Земля обетованная или Сказание о Вендиго

На грани сна и реальности

«Мы живём, точно в сне неразгаданном,
На одной из удобных планет…
Много есть, чего вовсе не надо нам,
А того, что нам хочется, нет….»
И.Северянинов, 1909 г

Глава 1. Незнакомец

«За окном 49 день подряд бушует буран. Прошло 17 дней с того момента как исчез Джеймс, с тех пор я последний член экспедиции. В доме холодно, приходится экономить дрова, на улицу выходить страшно. Керосинка горит днем и ночью, и от этого невероятная вонь, но она единственный источник света, и пока есть керосин, я не собираюсь ее тушить… Мне все чаще чудятся шаги за окном. Снег неистово бьется в окно и выбивает последнее тепло из сруба. Морган перечитан уже в девятый раз, и уже позавчера начал читать Библию. Сегодня проснулся с мыслью, что, наверное, не переживу эту ночь. Осталось 7 банок тушенки, 5 банок свинины и полтора фунта муки. Да, еще была строганина, но она в сарае. Не решаюсь выйти. Часы встали, и я не смог их завести. Нет, ключ есть, и они на ходу. До отъезда я очень любил звук часов, но сейчас он меня убивает. Я не смог их завести без боли в груди, и не смог. Не смог. Кэт… как там моя Кэт… Кэт… *далее несколько строк зачеркнуто, разобрать не удалось* как я скучаю! Несмотря на все жду «Норвик» каждый день, хотя умом и знаю, что он не будет раньше, чем через две недели. Иной надежды у меня нет.»
19 февраля 1927 г
Поставив дату, Томас Рэйджвик отложил перо. Его взгляд был бессильно уставлен в темное окно, рука монотонно подергивалась. Свет лампы стал меркнуть. Чем больше тускнел свет, тем больше выделялись черты лица. Ему было около 30 лет, имел приятную наружность, хотя, как бы это сказать… он не был красив, но был «чертовски привлекателен», как это принято говорить. Когда свет уже почти погас, он вроде как выпал из забытья, поднялся, дошел нетвердым шагом до канистры, постоял у нее, о чем-то вроде как задумавшись, поднял, донес до стола, налил в стакашку, поставил стакашку на стол, закрыл канистру, открутил верток керосинки, опорожнил туда стакашку и закрутил вентель. Эти действия он повторял уже несчетное количество раз. И логичнее было бы пойти к канистре и налить стакашку в углу. Об этом он каждый раз и задумывался раньше, подойдя к канистре. Но эти действия уже настолько въелись в действительность, что он делал их машинально, и именно в такой очередности. И каждый раз он зависал над канистрой на несколько мгновений, хотя уже и не думал. Он старался больше ни о чем не думать. Но мысли назойливыми снежными мушками все бились и бились в окно. Он вновь сел, облокотив голову на сцепленные пальцы, и стал смотреть на ровное пламя керосиновой лампы. Сколько прошло времени таким образом, известно одному лишь Богу. Потрескивало в печке последнее в доме полено, снег настойчиво пытался пробиться через окно… и тишина. Тишина. Больше ни звука. Как вдруг послышались за окном шаги. Кто-то медленно, шаг за шагом по глубокому снегу старательно приближался к дому. Том не верил своим ушам, и стал переводить взгляд с огня во мрак ночи. И действительно, ему стало казаться что за окном кто-то стоит. Стоит, и смотрит из гущи бури ему в глаза. Шагов уже не было, и, значит, незнакомец стоял уже у самого окна. «Ттт-у-у-к – ттт-у-у-к – ттт-у-у-к». Том привстал, и встал за спинку стула. «Ттт-у-у-к – ттт-у-у-к – ттт-у-у-к». Сердце замедлило свои удары, как бы опасаясь, что его могут услышать. «Ттт-у-у-к – ттт-у-у-к – ттт-у-у-к» эхом отозвалось по всей комнатке… А потом послышался голос: «Эй, есть кто живой?». Том тихо отвечал: «Ддд-а, есть…». Ответ не должен был быть услышанным, но голос отвечал: «Так пустишь меня? Или мне тут дальше мерзнуть?»
- «Ддд-а… То есть нет» - голос Тома становился громче и четче – «Нет, заходите, вход с другой стороны, сейчас открою дверь!»
В пороге стоял человек, и лишь блеск его глаз пробивался сквозь щелку в одеждах и всевозможных тряпок. Сверху натянуты были очки, которые он снял первым делом.
- «Не ожидал я встречи!» - завязал разговор Том.
- «А я ждал. Долго сидишь тут один?» - слегка улыбнувшись спросил незнакомец
- «Один… один 17 дней. Я один остался из экспедиции. Нас было 5 человек сначала, нас тут 49 дней назад оставили. Не смогли вывезти, лед нынче рано встал».
- «Куда же все подевались?» - озабоченно поинтересовался незнакомец.
- «Первым погиб Кэри. Мы не знаем, что произошло, он вышел за дровами, и его долго не было. За ним пошел Боб, и воротился через минуту в диком ужасе, и сказал, что Кэри нет больше нет, а на улице бродит какой-то ужасный зверь, и что он утащил Кэри. С тех пор мы боялись выходить на улицу. Но через дней пять после того, мы сильно рассорились, помнится, и Боб с Тедом ушли. Взяли припасов на две недели, и ушли в буран. Тед забрал ружье, и сказал, что если увидит это чудище, пристрелит на месте, а сидеть он тут больше не собирается, и подохнуть тут не хочет… а кто ж хочет… Боб решил так же и они ушли. Больше я их не видел. Остались мы с Джеймсом. По дрова ходили по очереди, и однажды он не вернулся… это было 17 дней назад. С тех пор я выходил на улицу только три раза, последний – три дня назад… И я видел, в буране что-то есть. Ты не видел?»
- «Я? Нет, я в буране давно блуждаю, но ничего не видел» - задумчиво отвечал странник.
- «Что это мы все… я уж совсем забылся. Как Вас звать, и как Вы оказались в такую непогоду в этих диких краях?»
- «У меня много имен. Зови меня Марк. А как я оказался в буране – длинная история. И можно на «ты». Тебя как звать?»
- «Я Томас Рэйджвик, биолог при экспедиции. И мы, вроде, никуда не спешим, а мне было бы интересно узнать твою историю»
- «Знаешь, я чертовски голоден. У тебя же есть еще еда? Раз уж никуда не спешим, давай поговорим на сытый желудок!»
Сказано – сделано. Блики открытой топки, в которой догорал предпоследний стул, весело скакали по лицу незнакомца. Лицо его имело очень правильные черты, да и всем своим видом он напоминал Ветрувианского человека: высокий, крепкого телосложения, с прямым носом и… черными бездонными глазами. Его веселость и самоуверенность казались совершенно не искренними, и сложно было поверить теперь и в искренность его слов.
«Ух, что-то я засмотрелся на огонь. Давно его не видел. Слишком долго блуждаю по этому бурану… история моя покажется тебе, наверное, не слишком правдоподобной, но я и не прошу тебя в нее верить.
Все началось примерно 14 млрд лет назад. Конечно, я уже плохо помню те дни, но помню хорошо то ощущение – ощущение свободы … Не было времени, не было пространства, не было ничего. Была абсолютная свобода, потому что ничего не было, кроме нас. Когда и как появились мы – это уже и я не знаю. Но потом… потом случился свет. И все закрутилось, перевернулось, нас захватило этим вихрем и мы… наверное, тогда мы и стали существовать, и перестали быть свободными. Появилось время, пространство и материя, все стало существовать относительно чего-то. Знаешь, тяжелое чувство. Когда знаешь с чем сравнивать. Потом… я смотрел как создаются галактики, звезды и планеты. Миллиарды Солнц зажигались среди пустоты, пыль вращалась, сгущалась, и образовывались планеты… мы были в центре всех событий. Мы все действовали согласно какому-то великому замыслу, который нам самим был неведом. Сгущали пыль, зажигали звезды. Но я так скучал по свободе! И я был не одинок в своей ностальгии: нас были тысячи! И однажды мы отказались действовать согласно Замыслу, и получили… нам дали что мы хотели – мы вновь оказались в пустоте, но мы уже не были свободны, ибо мы уже существовали. И наше наказание было страшно – скука. Оооо! Это было ужасно! Миллионы лет скуки! И вот мы наконец выбрались из пустоты, и стали осуществлять уже свой замысел. В качестве нашей обители мы выбрали не эту планету, а ту, что находится так далеко, что и помыслить страшно. Но она была уничтожена, не без нашего участия, и многие из нас пришли на Терру. Потом случилась новая война, и мы проиграли. Да… и я был проклят стократ и отправлен вечно блуждать в пустоте. Я есть в буране, я на дне океана, я в черном углу детской комнаты… Я всюду, где есть одинокая душа…»
Он замолчал, а огонь искорками плясал в его черных глазах.
- «Ну что, не веришь мне? Считаешь, что моя крыша потекла?»
- «Надеюсь, это был просто странный розыгрыш, Марк. Ты долго был в буране, тебе, наверно, стоит отдохнуть. Да и если не хочешь говорить правду – я пойму. Может, мне ее лучше и не стоит знать…» - несколько робко ответил Том
- «Да ладно тебе» - усмехнулся Марк – «Нормально все. Согласен, затянулась моя шутка. Просто по-настоящему, все очень прозаично. Я этнограф, изучаю обычаи местных народностей. Да вот до льдов, как и ты, не успел выбраться. Остановился на зимовку в селении, что милях в 30 к юго-востоку, а там узнал, что кто-то из наших в этой хижине. Решился на переход, да в буране заплутал, лишних пять дней в снегах унесли жизни собак, да и мою чуть не забрали. Благодаря собакам и выжил, правда… верные твари.»
- «А я признаться действительно уж решил, что ты с катушек съехал!» - рассмеявшись отвечал Том.
- «Ну да. Все мы немного того!» - тоже расхохотался Марк.
Посидев немного в тишине, Марк вновь начал разговор.
- «А ты слышал местное поверье о вендиго?»
- «Да местные что-то рассказывали перед зимовкой. Но я мимо ушей пропустил. Обычные бредни… Правда, вспоминал пару раз, после трагичных событий. Понятное дело, все мы вспомнили. Но какой там вендиго! Просто Кэри не повезло наткнуться на медведя, а там все и так уже были на взводе.»
- «Возможно, возможно. А местные свято верят. Вообще, у них много очень интересных поверий, особенно меня заинтересовало их понимание материальности мысли и слов…»
Том посмотрел на Марка весьма многозначительно, и тот осекся.
- «Да ладно, ладно» - смеявшись продолжал Марк – «Понимаю, тебя не очень волнует сфера гуманитарного познания. Но я все равно тебе расскажу, ночь длинная, никуда от меня не убежишь!»
- «Ты начинаешь меня пугать» - усмехнувшись отвечал Том – «Но да, думаю дойдет до этого черед, за две недели. Но сейчас давай вздремнем часок другой, на сегодня уже достаточно событий…»
- «И то верно! Да! Мне надо хорошенько отоспаться! А то дома… у-у-у… трое детей, никакого сна не будет!»
Оба посмеялись, и впервые за эту длинную ночь керосинке тоже дали отдых.

