А. Секацкий Единство мира Опыт поэзии и метафизики

(отзывы)

------------------------------------------
Александр Секацкий «Единство мира. Опыт поэзии и метафизики», Изд-во «Алетейя» (СПб), 2021 г.
------------------------------------------


«…горизонт, в котором сидит пуля это одно, а горизонт, в котором «сидит» одинокое дерево – нечто совсем иное».
               
                Ал-р Секацкий «Единство мира. Опыт поэзии и метафизики»


«Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его?»

                Ф.М. Достоевский «Идиот»



1.
Не будучи профессиональным философом (академическим и, какие ещё бывают?))  ), на своём «житейском» уровне я себя таковым считаю, поскольку – человек, а в его природе уже заложена «опция» размышлять. В сущности, что такое философия? Просто функция работающего сознания. Не все, конечно, серьезно задумывались над этим, но ведь мы постоянно сталкиваемся с вопросами, традиционно относящимся к философским и при этом, худо-бедно отвечаем (!) на них. Помните, например, такие слова из популярной некогда песни? «О несчастных и счастливых, о добре и зле/ О лютой ненависти и святой любви/ Что – творится, что творилось на твоей земле/ – Всё в этой музыке, ты только улови!...»* И  в музыке; и в закатах и в рассветах; и даже в том, покормите ли вы птиц; проедите ли на самокате, срезая углы, по траве и чахлым городским цветам; уделите ли искренне несколько минут заботы и внимания кому-то другому, кроме себя, любимого… Иначе говоря: «Всё что вы делаете – вас делает» И – шире: всё, что вы «впускаете в себя» формирует вас как личность.
 
Несмотря на то, что наша «оптика» (наше мировоззрение, система взглядов, через которую мы смотрим, на которую опираемся, объясняя себе то, с чем сталкиваемся) со временем неизбежно меняется, тем не менее, у каждого просматривается (со стороны, так уж точно) то, что называют некой «жизненной философией».  Разница (разумеется, я сильно упрощаю) лишь в том, на основании чего она выстроена. Чаще всего – на убеждениях, подчерпнутых извне (нам-то, конечно, кажется, что это мы …сами так думаем), на чьих-то (убедительных) цитатах и т.п., в то время как настоящий философ на этом не останавливается, а старается «дойти до самой сути», задавая себе всё новые и новые вопросы.

Ну, а теперь, пожалуй, можно обратиться и к самой книге. Вышеизложенная «подстройка» понадобилась мне, чтобы с самого начала прояснить: одно дело, книгу настоящего философа будет читать настоящий философ, и совсем другое – такой, как я)).


2.
«Единство мира: опыт поэзии и метафизики» – текст, а точнее сборник текстов, эссе, которые пронизывает (или они на неё нанизаны?) ось времени с обвивающим её, словно живой цветущий вьюнок протяженностью в века, поэзией. Поэзией в широком смысле слова: как особого рода способа взаимодействия с миром, эстетической (метафизической) реакцией, становящейся затем частью не только психического, но и сенсорного опыта; как особого рода познания, улавливающего и запечатлевающего пульсирующее дыхание жизни и её смыслов, и передаче этого живого знания в будущее в виде некоего «порядка слов».

Это не первое моё знакомство с творчеством Александра Секацкого. Не могу поручиться, но началось оно, кажется, в конце девяностых (начале двухтысячных?) с программ на питерском ТВ. Далее – какие-то интервью, выступления (лекции), «случайно» попавшийся на глаза (купленный и прочитанный) сборник публицистических эссе «Изыскания» и снова выступления, доклады, диалоги и т.д. уже в интернете. Но, как было сказано выше, всё это не говорит о том, что я в состоянии самостоятельно оценить вклад автора с т.з. (настоящей) философии. (Я намеренно не переписываю из официальных источников, кем и как оценено его творчество, чтобы… и далее делиться своим личным опытом прочтения. Никакой интриги – вся информация есть в открытом доступе).

Что было интересно в сборнике «Единство мира…» мне? Выбор предмета (т.е. «о чём»), стиль мышления и стиль изложения (тот самый «порядок слов»). Читатель, увлекаемый опытным «проводником» не столько «прочь от обыденности», но приглашаемый немного приподняться над ней и взглянуть на предмет с иных (нетривиальных) точек зрения, как если бы обозревал эту «достопримечательность» со смотровой (в смысле широты обзора) площадки, вдруг начинает испытывать… ощущение полета. Фокус в том, несмотря на то, что ваш собеседник – титулованный профи, вы (не такой уж и начитанный и вообще) чувствуете себя очень комфортно. Ибо всё (ну, или почти всё!) вам понятно. Впервые я ощутила нечто схожее лет в 15-16, знакомясь со статьями журнала «Знание – сила». Дело в том, что академики или доктора наук, пишущие для него, обладали, – кроме профессиональных знаний и любви к тому, чем занимались, – даром популярного, в высоком смысле этого слова, изложения.

Что же касается философии, то именно русская философия и русская литература 19- 20 века, в лице её лучших представителей, положила начало такого рода философствованию (С. Булгаков, Л. Шмелев, В. Розанов, Ф. Достоевский и др.). Аналогичным даром изложения философских идей, безусловно, обладает и Александр Секацкий, что, замечу, не значит, что излагает он их, не прибегая к философским понятиям и специфической, отнюдь не являющейся частью нашей повседневности, терминологии).

