота на еще незнакомое животное. Охота, которая может закончиться как хорошо, так и не очень. При этом Мэтью сказал, что Ук-Мандун вправе в любое время попросить, и его сразу вернут обратно в свое время, в тоже место, откуда забрали. Но Мэтью был бы очень рад, если бы Ук-Мандун рассмотрел возможность потратить немного своего времени и ознакомиться с миром, в котором живет Мэтью. В случае, если мир Мэтью ему понравится, он сможет остаться в нем и привести сюда всё свое племя.

Ук-Мандун прислушался к собственным ощущениям и понял, что не воспринимает Мэтью как врага. Тогда он обдумал предложение и решил согласиться. «В любом случае, чем больше информации для размышления, тем лучше», – подумал он.

Для начала Мэтью спросил, не хочет ли Ук-Мандун переодеться в современную одежду. Ук-Мандун с радостью согласился. Теперь он тоже сможет выглядеть так же опрятно, как Мэтью.

Мэтью мог бы и не настаивать на переодевании, потому что при перемещении во времени объект перемещения и его одежда проходит стопроцентную «дезинфекцию». Вот такое положительный побочный эффект имела временная телепортация. Только объект переноса и непосредственно связанные с ним символы, одежда оружие, различные аксессуары телепортируются. Вши, клещи и даже просто грязь к этим символам не относилась и поэтому не переносилась вместе с объектом. Иначе бы вместе с объектом пришлось бы перемещать целый кусочек мира того времени. А это был бы очень энергозатратный проект. Да и зачем паразиты в стерильном помещении.
 
Они с Мэтью вышли из белой пещеры в большую, нет, просто огромную пещеру с прозрачным потолком. Пещера была очень высокой, и в ней было несколько уровней. Везде были люди. Много людей. Очень много людей.

Ук-Мандун зажмурился. Огромная пещера с прозрачным потолком не произвела на него такого сильного впечатления, как множество людей. Все куда-то спешили и не замечали друг друга. «Разве так можно? – подумал Ук-Мандун. – Как они понимают, кто друг, а кто враг. Их так много. Как же их всех можно постоянно удерживать в своем внимании».

Мэтью прочитал ужас в глазах Ук-Мандун и решил немного разрядить ситуацию: «Понимаю, сложно привыкнуть сразу к такой кардинальной смене обстановки. Давайте не будем спешить. Предлагаю пойти для начала поесть».

Ук-Мандун, находясь одновременно в состоянии восторга и испуга, автоматически соглашался со всем, что говорил Мэтью.

Он привел кроманьонца в столовую университета. Они сели за свободный столик, и Мэтью взял меню.

«Что будешь есть?» – спросил он Ук-Мандуна.

Наблюдая уже какое-то время, что подавляющее большинство людей просто игнорирует друг друга, общается небольшими компаниями или просто идет, не обращая ни на кого внимание, Ук-Мандун начал постепенно успокаиваться. «Значит, здесь так принято, – подумал он, – в самом деле, невозможно же каждому знать про остальных, когда всех так много».

Поняв, что место, где он оказался, должно быть вполне безопасным, тем более, сидя за столом в укромном уголке столовой (хотя он бы предпочел сидеть на земле),Ук-Мандун немного расслабился и с интересом начал прислушиваться, что говорил Мэтью.
В это время Мэтью уже пять минут пытался добиться от него ответа, что он хочет поесть.  Сообразив, что от него требуется, Ук-Мандун без промедления сказал, что хочет жареной оленины, но, в крайнем случае, сойдут корешки и ягоды. И сказал названия, которые Мэтью ни о чем не говорили.
 
Жареной оленины в меню не было. «Может быть, рыбу? – предложил Мэтью. – Хотите стейк лосося и клюквенный морс? Вроде же морс из ягод делают.

Ук-Мандун очень любил рыбу и сразу согласился. Что такое морс, он не знал, но подумал, что, наверняка, не хуже травяного отвара, что готовила шаманка из его племени.

Мэтью решил заказать себе тоже самое.

Скоро принесли заказ. Мэтью попробовал стейк. «Стейк сегодня просто божественный», – подумал Мэтью. В морсе он не разбирался, но он ему тоже понравился.

Ук-Мандун с осторожностью откусил стейк. Вкус этой рыбы показался очень странным кроманьонцу. Собственно говоря, он не ощущал вкуса рыбы. Было много различных вкусов, но вкуса самой рыбы не было. Но если постараться, съесть это было возможно. Ук-Мандун не хотел расстраивать Мэтью и смог съесть через силу половину стейка. Затем он попробовал то, что было налито в странном продолговатом предмете, предварительно налив жидкость из стакана себе в ладонь. Ему совсем не понравилось. «Разве можно пить такую гадость? Этот отвар, наверное, испорчен», –подумал Ук-Мандун. Он вспомнил о горьком отваре шаманки его племени и причмокнул.

Видя, что Ук-Мандун вроде как перестал есть, Мэтью предложил пойти и переодеть его во что-нибудь современное.