Глава 2. В буран

Проснулся Том от холода. Ему и раньше бывало холодно, но сейчас он действительно понял, что выражение «зуб на зуб не попадает», имеет вполне буквальное значение. Он перевернулся с боку на спину, и поглубже закутался в тряпки. Спать уже было невозможно, нужно было растапливать печь. Том стал смотреть в темноту комнаты, но не мог различить никаких силуэтов. «Марк, Марк! Ты спишь?» - прошептал он. Ответа не последовало. Делать нечего, нужно вставать.
На ощупь он нашел керосинку, снял колбу, и потихоньку тьма рассеялась.
«Марк?» - уже в голос спросил Том, оборачиваясь и осматривая комнату, так как на койке Марка не было. «Марк?» - с каким-то уже ужасом в голосе повторил Том. Марка нигде не было. Тогда Том молча сел на стул, и в исступлении стал смотреть в пол. А был ли Марк? Не ужели, ему это все привиделось? Нет, этого не может быть! Он был таким реальным… хотя… почему он шел по снегу пешком? Ни лыж, ни снегоступов! Да и кто пойдет в такой буран шутки ради! Нет, тут действительно что-то не ладно… Да, я видимо сошел уже с ума…
Это тяжелое осознание собственного безумия действительно сводило Тома с ума. Он уже не понимал, что реально, а что плод его воображения. Грань между сном и действительностью истончилась настолько, что вроде бы уже и совсем исчезла. Теперь Том уже не мог сказать, находится он во сне, или видит явь, на крайнем севере он, или же может умер, и таков загробный мир. А может он еще по пути в мир иной? Хотя все мы на пути туда, поймал себя на этой мысли Том. На этом месте все его мысли застыли, как по щелчку пальца. Нет! Нет! Остановитесь! Голова раскалывалась. Уже не важно, сошел я с ума или нет, призрак он был или реален, ангел он или демон – сейчас надо остановиться. Я чувствую холод – значит, наверное, я еще жив. А может и не значит… Стоп! Если я чувствую холод – надо растопить печь. За эту единственную сейчас, как казалось, рациональную мысль Том схватился обеими руками, всем своим существом, и решительно направился к двери. Застыл было на секунду на пороге, но делать уже было нечего. Он шагнул за порог.
Буран как будто стал ослабевать, хотя видимость и сейчас была не более пяти метров. Он взялся за веревку, натянутую между хижиной и сараем, и стал пробираться через сугробы. Набрав охапку дров, которые представляли собой остатки разбившегося китобойного судна, он пошел назад. Ему было страшно смотреть по сторонам, особенно от того, что он чувствовал на спине чей-то взгляд. Это заставляло идти его быстрее, но возможно ли это было в его положении! Метрах в трех от двери он упал, дрова рассыпались по снегу… Тут он не выдержал и оглянулся. Перед ним, метрах в десяти, еле читалась тень. Она стояла на месте и не шевелилась. Том смотрел на нее, и боялся шелохнуться. «Может, это просто дерево?» - промелькнуло в голове – «Господи, какое дерево! Здесь не растут деревья!» Сердце колотилось все сильнее и сильнее, а взгляд из бурана все пожирал и пожирал Тома. «Нет, не могу!» Том вскочил и как мог быстрее скрылся за дверью. Он сел, облокотившись на нее, дыхание понемногу стало замедляться, кровь отлила от головы. Он стал слушать. Кто-то стоял по ту сторону, и глубоко, спокойно дышал. Сердце Тома стало биться мелко и часто. Он слушал каждый шорох. Но вскоре слушать стало нечего, зловещее дыхание за дверью исчезло. Том сглотнул накопившуюся слюну, и, слегка пошатываясь направился к столу, у которого замер в остолбенении: перед ним стояло две грязные тарелки. Том крепко зажмурился, и покачал головой. «Так значит я не сошел еще с ума, и Марк действительно был. Но не ужели он тогда вновь ушел в буран? Безумие!»
Но делать нечего, печку пришлось топить столом. Теперь ему стало немного легче, хотя вопрос внезапного исчезновения Марка его не отпускал. Как и тень в буране. Тень, которая дышит…
Стол задорно потрескивал в печи. Том сидел на месте, где вчера сидел Марк, и смотрел на пляшущие по фигурной ножке языки пламени. Он находился в состоянии, когда в голове вроде роятся мысли, но вроде как там совершенно пусто. Не было глубоких мыслей про бренность бытия, про свою судьбу, про Кэт и «Норвик». Все как бы бежало где-то фоном, а на переднем плане были только языки пламени, жадно пожирающие старинный стол. И тут, как это бывает в таких случаях, из всего роя выделилась одна мысль, и назойливой мухой стала жужжать в ушах: «В буран. В буран. К людям, в селение. 30 миль на юго-восток». Он не стал взвешивать, насколько это правильно или рационально, не стал считать припасы и риски не дойти: Он молча взял ранец со стены, скидал туда оставшиеся припасы, спички и Моргана, подвязался канатом, захватил топор и направился к двери. В этот момент нужно было сделать всего шаг, но он уже потерял свою уверенность. И ранец оказался в углу, а Том сидел у печи, глядел на догоравшую ножку стола и жевал тушенку. После он встал, и подошел к окну: буран стихал. И тут, совершенно для себя неожиданно, он обнаружил на подоконнике Библию, открытую на Книге Царств, где карандашом было подчеркнуто: «…препояши чресла своя, и возми сосуд елеа сего в руку твою, и иди…» рядом лежал карандаш. Том улыбнулся. Но улыбка стерлась с его лица, как только он увидел рядом на полу какой-то древний сосуд. «Пожалуй, Марк действительно необычный человек… ох уж эти гуманитарии! Или он просто все-таки сошел с ума…»
И Том вновь погрузился в раздумья, на сей раз он усердно пытался вывести мысль о том, что ему надо идти, рационально. Но у него очень сильно не клеилось. Он тяжело вздохнул, посмотрел на дверь, посмотрел на остатки стола. Потом окинул взглядом всю комнату, еще раз вздохнул, махнул рукой, встал, суеверно перекрестился, и вышел в утихающий буран.