Основная мысль, которая под разными углами рассматривается и раскрывается в сборнике, дана в названии книги (не сочтите за тавтологию): мир – не только материя, мир физических (можно пощупать) объектов, но и того, что находится за – физическим, мета-физического. Единство физического и метафизического и есть наш мир. Пропорции нам не известны. Не известен и какой-то единственный исчерпывающий метод познания этого мира, поэтому человечество скрупулёзно, столетие за столетием «складировало» все способы, время от времени «отбраковывая» какие-то из них. И вот сегодня, уже в 21-ом веке вновь оказалось, что многовековой спор «физиков» и «лириков» не утратил своей актуальности. Парадоксально, но факт: в своем маниакальном «познании мира», дробя тот на всё меньшие и меньшие составляющие («забуриваясь» всё глубже и глубже), человек оказался гораздо дальше от желаемого результата, чем его предшественники. Кроме того, задача науки описать «как» оно работает и, отчасти, «почему». Ответ «зачем» –  не по её части. Оно и понятно, ибо это больше похоже на описание «узора».

«С совокупностями конкретных тел наука действительно не имеет дела, только с ансамблями абстрактных тел-болванок, а их темпоральное содержание, в сущности, уже дано и поэтому может быть отслежено и сформулировано как физический закон.
Когда же имеются совокупности тел, тем более тел одушевленных, то у них, помимо регулярностей, обусловленных наличием болванок, имеется ещё и история – по крайней мере, как некая связь стыковок различных потоков времени – нечто вроде узора…». (Ал-р Секацкий, ч.1, гл. 6).

В итоге, сколько бы не возникало «всеобщих теорий всего», они так и остаются, лишь очередной безуспешной попыткой «объять необъятное». А одной из преград на этом пути является – язык. У исследователя может быть сколь угодно каких-то смутных предчувствий, ощущений и даже прорывных научных интуиций, но если для их точного описания нет адекватных (подходящих) слов… В этом смысле, например, по словам автора сборника, и Фрейд (отец психоанализа) скорее «мудрец», чем «ученый». (Кстати, премию в 1930-м году ему присудили за… стиль: за умение живописать внутренний мир своих пациентов, для чего в научных и клинических работах он (невролог, психолог, психоаналитик), в частности, использовал множество образов и метафор. Что, собственно, и впечатлило взыскательное жюри).

В общем, понятно.

В тоже время, именно Поэзия (не путать с рифмоплетством) имеет многовековой опыт взаимодействия человечества со словом. Но не только в качестве инструмента для описания внутреннего мира человека или фиксирования впечатлений (размышлений) от мира внешнего, а также (в той или иной мере) отзеркаливания/удваивания реальности; не о форме и содержании и что из них первично; и даже не о том, как с помощью слова воздействовать на окружающий мир.  «Жизнь и поэзия – одно»* – если задуматься – это о чем-то более глубоком: об улавливании некоей Энергии, организующей и воплощающей…

«… Почему-то мы обратили на это внимание, что-то в нас на это отозвалось, и теперь оно – в нашем опыте (не только воображаемом, психологическом, но физиологическом, сенсорном) –  есть. … Только у людей срабатывает – не понятно по какой причине – эстетическая реакция. Остается только принять это к сведению: мы способны СЧИТЫВАТЬ МИР (авт: выделено мной) таким образом. Предельно акупунктурно, гомеопатически: то пейзаж, то виноградная кисть, то лесное озеро и отражения в нем. Или просто порядок слов, который чем-то нас задел. В поэзии есть эффект этого чистого порядка слов». (Ал-р Секацкий)

А, коль так, то ничего удивительного, что на страницах книги читателю будет предложено задуматься над целым веером тем с философской точки зрения: что же познаёт поэзия; об истоках поэтической магии; о (не больше, не меньше) космологическом аспекте поэтического творчества; о живом и не живом и др. И, соответственно, проходящей через все объекты и авторские размышления вообще – вопрос о темпоральности. О субъективном (как свое время заметил Хун Цзы Чен: «Продолжительность времени зависит от нашего настроения. Размеры пространства обусловлены нашим сознанием») и объективном времени («Мир невозможен без времени. Но и время невозможно без мира», - А, Шопенгауэр).

Трудно не согласиться и с тем и с другим. Поэту обязан Мир своим существованием. Но то, каков этот мир для нас… целиком и полностью зависит от устремленной в вечность (на стреле времени) Поэзии, ибо, как пишет автор, не столь уж это для нас без неё и очевидно. «Сокровенное инобытие поэзии в самой природе ещё должно быть увидено и озвучено, стало быть, и здесь необходимо восстанавливать доступ к свернутым измерениям, содрать навязчивые «обои», перейти в иновидимость, в мерцающий режим представленности смежных и далеких миров».


Пс: Честно говоря, не припомню, чтобы книги, выходившие в издательстве «Алетейя» (во всяком случае, в моей домашней библиотеке таких нет) были плохого качества. Сборник «Единство мира…» стандартного формата, 220 страниц, твёрдый переплет. Бумага – отбеленная, печать – офсетная, порадовали верстка и шрифт. Несмотря на то, что внешнее оформление книг для меня не первоочередно, не могу не отметить отличный дизайн обложки. Вообще книга сделана качественно, можно сказать, с любовью. Приобретая её, читатель получает сразу несколько видов удовольствия: от самого текста и от издательской эстетики книги.



---------------------------------
*) В. Жуковский