Зайдя в помещение для хранения реквизита, Мэтью подошел к шкафу с костюмами и предложил Ук-Мандуну выбрать любой понравившийся. 

Ук-Мандун долго рассматривал каждый костюм. Там были собраны костюмы из различных эпох и культур. Кроманьонца все время тянуло выбрать просторное широкое одеяние, но, видя в какой костюм одет Мэтью, он тоже выбрал дорогой белый костюм со звездочками и какими-то украшениями, явно предназначенный для выступления на каком-нибудь шоу, а не для повседневного ношения. Мэтью улыбнулся, но одобрил выбор.

Но все оказалось не так просто. После проведенных тридцати минут в попытке разобраться, как надеть костюм, Ук-Мандун в конце концов разорвал штаны. При этом расстроился в прочности такой одежды. И сказал, что он лучше в своих шкурах. Ему так удобнее и привычнее. 

Затем Мэтью предложил пойти посмотреть экспозицию университета, собранную со всех существовавших когда-либо на Земле культур.

Ук-Мандун согласился. Он все равно не понимал, что это, и просто доверял Мэтью.
Они зашли в университетский музей. Ук-Мандун был в изумлении и восторге. Там было выставлено так много вещей, что кроманьонец просто не мог их все воспринять. И восхищался их количеством и разнообразием.

Но внезапно его внимание привлекла одна вещь. Среди коллекции различных примитивных инструментов он увидел молот-топор. Выставленный молот-топор был гораздо лучше, чем собственный молот Ук-Мандуна. Он приблизился, взял экспонат и начал пристально изучать.

«Экспонаты нельзя трогать», – предупредил Мэтью. Но Ук-Мандун его не слышал, он был очень увлечён изучением конструкции молота-топора. В конце концов, поняв, как сделать такой же, довольный Ук-Мандун положил экспонат на место.
   
Еще Мэтью показал ему много интересных вещей, которые Ук-Мандун не понимал в принципе. Но они ему нравились. Все выглядело сложно, непонятно и красиво. 
Но все равно не вещи или большие пещеры поразили Ук-Мандуна больше всего. Поразили его люди, а точнее их количество.

Так много и все в одном месте. У него никак это не укладывалось в голове. Кто учитывает все их интересы и разрешает возникающие конфликты. Ук-Мандуну это казалось очень сложным и практически непостижимым.

Осматривая экспозицию университетского музея, Мэтью снова сделал предложение Ук-Мандуну перебраться в это время. Мэтью сказал, что это время имеет много преимуществ перед временем Ук-Мандуна. Им больше не надо будет себя защищать от хищников и добывать еду. Все болезни практически побеждены. Им только придется работать, чтобы зарабатывать какую-то ценность, которую Мэтью назвал деньгами, и за эти деньги можно получить любую услугу. Все что душе угодно. «Вам придется, конечно, работать, но вы будете пользоваться благами нашего мира», – сказал Мэтью.

Насчет «все что угодно» и «благ этого мира» Ук-Мандун сильно сомневался. «Разве могут какие-то деньги заменить хорошего охотника в опасной схватке с кабаном?» – думал он.

Их работа, за которую им будут платить, будет заключаться в адаптации к этому времени, а Мэтью будет наблюдать за ними и помогать на первом этапе.

Ук-Мандун нашел это предложение очень странным и непонятным. Пока преимуществ этого времени он не видел, кроме, пожалуй, хорошего каменного топора и большого количества людей, существующих и взаимодействующих в одном месте. И то за преимущество он это не считал, скорее, как за интересное свойство, требующее понимания и постижения для целей взаимного выгодного существования. 
Видя, что Ук-Мандун начинает немного задумываться и обращать меньше внимания экспозиции музея, Мэтью решил показать ему город.

Он пригласил Ук-Мандуна в летательную машину. Они сели в вертолёт. Когда вертолет взлетел, кроманьонец сначала сразу хотел выскочить наружу. Но видя, что Мэтью сидит и улыбается, он колоссальным усилием воли заставил себя перестать паниковать.

Через несколько минут перед Ук-Мандуном возникла изумительная панорама современного города с высоты птичьего полета. Он прилип к окну и не мог оторвать взгляд от открывшейся картины. Небоскребы уходили в небо. Все сверкало и блестело. Везде перемещались какие-то летающие машины. Все двигалось в каком-то организованном порядке, который Ук-Мандун не мог понять, но мог воспринять.  Они летели над городом уже минут двадцать. Солнце клонилось к горизонту.

Внезапно Ук-Мандун заметил, как вдалеке сверкнуло отражение солнца от поверхности воды. Он показал рукой в направлении воды и Мэтью попросил пилота подлететь поближе к океану, на берегу которого и был построен город. Вертолет подлетел к океану, и Ук-Мандун увидел так много воды, сколько он не видел за всю свою жизнь. Океан был безбрежен. Вода была везде. «Наше озеро тоже конечно не маленькое, – подумал Ук-Мандун, – но я могу его обойти, когда большой белый глаз в небе еще не начинает уменьшаться, а здесь не обойдешь даже за время, пока белый холодный пух на земле лежит».