Глава 3. Сон

Том сделал еще шаг и рухнул в сугроб. Сил идти дальше больше не было. Он лежал, заметаемый снегом, и смотрел на пробивающиеся сквозь пелену рассеивающихся облаков далекие звезды. Сколько он прошел? Не известно, но хижина уже давно скрылась из виду. Том перевел дыхание и стал собираться с мыслями. Идти дальше возможности не было, возвращаться на базу не было смысла. Оставалось одно – остановиться для ночлега среди этой снежной пустыни… И Том стал копать. Вдруг он почувствовал, что в снегу что-то есть. Он разгребал все больше и больше, но не мог ничего разобрать в полумраке полярной ночи. «Ччч-и-рк» - вспышка спичечной головки озарила на миг все вокруг и погасла через мгновенье. Том понял, что перед ним лежит чье-то тело. Он сидел в исступлении и смотрел на окоченевший труп, и не понимал, что делать. Все же он решился зажечь еще одну спичку и постараться разглядеть лицо. «Тед?» - да, осознание произошедшего быстро отрезвило Тома. Теперь сомнений не было – перед ним было тело Теда, а его застывшие руки сжимали ружье. «Один патрон еще в стволе… но второго нет» - проговорил Том осматривая дрожащими руками старую двустволку. Тут в шуме ветра ему послышались шаги. Он поднял глаза и увидел перед собой, метрах в 40 приближающийся силуэт. Том защелкнул ружье и взвел курок. «Стой!» - прокричал Том направляя ствол на силуэт. Но тень продолжала приближаться. Сильный ветер дул в лицо, и он не мог держать глаза открытыми… «Стой, или я спущу курок!» Силуэт не реагировал и продолжал упорно и медленно приближаться. Руки Тома начинали уже крупно подергиваться, и он сам не понимал, от страха, или от холода. Сердце билось громко и часто. Том зажмурился и нажал на спусковой крючок. Тень сделала еще шаг и исчезла с горизонта.
Завывал ветер, унося последние тучи с ночного неба. Звезды тихо мерцали в глубине бесконечного космоса, и были немыми и единственными наблюдателями за всем, что происходило в ту страшную ночь в этой мертвой снежной пустыне. Эхо выстрела разнеслось от горизонта до горизонта, и растворилось в снегах. Том сидел у тела Тэда, с ружьем в руке. Глаза его были закрыты, а рука еще нервно подергивалась, периодически спуская невзведенный крючок. Дыхание было глубоким и прерывистым, а мысли бешенной канителью кружились в голове. Наконец он сделал глубокий вдох и стал рыться в карманах Тэда. Найдя пачку патронов, он переломил двустволку и, два раза обронив патрон, вместе со снегом, окоченвшими пальцами запихнул его в ствол. Защелкнув ружье, он сглотнул и пошел в направлении где исчез силуэт. Чем ближе он подходил, тем страшнее ему становилось. Он прогонял последние минуты секунда за секундой, с каждым шагом. И ему все больше казалось, что тогда ему виднелся силуэт человека. От этой мысли ему становилось жутко. Но он шаг за шагом приближался к страшному ответу… к неизбежной теперь встрече. Перед ним, распластавшись на снегу, лежал Боб, и красное пятно еще расползалось вокруг тела по белоснежному снегу. Том бросил ружье и кинулся к старому другу. «Боб! Боб! Как же! Почему же… Почему ты оказался тут?» Боб приоткрыл глаза и, захлебываясь, пытался отвечать Тому: « Т-т-т-о-м… Т-т-ы ли это?»
- «Да, Боб, да, это я!» - зажимая тряпками смертельную рану говорил Том
- «Э-т-т-о т-ты в меня стрелял?» - конец фразы уже терялся…
- «Да… я… Прости! Я кричал тебе, кричал, но ты все шел, не отвечал… Боб!»
- «Т-т-т-ом… Ветер… берегись Вендиго…» - сказал Боб, и его дыхание оборвалось.
- «Нет, Боб, нет! Не умирай…» - Том закрыл лицо руками, и истошный вопль застыл в его груди. Он не мог вырваться, и было ощущение что он разорвет сейчас грудь. Так Том просидел до тех пор, пока не перестал чувствовать ног, и вообще… не перестал чувствовать что бы то ни было. Вместе с Бобом умерла и часть Тома. Теперь он спокойно встал, закрыл Бобу глаза, и стал было вспоминать, как принято провожать усопших… Не вспомнив в тот момент ничего толкового, он просто забросал тело снегом, подобрал ружье, и начал опять рыть себе убежище, чтобы хоть на часик отдаться в объятия Морфея. Дело было сделано, и он впал в забытье.
Это был тяжелый сон, сон в пустоте. Как вдруг, он увидел, что сидит на берегу огромного океана. Ледяной северный бриз слезами застывает на его щеках, солнца не видно на небосводе, но всюду невыносимо светло. Он жмурится, но свет становится только ярче. И сквозь свет, по белоснежному пляжу, легко, к нему приближается человек в черной мантии. Том не видит лица. Через мгновенье человек подошел вплотную и прошел сквозь Тома. Все вокруг резко стало ослепительно черным. И только белая фигура в мантии удалялась прочь от Тома. Он стал кричать, но не услышал себя. Он стал бежать, но стоял на месте. И только фигура удалялась и удалялась от него, пока не стала точкой и не исчезла. Вдруг кто-то схватил его за плечо, он резко обернулся и увидел Боба. «Боб, это ты?» Боб не отвечал, а только пристально смотрел ледяными глазами в самую душу и сквозь нее. «Боб? Я мертв?» Боб отрицательно покачал головой. «Что произошло, Боб? Где тогда я? И где ты?» Боб отвел глаза и растворился. Послышался скрип двери. Том оказался в родном доме, в комнате, где родился и вырос. Он вроде понимал, что это нереально, и ему было жутко, но радостно.
- «А, Том, вот и ты. Где ж тебя носило?» - послышался из кресла знакомый и любимый голос.
- «Пап? Это ты?» - не мог поверить Том, настолько реален был сон. За окном цвели яблони, и ласковое весеннее солнце играло по стенам.
- «Ну а кто же еще, чудак!» - улыбаясь отвечал отец.
- «Папа, как я соскучился!» - говорил Том, и слезы навернулись на его глазах, он сделал шаг к отцу
- «Не-не, не надо! Ты знаешь, я этого не люблю!» - отмахиваясь и смеясь говорил старик.
Том остановился, и помрачнел.
- «Что-то случилось, сынок?»
- «Да… Я… нет, я не могу… не могу…» - Том опять закрыл лицо руками и вокруг стало темно. Кресло опустело, солнце исчезло, сад стоял весь черный.
- «Том-Том-Том… Скучал по мне?»
Том обернулся, и увидел перед собой Марка.
- «Марк? Что ты тут делаешь?» - с этими словами исчезло все. Осталась опять только черная пустота.
- «Скорее, что делаешь тут ты, Том» - продолжал голос Марка из неоткуда и отовсюду сразу.
С условного верха свалилось яблоко, сгнило за секунду, и из него выросло дерево. Прекрасное дерево, которое зацвело и отцвело на глазах Тома сотню раз, потом иссохло и вспыхнуло…
- «Том!» - продолжало пламя на разные голоса и тысячи ладов – «Том! Том! Том! Том! Том! Том! ...»
- «Нет, нет, перестаньте!» - схватившись за голову руками закричал Том. Голоса утихли. Том посмотрел на свои руки, и увидел, что они все в крови. И кровь лилась и лилась, пока он не стал в ней тонуть.
- «Нет! Нет!» - в холодном потому Том проснулся. Он взглянул на руки – они все были в крови. Зачерпнув дрожащими руками снега, он стал отчищать кровь. Но ему все казалось, что крови только все больше и больше, он встряхнул руками и пытался отбросить их прочь… но не мог. Он уже готов был достать из ранца нож и отрезать их, но не мог. Не мог…
Оставалось идти только вперед. Пережить, забыть, убежать… Теперь он даже был рад, что был среди бескрайней снежной пустыни, и был… свободен.

