О кошках, и прочих, замолвите слово

О КОШКАХ, И ПРОЧИХ, ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО


Человаровы завтракали. Опять молча. Хотя это уже был шестой день траура и боль утраты несколько поутихла. Каждый смотрел в свой смартфон.
Отхлебнув любимого утреннего напитка, кофекао с лимоном, Георгий Васильевич начал озвучивать свои мысли:
- Послушай, что пишет ИИ-Алиса: «С точки зрения науки, кошки не способны на осознанное самоубийство. У животных отсутствует человеческое абстрактное мышление, необходимое для планирования и принятия решений о прекращении собственной жизни. Их поведение определяется инстинктами и физиологическими потребностями.» Ну, конечно, о промысле Божьем, откуда ей, искусственной, знать…
 
Дарья Михайловна оторвалась от своего гаджета и с удивлением посмотрела на мужа:
- Намекаешь, что наша Муза могла покончить с собой, как Анна Каренина?
- Светлогорцев навёл меня на эту мысль…
- Мне показалось, мы преодолели кризис и эта тема уже не актуальна…
- Вчера вечером я тоже так подумал, а сегодня чувствую, что не всё ещё осмыслил-осознал в этой истории… к тому же, я чувствую свою вину в её судьбе…
- Не знаю, мне не хочется думать об этом… и, уж тем более, кого-то винить… жизнь устроена так, как устроена… и не нами…
- А о чём тебе хочется думать?
- О насущных делах… опять пасмурно, обещают дождя… как столбы и лаги красить – заборное железо привезут, а у нас не готово… да и других дел полно – в огороде каждый день что-то меняется…

Георгий Васильевич посмотрел на жену из-под очков:
- Раз делать нечего, думай… погода располагает к этому, Бог даёт возможность приподняться над бытом… Пушкин любил такую погоду… и я люблю…
- А по-моему, тебе всё равно какая погода, лишь бы не работать… ты небось уже что-то насочинял…
- Есть начальные строки, но дальше не идёт… может поможешь?
- Давай, попробую…
- Слушай:

БПЛА, БПЛА – реальность века.
Куда нелёгкая уносит человека?
Куда он мчится без огляд по эскалашке…

- Дальше не идёт…
- Наверное, отдался тангалашке…
- Слушай, неплохо… очень даже неплохо… напомни, кто такой тангалашка – что-то знакомое?
- Так преподобный Паисий Святогорец называл дьявола…
- Беру тебя в соавторы…
- Спасибо…
- И всё же, давай рассмотрим все аспекты гибели нашей кисули…
- Ты устал, измучил себя скорбью… тебе развеяться надо…
- Как?
- Поезжай на рыбалку… а то и опарыши пропадут в холодильнике…
- В холодильнике не пропадут… я же говорил, мне жаль рыбу… тоже ведь тварь Божья – природа… не хочу делать ей больно…
- Ты что умнее апостолов – все апостолы рыбачили?
- Им есть было нечего… и семьи надо было кормить… ну, хорошо, поймаю, будешь готовить?
- Если мелочь, нет – не хочу костями давиться, а крупную приготовлю… кстати, мелочь хорошо едят соседские куры…
- Заметь, не я это предложил…
Дарья Михайловна мило улыбнулась:
- Хорошо, на Страшном Суде отвечу за тебя… рыба, по уровню развития, даже ниже курицы…
- Причём здесь Страшный Суд – я о радости текущего момента пекусь…
- Я тоже…
- Уговорила – часиков в одиннадцать поеду… а пока давай поговорим о Музе…
- Уговорил – давай… кто-то же должен уступить…