В восторге от такого большого озера кроманьонец попросил Мэтью приземлиться, чтобы он смог подойти к воде. 

Ук-Мандун попросил спуститься к берегу моря. Они подошли к кромке воды, смотря, как красиво заходящее солнце проложило яркую дорогу по водной глади.
Кроманьонец протянул руку в направлении дороги, образованной солнцем и водой, и обратился к Мэтью с вопросом, может ли он, Мэтью, встать на этот путь и дойти до горизонта.

Мэтью оторопел, задумался и сказал, что не сможет.

Ук-Мандун постоял несколько минут у кромки воды, затем развернулся, подошел к Мэтью и попросил отправить его домой к своим. Он уже очень много времени провел здесь, и его племя будет беспокоиться и искать его. Он, конечно, уверен в Ум-Заде, своем заместителе, в обеспечении безопасности племени. Но он бы не хотел, чтобы из-за него переживали.

Мэтью предложил наладить постоянный контакт с Ук-Мандуном и его племенем, чтобы помочь в случае необходимости или научить чему-то полезному, по мнению Мэтью.
На что Ук-Мандун ответил, что в мире Мэтью есть много нужных и хороших вещей, но ничего нового стоящего они еще не поняли и не сделали, а самое красивое, что есть в мире Мэтью, есть и в его мире, хоть и меньше, зато приятнее пахнет.

Мэтью отвез Ук-Мандуна к телепортационной машине времени. Ввел информацию о возвращаемом объекте для совмещения времени изъятия объекта и времени возврата и открыл портал.

Ук-Мандун попрощался с Мэтью, отдав ему свое копье. При этом сказал, что это символ доверия, и он всегда будет рад видеть Мэтью как гостя. Затем снял с себя браслет, положил на пол и смело шагнул в портал.

Внезапно Ук-Мандун понял, что он стоит по колено в воде в том самом месте, откуда он исчез и оказался в мире Мэтью. Судя по всему, он практически не отсутствовал для своего времени, потому что солнце было над самой гладью воды, как и в то время, когда он перенесся в мир Мэтью.

Ук-Мандун проверил, на месте ли каменный молоток, на всякий случай, и быстрым шагом направился обратно в сторону стоянки. Ему казалось, что он начал понимать, что будет с его потомками, какой мир они построят и продолжат строить, и при этом осознал, что сейчас он все делает правильно. В любом случае теперь у него есть так много информации для размышления. И еще он хотел обрадовать людей своего племени, что знает, как сделать более удобный и эффективный каменный молот – топор для охоты, защиты и строительства.

***

Когда Ук-Мандун исчез в портале, Мэтью устало и огорченно выдохнул.

«Что, провалился твой эксперимент?» – спросил подошедший учитель Мэтью, профессор Стоун.

Профессор только что взял кофе из аппарата и теперь дул на него в надежде немного остудить и отхлебнуть бодрящего напитка.
 
Мэтью решил пока не сдаваться:

– Надо было кого попроще переместить для эксперимента, тогда все бы получилось.

– Кого попроще? – критично заметил профессор. – Того, кто свою жизнь сам не определяет? А зачем нам такой? Такому где физически проще и безопаснее, там и лучше. Такого посади рядом с банановой пальмой, он под ней всю жизнь и просидит или в лучшем случае переберется под другую, на которой бананы больше. Или денег дай и в столовую приведи. Он в ней и останется, если до этого всю жизнь от пещерных медведей только и бегал, а не пытался им противостоять и отвоевывать собственное пространство.

– Просто мы не успели показать ему все наши возможности, – продолжал упорствовать Мэтью, чувствуя, как профессор разваливает его эксперимент и надежду на собственную значимость по принципу «лишь бы я».
 
– Нет. Просто он гораздо мудрее, чем мы, – сказал профессор и наконец отпил свой кофе.   

– Надо было налить ему хорошего вина, это уж точно лучше их травяной отравы, – раздосадовался упущенной возможности Мэтью.

– Учтите, мой дорогой коллега, – назидательно и неожиданно строго сказал профессор Стоун. – Мы не играем здесь в соблазнителей, только взаимовыгодная кооперация на основе свободы выбора, притом каждая из сторон четко понимает, что значит свобода выбора исходя из своего мировосприятия. Вы меня поняли? Вы должны показать развитую социальную среду взаимоотношений, а не развитость, существующих от времени сотворения мира, пороков. Еще раз повторяю, вы меня поняли?

– Так точно, сэр! – четко выкрикнул Мэтью, понимая, что только что сказал глупость, спровоцированную эгоизмом и раздражением.

Профессор подбадривающе похлопал Мэтью по плечу и сказал, что завтра им необходимо будет обсудить изменение темы и научной цели его диссертации с учетом полученной сегодня ценной информации.