Глава 4. Следы на снегу.

Том доскребал вилкой-ложкой последнюю консерву. Он все шел и шел по этой безжизненной пустыни, и не было и следа жизни. Вокруг, сколько ему хватало зрения и насколько позволяли законы физики, был только снег. Он уже давно должен был выйти на селение, но сбился с курса. Теперь он не знал где хижина, где селение, где север, где восток… Он полагался на компас, но стрелка компаса только кружилась и кружилась, до боли в глазах. Воспользоваться бы знаниями астрономии, но на свою беду, его знания ограничивались только полярной звездой… Но что от нее толку, когда она почти ровно над тобой! Оставалось только идти. Идти, и надеяться, что тебе хватит сил чтоб найти следы жизни, побережье, или, помилуй Господи, самую жизнь. Но теперь… теперь и надежда умирала, ведь Том доел последнюю банку.
Да… Теперь надежда таяла вместе с силами, с каждым шагом в неизвестность. В конце концов он сделал последний шаг. Больше идти не было сил. Том усмехнулся… умереть вот так. Непонятно где, непонятно за что, и… непонятно, куда? Он вспоминал свой сон, и думал… быть может, там, за чертой, все же что-то есть? Быть может там яблоневый сад, и вечная весна? Он всю жизнь усердно верил в то, что ни во что не верит. А прав ли он был? И эти мысли, ходя по кругу, потихоньку угасали, угасали и угасали… пока не осталась одна, последняя мысль, вылезшая из подсознания, которую он когда-то где-то слышал: «Где умирает надежда, там рождается пустота». И тут Тому стало страшно. Он вновь вспомнил свой сон, и вспомнил ту пустоту. Это была та пустота, в которую он верил всю свою жизнь, и это было страшно. Каково это, быть вечность в пустоте… ведь быть может, сознание само в себе умирает вечность? Тут он собрал все свои силы, и открыл глаза. «Не сегодня. Не так. Нет.» - решительно сказал Том и поднялся с колен. И он шел. Без сил, без веры. Только надежда и воля, двигала им.  И как он был удивлен, когда буквально через 40 или 50 шагов увидел следы копыт. Они уходили вдаль, но теперь он знал куда и зачем идти.
Вскоре он увидел в дали скопление черных точек. Чем ближе он подходил, тем различимее были фигуры оленей. Теперь оставалось подойти незамеченным. У Тома был опыт охоты. В семь лет он ставил ловушки на змей и птиц, а в семнадцать стрелял уток. Ветер опять дул ему в лицо, и это давало ему неплохие шансы. Он уже снял с плеча ружье, и не спеша, потихоньку, приближался к стаду. Когда он был уже почти на расстоянии прицельного выстрела, его заметили. Стадо стало быстро удаляться. Том не мог этого допустить, это был его последний шанс. Он пробежал за ними, остановился, и сделал выстрел. Мимо. Второй. Один олень вроде всколыхнулся, но продолжил бежать… Мимо. Окоченевшими пальцами он стал нащупывать в кармане патроны, переломил ружье… Тем временем, олени уже почти скрылись из виду. Он бросил ружье, упал на колени и готов был разрыдаться… но слезы не текли из пересохших глаз. Та хрупкая надежда, что зародилась в нем, растворялась в буре гнева и негодования. Почему он не мог подстрелить этого несчастного оленя? Если есть Высшая сила, почему она так жестока?
Он посмотрел вслед уходящим оленям. Потом взглянул на брошенное ружье. Поднял, вставил патрон. Взвел курок и приставил ствол к горлу. Оставалось спустить крючок. Том поднял глаза к небу, скупая слеза текла по его щеке… «Господи, если ты есть… прости меня». И спустил крючок.
Но выстрела не последовало… осечка. Том отбросил ружье. Тяжело дыша, он съедал глазами снег… Он сейчас чуть не свел счеты с собой, а сколько раз прежде осуждал самоубийц! Да… он сам не понимал, почему сейчас вспомнил об этом. Но понимал, что он уже не он. Тома, который вышел за порог родного дома и отплыл с этой проклятой экспедицией, его нет. Того доброго, немного наивного и веселого Тома – больше нет. И отчаянье сменила глубокая тоска… И он отвел взгляд к горизонту, к оленям, которые уже точками растворялись в пустыне. Тут он увидел, что одна точка ближе и крупнее. «Так все-таки…» - мысли вихрем понеслись в голове Тома. Он не верил своим глазам. Он поднялся с колен и пошел в направлении подстреленного оленя.
Теперь ему не грозила голодная смерть. Мясо нужно было подморозить, из жира и страниц Моргана он сделал свечу. Через пару-тройку часов он уже сидел в наскоро выкопанной берлоге и жег свечу. В его руках была оленья кость. Он держал ее, и рассматривал в мерцанье импровизированной свечи. Но взгляд его, скорее был направлен дальше… Он вспоминал детские годы, и дудочки, что они делали с дедом. И ножиком, на котором еще не засохла кровь, ковырял в кости дырочки.
Прошло еще пару дней. Теперь в Томе сложно было разглядеть европейца: глаза смотрели сквозь щелку век, кожа обветрилась, а местами обморозилась, сам он был обернут оленьей шкурой, за пояс была заткнута костяная дудка. Он вновь шел по оленьим следам. Теперь он преследовал другую цель – выбраться. Олени выведут, хоть куда-нибудь, но должны вывести. Другого варианта, он в любом случае не видел.
Сначала ему показалось, что это мираж, он не верил своим глазам. Но чем ближе он подходил, тем яснее становилось – он действительно вышел к океану. Том подошел к мутной воде, и не узнал себя в отражении… «И это действительно я?»
- «Да, Том, это ты»
- «Нет, нет! Ты убил меня!»
- «Я… нет, я тебя не трогал. Тебя убил вендиго»
Том попятился от воды. Он и раньше говорил с собой, но тут… он не знал, с кем он говорил. Но кем бы он ни был, он говорил правду. Этот проклятый вендиго действительно забрал его… Этот дух одиночества и снежной пустыни. Он в буране, он на дне океана, он в черном углу детской комнаты. Теперь Тому осталось для себя решить последний вопрос: существует этот дух в реальности, или он лишь в его голове?

Глава 5. Восход

Тому оставалось решить для себя последний вопрос, и он собирался найти на него ответ. И он продолжил идти по побережью. С океана дул холодный ветер, обдавая его ледяным бризом. Том шел, и под нос напевал веселую песенку с грустным финалом. Пропев последние строчки, он поднял глаза и огляделся. Светало. Он пережил эту ночь. Том сел на прибрежный камень и стал наблюдать за всплывающем огненным шаром. Впервые за эту зиму его сердце щемило не от боли. Слезы не горя, а освещенной печали потекли из его пересохших глаз. Ночь позади.
Прошло еще немного времени, солнце залило белоснежную пустыню, и она стала сиять ярче неба. И все утонуло в свете, так что больно было смотреть. И среди этого света появилась фигура в черном, и стала приближаться к Тому. Том встал с камня, и хотел бежать. Да, это был снежный пляж из его сна. Он хотел бежать, но фигура уже через мгновенье оказалась к нему лицом к лицу. Сердце замерло. Раньше он не верил в духов, в неестественные совпадения и прочую чертовщину: всему находилось разумное объяснение. Но теперь… Он слишком много пережил. И слишком много видел. И слишком многое не мог больше объяснить… Фигура молча стояла, и не поднимала головы. Том тоже не смел даже шелохнуться. Наконец-то человек поднял голову и капюшон спал с его головы. Том не мог поверить своим глазам, и уже было облегченно вздохнул, но потом непреодолимый ужас заполнил его грудь… Эта правда была страшнее, чем если бы перед ним оказалось самое ужасное чудовище… Перед ним стоял Марк.
- «Здравствуй, Том!» - ухмыляясь начал Марк.
Том не мог промолвить в ответ ни слова. Он лишь стоял, и молча смотрел на старого знакомого.
- «Что ж ты это, Том, не рад меня видеть?»
Том собрал всю свою волю, и отвечал сквозь зубы:
- «Не более, чем если бы увидел свою смерть»
Марк расхохотался.
- «Том, Том, Том… Я рад что ты в хорошем расположении духа. Я тоже рад тебя видеть. Ведь ты с ней сколько раз уже пересекался? Я что-то со счета сбился!» - и он опять расхохотался – «вы уж с ней неразлучны можно сказать!!» - Марк неистово заливался своим жутким смехом… Том наконец не выдержал и ударил его кулаком. Марк упал на одно колено, провел рукой по разбитой до крови щеке, и, смотря на кровь в руке, продолжал:
- «Эх, Том. Как тебя легко вывести из себя!» - он поднялся и теперь смотрел Тому прямо в душу, так что ему стало тяжело дышать… «К делу, Том» - серьезно стал продолжать Марк. «Я так думаю, теперь ты понял, наконец, что тогда я говорил правду. Конечно, я был несколько… как бы это сказать…»
- «Ты был и есть безумец, Марк…» - вставил свое слово Том, которого теперь переполнял гнев и злоба, отчаянье и ненависть…
- «Хех… Пусть так. Но ты все равно не знаешь всей правды»
- «Я знаю достаточно. Я знаю, что у тебя много имен. И одно из них – Вендиго»
- «Хм. А ты быстро сменил позиции, Том! Да, у меня действительно много имен, и одно из них – Вендиго. Так прозвали меня местные…» - перебил Тома Марк.
- «И это не все, Ма… Вендиго. Я знаю, что это ты убил Кэри, Джеймса, Тэда и…» - остановился на полуслове Том...
- «И Боба?» - улыбнулся Марк. Том сжал опять руку в кулак и еле себя сдерживал… ведь Боба действительно убил он сам… и кулак его ослаб. А Марк продолжал: «Да… Нет. Ты не справедлив ко мне, Том. Конечно, я причастен к их исчезновению, но с чего ты решил, что я их убил?»
Том поднял глаза и с надеждой взглянул на Марка.
- «Нет, я их не убивал. Я отправил их прямиком в ад!» - и он вновь неистово расхохотался… Том хотел его ударить, но не тело его не слушалось. «А теперь, милый мой Том, тебе пора задаться вопросом, почему ты еще не там? А? Нет, я конечно люблю поиграться, но, согласись, это уж чересчур. Оставлять послание… еще в Священной Книге» - Марка перекорежило – «гнать тебя в буран в такую даль. Нет, согласись, Том, это уж перебор. А сколько с моей то стороны надо было подстроить! Нет, дорогой Том. Это был бы перебор. А ответ то прост: ты мне нужен. Дело в том, что я очень устал скитаться по этой пустыне… Знаешь, мне хочется разнообразия. Но я не могу выбраться из этой западни! Ведь я не способен принимать любое обличие, но только то, что… ну, тебе не обязательно знать, но они… не подходили. А ты вполне подойдешь. Правда ты был сыроват, но теперь… Теперь да. Теперь ты готов, и я заберу тебя»
- «Ты не посмеешь! Я не позволю тебе стать мной!» - начал было Том.
- «А я и не собираюсь становиться тобой. Ты станешь мной. Ты уже почти стал, остался последний штрих» - с этими словами Марк достал древний сосуд из рюкзака Тома. «Теперь, дорогой Том, тебе пора отправиться в небытие!» - тут Марк левой рукой ударил Тома в грудь, и он провалился в кувшин.
Том мало что успел понять, но мысль о том, что все кончено, молнией сверкнула в его голове… И насколько он был удивлен, когда очнулся. Но то что он увидел, было хуже его ночного кошмара, ведь оно было реально. Его окружала лишь пустота. Он пытался бежать, но стоял на месте, пытался кричать, но не слышал себя. Теперь у него была целая вечность, чтобы понять, что произошло, и где он сейчас находится. Быть может теперь он действительно мертв?
Тут не было времени: не было прошлого, не было будущего, и секунда была вечностью, а вечность секундой. И Том понял, что и думать здесь невозможно: ведь мысль обречена была ходить по кругу заточенная в этот парадокс. В руках его была костяная дудка, и он просто стал играть какой-то старенький простой мотив. Он не слышал звуков, мелодия играла лишь в его голове. Том вкладывал в нее всю свою скорбь, все пережитое, хорошее и плохое. В голове его не было мыслей, лишь мелькали и мелькали образы пережитых дней. И немая слеза скатилась на костяную дудку в пятнах засохшей крови… И он стал слышать себя. Когда он понял это, открыл глаза, и увидел, что пустота вокруг исчезла, а он сидит в яблоневом саду, и светит весеннее солнце. Он поднялся, и понял, что может идти. На небе были легкие облака, в воздухе стоял сладкий аромат яблоневого цвета, и все было молодо и свежо… природа воскресала после долгой зимы, и была еще непорочна. Том лег на траву, и бездумно стал смотреть на бегущие облака. Теперь его не волновали вопросы… ему было просто хорошо, и он не хотел думать… он хотел забыть, что это нереально, и хотел поверить в обратное.
- «Здравствуй! Полагаю, ты Том?» - услышал он звонкий, и вроде как знакомый голос. Том открыл глаза, и увидел… Марка. Ему стало не по себе, он совершенно не знал, что подумать и что теперь сделать.
- «Видимо, да. Не переживай, Том. Я – не он» - ласково говорил знакомый незнакомец.
Том удивленно смотрел на него, и в итоге спросил: «А кто же ты?»
- «Я – это Марк. А Марк… Марк это не я»
Том недоумевал еще больше.
- «Пожалуй, я тебя совсем запутал. Марк украл меня, как и тебя, и отправил в пустоту. Туда, откуда явился сам…» - задумчиво продолжал «новый» Марк.
- «Так мы мертвы, или где мы?» - спросил было Том, но потом покрутил головой – «Нет, нет. Не важно. Я не хочу думать об этом»
Марк спокойно подошел и сел рядом.
- «Я не знаю наверняка. Я вечность пробыл в пустоте, а потом оказался здесь. Полагаю, ты с этим как-то связан, и я… я просто благодарен тебе»
Они просидели молча может пол часа, или час… время относительно, да и было ли оно в этом саду, тоже большой вопрос.
- «Интересно, где мы теперь…» - первым нарушил молчание Том.
- «Полагаю, мы в Эдеме, Том» - улыбаясь отвечал Марк.
- «Нет, я не… не верю. Нет никакого Эдема… И… нет. Тогда мы ведь должны быть мертвы…» - в голове Тома были осколки старых дум, среди которых зажигались новые огни…
- «Я связан с Марком там, а Марк там связан со мной. Эдем – это место первосоздания, это центр вселенной, и тут… да, тут тоже не властно время! Полагаю, ты перенес нашу лучшую часть – то есть то, что и отправил тот Марк в небытие – сюда, сыграв на этом» - и Марк указал на костяную дудку, лежащую в траве.
- «Это быть может, но причем тут Эдем? Это место из детских сказок!» - сердился Том.
- «Ты столько всего пережил, и до сих пор не можешь поверить в детскую сказку!» - улыбался Марк. «Нет, я не знаю наверняка. Но думаю, что небытие обратная сторона бытия, и дорога между ними лежит через боль и искупление. Через ошибки, и исповедь за них…Через пролитую кровь и пролитые за нее слезы».
Том смотрел на Марка, и думал, быть может и этот Марк безумен? А может просто правда настолько нереальна, что сродни безумию… Но скоро их вопросы должны быть разрешены, ведь к ним приближался третий человек.

Глава 6. Охота

Дверь за спиной закрылась, и Боб с Тэдом оказались наедине со стихией. Тэд сжимал в своих руках ружье, и собирался во что бы то ни стало убить эту тварь. Вопрос о том, чтобы выжить, вообще не стоял. Тэд был не из той породы, что будет сомневаться. Он был человеком стальных нервов, недюжинной силы и железной воли. Боб пошел с ним, потому что всегда шел с ним. Он пошел с ним добровольцем в армию, пошел в эту проклятую экспедицию, пошел и сейчас за порог, хотя считал это истым безумием…
- «Тэд, ну и куда мы теперь пойдем?» - сквозь гул летящего снега пытался докричаться Боб
- «Чего говоришь? Куда? Ни куда, а зачем!» - в ответ прокричал Тэд уходя в гущу бурана.
Видимость была почти нулевая, снег пробивался в каждую щель, а ветер продувал до самых костей и проходил дальше. Но они упорно шли в неизвестность. В конце концов ориентиры были потеряны, и они оказались окружены со всех сторон снежной завесой…
- «Тэд, и что теперь?»
- «Не понимаешь так молчи!» - прокричал в ответ Тэд. Ведь он не знал, что делать дальше… Как и тогда, 10 лет назад, когда они с Бобом были в окружении. Почему-то, сейчас он это вспомнил. Кругом свистят пули, направо минное поле, справа и позади неприятель, а прямо заграждение из колючей проволоки…  «Тогда прорвались, и сейчас прорвемся!»
- «Тогда… тогда нас спасло чудо» - сказал себе под нос Боб, пощупывая правый бок…
И вот мелькнула в буране тень. Тэд взвел курок. «Вот она, тварь! Вот зачем мы здесь, Боб! А ну выходи сюда, пора тебе на встречу с Создателем!»
Как только Тэд это произнес, тень стала приближаться. Она шла прямо на него, и сначала друзьям казалось, что это какое-то чудовище, но чем ближе была тень, тем четче прояснялся силуэт человека. Тэд наставил ствол в центр силуэта и спустил курок.
- «Тэд! Ты что! Это же видимо был челов…» - Боб не договорил свою фразу, так как он был уже перед ними. Это действительно был человек крепкого телосложения и правильных черт. И он держал пулю в руках. Тэд хотел было сделать второй выстрел, но незнакомец взял ружье за ствол и с такой силой толкнул Тэда прикладом, что тот, пролетев с пол метра, упал в снег.
- «А вот с Создателем я еще долго не встречусь, хотя мне надо с ним столько всего обсудить!» - начал незнакомец, и голос его заглушал свирепствующую стихию.
Не дожидаясь развязки, Боб побежал что было мочи. Он бежал не оглядываясь, и лишь ужас читался в его глазах…
- «Беги-беги, Боб!» - сквозь буран доносился до него голос – «От смерти все равно не убежишь!» И зловещий хохот смешался с воем бурана… И Боб бежал и бежал, пока совсем не выбился из сил. 
- «Тэд! Тэд!» - что было голоса кричал в безумную снежную круговерть Боб. Но он напрасно тратил силы. Ведь ему не перекричать стихию. И он прекрасно понимал это. Просто ему было так стыдно, и как он корил себя за свое малодушие! Он стал было возвращаться, но уже не знал куда. Что делать дальше? Куда идти? У него за спиной были запасы, что они с Тэдом взяли на двоих. Это означало, что он может протянуть в два раза дольше, но это также означало… он должен найти Тэда. Так и проходили дни Боба. Он блуждал в буране, пока не выбивался из сил, потом делал себе убежище, в котором зажигал свечу и восполнял силы. А потом опять шел в буран. Он шел и шел, упорно, не оставляя надежды найти Тэда, и боялся считать дни… Как вдруг раздался выстрел, и пуля пробила его грудь. Он сделал было еще шаг, как будто не понимая, что произошло, и рухнул в снег. Мысли мешались, и он думал, неужели это конец?
Тут к нему кто-то приблизился и склонился над ним.
- «А что я тебе говорил? От смерти все равно не убежишь!» - лукаво улыбаясь говорил загадочный незнакомец.
- «Кто т-т-т-ы т-т-акой?» - через боль спрашивал Боб.
- «Можешь называть меня Вендиго» - незнакомец приложил палец к губам, шикнул, и растворился в буране.
Через секунды он услышал хорошо знакомый ему голос Тома:
- «Боб! Боб! Как же?...»
- «Т-т-т-ом… Ветер… Берегись Вендиго…» - конец фраз обрывался, мысли бледнели, и Боб погрузился во Мрак.
Глава 7.Исповедь
К Тому и «новому» Марку приближался третий человек. Он был не похож на человека, лицо его как будто менялось каждую долю мгновения, но при этом неизменно источало спокойствие, мудрость и глубокую скорбь.
- «Что ж, я давно вас ждал, странники!» - улыбаясь начал незнакомец – «у вас накопилось много вопросов, и пришло время их разрешить»
- «Но кто вы?» - поинтересовался Том
- «Называйте меня Стражником Эдемских врат» - Тому аж поплохело, и он это пытался неловко скрыть, но, конечно, ничего не вышло – «не волнуйся, Том. Все в порядке: Марк знал, что говорил. Ведь Марк тут действительно связан с Марком там. А Марк там знает все, от точки до точки. От начала и до самого конца. От альфы до омеги. У него много имен… и первое его имя – Аноил. Но на Земле его нарекли Дюббук, что значит «странствующий». И это имя более подходит новому Аноилу. Хотя…» - Стражник улыбнулся – «нужно было начать с самого начала. Эдемский сад – это не сказка. Это центр Вселенной, это место появилось первым, и последним исчезнет. Здесь первозданное пространство и время – это значит, здесь нет смерти, но есть развитие. Это не Парадиз, нет. После смерти люди не попадают сюда – а куда, это Великая Тайна, которую вам предстоит узнать самим. Так что не пугайтесь – вы еще живы. И сейчас я говорю с тобой, Том. Марк долго пробыл в пустоте, и искупил свои грехи. Ведь, как и сказал Аноил, ему не подойдет для перевоплощения любой. В каждом человеке живет демон, и в ком-то его пробудить легко, а в иных… иные просто неспособны принять «его», так скажем, во плоти… они не способны им стать. И начало пути – это впустить в свое сердце зло. Так и было когда-то с центурионом Марком Леем. И он поплатился за это во время своего пребывания в Иудее… Но сейчас он искупил свои грехи сполна, и теперь он свободен» Тут Стражник дунул в сторону Марка, и он разлетелся золотой пылью, и зажглась не небосклоне новая звезда… Том изумлено смотрел, и не верил в происходящее… «Да, Том. Ты искупил свой первый грех – сыграв на дудке ты не просто перенес вас на обратную сторону небытия. И я ждал этого. В Сосуд должна была попасть душа, столь переполненная болью за содеянное, что слеза сожаления, смешавшись с кровью невинного, искупит грех убийства. Посылая тебе испытания, Дюббук перестарался, и сам создал себе палача. Он недооценил тебя.» Том смотрел на Стражника глазами, полными слез. Он не понимал почему, но теперь ему стало легко, как будто часть его тоже растворилась в золотом небе Эдема.
- «Но тебе предстоит искупить еще три греха» - продолжил Стражник – «Я знаю, что ты не веришь в сверхестественное, и в грехи, и в их искупление…»
- «Верю» - перебил Марк.
Стражник улыбнулся. «Нет, еще нет. Сейчас ты видишь – и веришь, но, когда ты очнешься, тебе почудится, что это был просто бредовый сон, и вера угаснет. Все идет своим чередом. Время еще не пришло. Тем не менее, чтобы вернуться, тебе придется смыть с себя все грехи, иначе тебе не устоять перед Аноилом, а тебе придется с ним встретиться, это предначертано. Сначала ты должен будешь встретиться с демоном прошлого, затем с демоном будущего, а потом, в конце пути, с демоном настоящего. И тогда… тогда и решится судьба. Нет, не только твоя. От исхода вашей встречи с Аноилом будет зависеть будущее человечества – вырвется он на свободу, или нет. Это точка, от которой два пути. Что ж, Том. Пора в путь!» Тут Стражник коснулся дланью головы Тома, и следующее, что увидел Том, это был восходящий над пустынью солнечный диск.
Он стоял у городской стены, и, постояв с минуту, он направился за ворота. Жизнь города уже вовсю кипела. Кругом были люди, в странных одеждах, которые Том вроде видел когда-то в какой-то книжке. Все толпились, толкались, что-то кричали. Одним словом, он понял, что находится на ближневосточном базаре. Том мало что мог разобрать, хотя с каждой минутой слова становились ему понятнее. Он шел, и с интересом оглядывал необычный быт местного населения: простые глиняные дома с плоскими крышами и маленькими, чернотой смотрящими окнами. Ему было тем интереснее, что он никогда не бывал за порогом родного города… та экспедиция была его первой поездкой. Неожиданно взгляд Тома остановился на людях, закованных в цепи. Том слышал, что на Востоке до сих есть невольничьи рынки, но был удивлен увидеть их вот так… Он хотел было пойти и что-то сделать, как вдруг увидел скачущего всадника в красном плаще и с шлемом на голове, и все встало на свои места. «Сначала ты встретишься с демоном прошлого…» - эхом повторились в его голове слова Стражника. Тяжелым камнем навалилось на Тома осознание произошедшего… он напряженно пытался вспомнить каждое слово, услышанное в Эдеме, но не мог найти подсказки, что ему здесь предстоит сделать. Да и он даже не знал, где, «здесь?». Вдруг толпа подхватила Тома, и понесла его бурной рекой. Он пытался вырваться из этого потока, но каждый раз его сносило к центру движения. В итоге толпа вылилась на площадь, и заполнила ее. Они оказались перед прекрасным зданием, вокруг которого было множество легионеров. Вдруг появился человек в пурпурной мантии, за ним вывели двоих, и человек стал что-то говорить. Том не мог разобрать слов, он был слишком далеко, и язык был ему еще не очень понятен. А толпа что-то неистово кричала в ответ на речь человека. В итоге он подошел к чаше с водой, умыл руки, что-то сказал. А толпа все шумела и волновалась. В итоге одного человека отпустили, а другого увели. Толпа стала растворяться. Том стал прогонять произошедшее… да, и вспомнил. Эту историю знает каждый, и теперь он был ее свидетелем.
Вечерело. Он шел по узким улочкам, и думал о произошедшем, о своем отношении к этому, и о своей роли в грядущем. Тут вихрь пронесся за его спиной и сбил его с ног. Мимо проехал всадник, и что-то озлобленно крикнул Тому. Том не понял слов, хотя понять их было несложно, но увидел глаза… это были черные бездонные глаза. Но что больше всего его удивило, они были на лице Марка. Собравшись с мыслями, Том направился за всадником.
Он нашел лошадь привязанной у небогатого дома на окраине. Том потихоньку пробрался во двор. Вокруг лежали стружки, на краю двора лежало несколько стволов деревьев. В центре двора стоял человек и выбивал паз в бруске. Вокруг, по двору ходил человек в красном плаще и что-то нервно бубнил себе под нос. В итоге он остановился напротив плотника и спросил: «К утру будут готовы?» Том удивился, что вдруг понял слова. Плотник неторопливо отложил стамеску. «Будут к вечеру завтра». Центурион опять стал нервно ходить около плотника заложив руки за спину, периодически разрывая замок и махая руками. «Ладно. К обеду будут?» Плотник также неторопливо отложил стамеску. «Будут к утру послезавтра, будьте покойны» - флегматично отвечал столяр. Тут терпение центуриона явно лопнуло. Он обнажил меч и повторил, почти крича: «Последний раз я тебе говорю, сделаешь к завтрашнему обеду, или я тебя на корм собакам пущу, старик!» Старик спокойно стоял и смотрел в глаза центуриону.
– «Я все сказал».
- «Тогда замолкни навсегда!» - с этими словами центурион вонзил гладиус под ребра старому плотнику…
Том выбежал из убежища, и побежал к старику, сползающему по верстаку… К нему обернулся загадочный центурион, и теперь сомнений не было, это был Марк.
- «Тебе не изменить предначертанного!» - озлоблено кричал Марк надвигаясь на Тома. Он пытался было уклониться, но уже через мгновение понял, что не избежал смертельного удара. Кровь подступила к горлу, он упал на землю, но еще пытался приподняться на одной руке. Марк подошел к нему, поднял его за горло, одной рукой, и, смотря в самую душу, сказал:
- «Ох, Том. Ты не знаешь всей моей боли, и всей моей злобы. Этот…» - Марк на секунду остановился, подбирая слово – «этот Человек, должен умереть. И я не пытался изменить ход истории, нет, я лишь хочу ускорить вожделенный момент. Но!!... Как иронично! Ход истории не изменить, и написанного раз не исправить. И ты, Том, ты хотел помочь этому старику. Ты думал, что пришел за важным, чтобы изменить ход истории? О глупец! Как ты мог возомнить себя столь великим! Ты лишь червь! Даже мне не удалось, нет, даже не изменить, всего лишь ускорить! А куда уж было тебе!» - тут Марк отбросил Тома с силой на землю, и он погрузился во мрак. Но это была не пустота, это было похоже на то состояние, когда ты просто лежишь, закрыв глаза, и думаешь, о чем в голову придет. Он не чувствовал боли, не чувствовал страха. Он был спокоен. И он понял, что нельзя спорить с судьбой, и что нельзя возгордиться достигнутым, и предаваться сладким мыслям о своем великом предназначении. Ведь его может не быть. Главное – быть Человеком. И с этими мыслями как будто еще частичка Тома улетела золотым песком в небо над Иерусалимом.

Глава 8. Демон завтрашнего дня

Очнулся Том в каком-то темном закоулке. Около стояли мусорные баки, между которыми не спеша, в развалку, бродили крысы. Последнее что помнил Том, это безумный взгляд Марка. И он его… да, он его убил. Том стал ощупывать живот – но не было ни следа раны, ни капли крови. «Привидится…» - подумал было Том, а потом стал вспоминать и вспоминать прошедшие события, и уже стал было сомневаться, сон ли был это, или это была реальность. Как бы то ни было, сейчас ему надо было куда-нибудь выйти из этого вонючего и грязного закутка.
Выбравшись из закоулка, он очутился на большой шумной улице. Вершины домов терялись в темноте ночного неба, которое было тем чернее, чем ярче ослепляли его огни большого города. На секунду ему показалось, что она оказался в палате душевнобольных: одни ходили индюками, другие канарейками – но эти люди были знакомы ему. А другие… ходили взъерошенными, в рваных джинсах залитыми краской, и говорили… они говорили вроде на знакомом ему языке, но он не мог понять их речи. Они служили как бы живыми иллюстрациями к любимой им книги Ч.Дарвина… И Том долго не мог понять, где он очутился. В Центральной Африке, или все же в родном городе. Названия улиц говорили о последнем, хотя он не узнавал их.
Он надеялся, что это все сон. Но страшная мысль о том, что это будущее, беспощадно вырывалась из подсознания. Подойдя к газетному киоску, сомнений больше быть не могло. 14 августа 2026 года. Том еще раз поднял голову кверху, пытаясь найти вершины зданий, но он не видел их. Пытался найти живой взгляд – но находил лишь безразличие.
«Вот оно – будущее!»… Все эти антиутопии и рядом не стояли… Том усмехнулся горькой ухмылкой. Что ему делать? Куда податься теперь? И зачем он здесь оказался? Он не понимал. И ноги несли его, куда смотрели глаза. Он погрузился в свои размышления, и не обращал внимания больше на этих странных прохожих. А потом, неожиданно для себя, взглянул. Они все шли неизвестно куда, и неизвестно зачем. Сначала ему казалось, что эти новые люди дерзки, грубы, но заглянув им поглубже в глаза – он увидел потерянность. Эти люди тоже потерялись среди этих огромных домов, мелькающих экранов и автомобильного гула. Потерянные, и совершенно беззащитные. Хотя лица их, их одежда, их манеры, говорили об обратном. Они выдавали в них людей целеустремленных, энергичных, сильных. Но в глазах их… была пустота и безнадежность. Где-то глубоко, в месте где импульс становится мыслью, что-то было поломано. И Тому захотелось им помочь, но это казалось ему совершенно непостижимым.
Какими дорогами он шел, он и сам не примечал, и выйдя, таким образом, к центру моста, он заметил девушку, которая прислонилась к поручням и смотрела в бездну. Ее лицо было спокойно, кисти рук были собраны в кулак. Единственное, что выдавало тревожность – это слегка дрожащие губы и немая слеза, застывшая на щеке. Мимо проходили люди, не придавая этой молчаливой драме особого значения. И Том прошел… но вернулся. Девушка заметила его взгляд, но не подавала виду. Том первым нарушал молчание:
- «Знаете, при падении с такой высоты вода станет как бетон»
Девушка молчала, продолжая вглядываться в бездну. Но минуты три спустя ответила, не оборачиваясь: - «Знаю».
- «Нет другого выхода?»
Немного задумавшись, она отвечала: - «Нет».
- «Ну, менять историю я уже пытался. Плохо кончилось. Так что пойду, не буду мешать» - сказал Том, делая вид что собирается уйти.
- «Останьтесь. Прошу»
Еще минут пять прошло в молчании.
- «Хотите анекдот?» - опять было начал Том
Девушка улыбнулась. - «Давайте».
- «Ну, встречаются значит два друга. У одного вид усталый-усталый. Его друг спрашивает – что случилось? – Да вчера ни ипподроме был. А у меня как на зло шнурки развязались. Нагнулся завязать – и тут ко мне седло и пристроили. – Ну, а ты? – Что-что! Третьим пришел!» - Том сделал паузу. «Еще рассказать?»
- «Нет, спасибо» - улыбаясь, но не оборачиваясь от бездны, говорила девушка - «Знаете, это даже не самый тупой анекдот что я слышала».
- «Я старался с выбором» - улыбнулся Том.
Девушка опять помрачнела. – «Ну зачем вы пришли. Я почти решилась. А теперь… Теперь, я не знаю, что мне делать». С этими словами девушка обернулась и посмотрела на Тома.
Том замер на мгновенье, лицо девушки казалось ему таким знакомым… Она уловила это смятение, и тоже смутилась. – «Что-то не так?»
- «Вы напоминаете мне кого-то, но… я не могу понять кого. Вообще, у меня сейчас невероятный бардак в голове, так что не обращайте внимания» - немного еще смущенно улыбнулся Том. «А что делать дальше? Я тоже не знаю. Но знаю, что время излечит любую рану. И любые сложности пройдут. Сами, по итогу. Не спешите умирать! Это всегда успеется»
- «Легко говорить… но самой сейчас страшно подумать, что чуть не сделала тот шаг…» - лицо девушки опять омрачилось – «А знаете, вы мне тоже кого-то очень напоминаете! Но тоже не вспомню кого…» - взглянув еще на Тома закончила фразу незнакомка.
- «Давайте, не будем стоять на ветру, я провожу вас до дома. Мне спешить тоже некуда»
И они пошли, говоря о всем, и ни о чем.
- «Вот, мы и на месте» - сказала Мэри, теперь он знал ее имя.
Том посмотрел на старый дом, стоявший перед ним, и ужаснулся. Посмотрел на Мэри, посмотрел на дом.
- «Что случилось, Том?»
- «Не может быть!» - он воскликнул… Но осекся на полуфразе. Он стоял перед своим домом.
- «Что с вами, Том?»
- «Этот дом был куплен Сэмюэлем Рэйджвиком?»
- «Я не помню, но вроде… А откуда вы…» - Мэри ничего не могла понять
- «А вы, получается, Мэри Рэйджвик?»
- «Да… Но какое… как… А, вы наверное… Нет… Может…» - мысли в голове Мэри возникали и затухали, и эти слова сами, непроизвольно срывались с ее губ.
Том сам не мог поверить в это. Воистину, будущее непостижимо. Он подошел к двери, достал из кармана ключ, вставил в скважину и привел в действие старые детали дверного замка.

Глава 9. Демон мимолетного мгновенья

Он шагнул за порог. Все вокруг было так, как будто он вчера еще был дома. Хотя ведь прошло почти сто лет… Нет, не может быть! Он обернулся, за дверью был привычный родной двор, лучи весеннего солнца освещали яблоневый цвет. Не было ни Мэри, ни желтеющих листьев августовских запыленных деревьев. Он сделал еще пару шагов внутрь дома, не веря в происходящее.
- «А, Том, вот и ты. Где ж тебя носило?» - послышался из кресла знакомый и любимый голос.
- «Пап? Это ты?» - Том осекся. Лицо его побледнело, и ужас сковал все его мышцы.
- «Том? Все в порядке? Мы тебя заждались! Что с тобой?» - озабоченно спрашивал отец.
- «Н-н-нет, ничего. Считай – дежавю. Как рад тебя видеть!» - слезы навернулись на глазах Тома, и он сделал шаг к отцу.
- «Не-не, не надо! Ты знаешь, я этого не люблю!» - отмахиваясь и смеясь говорил старик - «Что случилось, сынок? Выглядишь…» - старик улыбнулся.
- «Да… я… нет, я не могу… не могу…» - Том закрыл лицо руками и вокруг стало темно. Он понимал, что сон повторяется. И все повторялось почти буквально, слово-в-слово. Оставалось понять последнее – сон ли это, или на сей раз это реальность.
- «Том-Том-Том!»
Том открыл глаза, и увидел Марка. Кресло опустело, яблоневый сад уже сбросил свои плоды и листву, и стоял нагой под холодным осенним дождем. Он был готов к этой встрече. В комнате царил полумрак.
- «Здравствуй, Марк» - спокойно отвечал Том – «Похоже, настал миг истины. Да, Марк?»
- «Нет никакой истины, Том! Не будь таким наивным! Нет правды! Нет свободы! Есть только отчаянье! Отчаянье и рабство на этой треклятой земле!»
- «Похоже, для тебя это больная мозоль, любезный Аноил»
Марка перекосило. Потом он ехидно улыбнулся:
- «А-а-а-а! Страж! Конечно, как же без него! Что ж, теперь ты знаешь эту… - он сделал паузу, готовясь произнести ненавистное слово – истину. Хотя я сам тебе рассказал. Да, пускай тут есть зерно рациональности. Та история правдива. Но в ней нет правды!»
- «Я проделал путь не для пустой схоластики, Марк. Я проделал путь, чтобы понять три другие вещи: прошлое вне нашей власти, мы живем с ним, и несем его в себе. Будущее непостижимо для нас, но сущность вещей неизменна. И третье – Том сделал паузу – настоящее столь мимолетно, что говоря фразу, я начинаю ее в прошлом, а кончаю в будущем» - Том остановился, сам не понимая, зачем это сейчас сказал.
- «Хех, Том. Пообщался бы ты хоть с Сократом, не пришлось бы тебе делать этот путь!» - Марк сделал серьезное выражение лица и продолжил – «Но ты прав в сути. Мы здесь не для пустых философствований. Хотя, к слову, в причинах своего путешествия ты и не прав. Я то знаю – он вновь усмехнулся – ты выбрался из плена, из которого нет выхода. У отчаяния нет обратной стороны…»
- «Ошибаешься, Марк! Надежда!»
- «Надежда… Это лишь пустой звук для меня» - почти искренне печально отвечал Марк.
- «У каждого должна быть надежда на прощенье, Марк. Она не может быть пустым звуком. Ведь все в итоге будет прощено…»
- «Тебе то откуда знать!» - озлобленно рявкнул Марк – «Тебе не дано это знание!» - а с секунду подумав, добавил – «Страж не говорит таких вещей»
- «Но ведь Марк был прощен»
- «Знаю. И я потерял часть своей силы, потеряв его. И потеряв тебя! Но если ты думаешь, что остановишь меня – ты глубоко заблуждаешься! Я – в буране. Я – на морском дне. Я – в темном углу детской комнаты! Я – везде, где есть одинокая душа! И пока люди… будут людьми, буду и я!»
- «Мне не надо останавливать тебя. Тебя можешь остановить только ты»
- «Рад, что теперь ты это понимаешь. Ведь я – везде. У каждого, хоть где-то в уголке души, есть место для меня» - Марк сделал паузу – «Теперь я вынужден признать, что останусь в этой снежной пустыне, и лишь моя тень, как и с времен самого заточения, продолжит витать по миру, а сам я буду здесь. Но ты видел будущее, и знаешь, что я вернусь! Да, этот день не сегодня. Но он настанет. Я – вернусь»
У Тома закружилась голова. Все вокруг поплыло цветными кругами, кровь барабанами стучала в висках. Он потерял сознание, и безвольно упал на пол.

Глава 10. Возвращение

Очнулся Том в хижине. Раскалывалась голова. Он ничего не мог понять, лишь потихоньку стали всплывать какие-то обрывочные образы. Он вроде ушел в буран, прошел пустыню… А потом было что-то странное… Но постойте: вот ведь хижина, в печке потрескивают дрова! Вот и лай собак за окном слышится. Стоп! Собаки!? Том сам не мог поверить в то что слышал привычные уху звуки жизни. Привычные, но такие забытые!
Ведь значит, «Норвик» прибыл!
Том выбежал на улицу, к дому действительно приближалась собачья упряжка.
…
Радостна была встреча Тома с семьей. И горько оплакивали его пропавших товарищей. Том и сам не верил, что он – жив, а они – нет. Именно не мог поверить в то, что он, собственно, жив. Ему все казалось, что это все не так. Что он вроде еще до сих пор где-то там, среди снегов.
Ему снились странные сны. Про Эдем, про Иерусалим, про странное далекое будущее. Про снежную пустыню… все было так реально. Он просыпался, или думал, что просыпался, и все это опять казалось ему сном.
А однажды, год прошел, или два, он нашел в своих вещах костяную дудку в бурых пятнах. И с тех пор он уже не мог быть уверен, что сны – это просто сны, или в то, что реальность – действительно реальна. Быть может, и это сон?
Он чувствовал холод. «Это хорошо. Значит, мир вокруг реален, я жив. Хотя… не значит. Стоп! У меня дежавю… Это где-то уже было…»
А еще он стал бояться темноты. Даже просто закрыть глаза ему было страшно. Он боялся остаться один, иногда даже на мгновенье. И чей-то голос его все время звал, звал, звал. Тихо так, откуда-то из уголка сознания. И Том не понимал, чей это голос зовет его во Мраке.