Георгий Васильевич улыбнулся – маленькая, но победа.
- Итак, что мы имеем?
- Помнишь, у Анны был рыжий молоденький кот, Лисёнок, от Трёшки?
- Помню, его тоже машина сбила, только в другой стороне…
- А помнишь, как его доминантный котяра, Кеша, гнобил, буквально выживал с территории, хотя вполне возможно, что сам был его отцом…
- Скорее всего, его отцом был этот рыжий – «террорист», который нашу третировал…
- Это неважно – они жили в одной стае, под одной крышей, из одной чашки ели…
- Как сказал, этот Владимир Евгеньевич, стая «воришек-гопников»… как всё у них закручено-замучено, прямо, как у людей…
- Не говори… но у них в этой стае полноценная жизнь…
- Да – они там влюбляются, женихаются…
- Скрещиваются…
- Мнда… всё-таки вы, женщины, жёстче, грубее мужчин…
- Мы сильнее… нам нельзя иначе – на наших плечах держится ваше земное существование…
- Ну, хорошо, пусть будет «скрещиваются»… но потом рожают, заботятся о потомстве – им некогда скучать-тосковать… посмотри, Трёшка, как ни глянешь, всё что-нибудь во рту тащит: то мышь, то ящерицу, то змею – вся в делах, в заботах… а что за жизнь была у нашей - сон да еда?
- Какая была, такая была… зато, наша питалась лучше…
- Чем же лучше?.. после того, как она ночью, инстинктивно поймает и съест мышку, или кого-то ещё, чем они питаются в дикой жизни, а потом придёт домой и вкусит этой нашей промышленной, сбалансировано-пакетированной снеди, её всегда рвало… или почти всегда…
- Она городская кошка, она была воспитана на этой еде, в этой культуре… а эти – полудикие, и домашняя кормёжка у них другая…
- Правильно, Анна не может позволить себе все эти кошачьи хрустики и вкусняшки…
- Неправда, сухой корм она им тоже покупает…

Человаров вышел из-за стола и стал ходить по комнате, руки за спину.
- Вчера пересматривал фото и видео… – голос его дрогнул. – Вспомнил, как я роды у неё принимал… ты тогда уехала на неделю в Москву, что-то помочь детям, а она была на сносях, вот-вот родит…

Он замолчал, подошёл к окну, смотрит на краснеющую калину. Справившись с комом слёзности в горле, не оборачиваясь, продолжил:
- Потом ты приехала, и мы обманули её… отвлекли, заманив едой в другую комнату… и пока она ела, мы взяли котят и пошли, закопали под деревом…
- Все так делают… иные подождут пока подрастут, потом вывезут, вывалят где-нибудь из машины, подальше от дома, на произвол судьбы… а ты представь себе картину, которая сложилась бы у Анны, если бы она не контролировала популяцию?..
- Представляю - сейчас десять, было бы сто десять… и заметь кошки стали её обманывать – рожают где-то в укромном месте, а потом приводят таких, каких уже не утопишь и живьём не закопаешь… но я не об Анне – я о нас… мы тоже городские… у нас психика отличная от деревенской…
- Не обольщайся, Анна тоже плачет, когда закапывает новорожденных… И когда Лисёнок погиб она, думаешь, не переживала, не рвала сердце…
- Кстати, я тут с ней разговаривал об этом Лисёнке… его ведь я тогда обнаружил – бегу по дороге, с фонариком на лбу, ночь, смотрю, лежит… прямо на разделительной полосе… он, кстати, тоже сватался к нашей Музке, у меня даже фото есть – они сидят на заборных столбах все трое: по середине Муза, слева Кеша, справа Лисёнок… я отнёс его на обочину, чтобы фуры не сплющили, потом Анне сообщил… ладно, я о другом – Анна говорит: сижу, разговариваю с Трёшкой, спрашиваю её, помнишь своего сыночка, Лисёнка?, она смотрит на меня понимающими глазами, вот-вот заплачет… вот так, а учёные всё мучаются вопросом: есть интеллект и абстрактное мышление у природы или нет?..
- Может тебе сердечных капель накапать?
- Не надо, а то привыкну ещё… я подумал, а ведь наша тоже могла помнить свои роды и своих котят… как она металась, обнаружив пропажу – думаю, это был для неё незабываемый стресс… да-а-а… а потом мы лишили её материнства, чтобы она не беспокоила нас больше своими котятами…

Дарья Михайловна тоже вышла из-за стола и стала собирать посуду.
- Вот скажи, к чему ты заводишь эти разговоры?.. пора уже успокоиться… не вернёшь, не воскресишь – только вымотаешься весь…
- Хочу осознать всю глубину своего греха, весь ужас всех аспектов её гибели…
- Зачем?
- Мне надо… я свою вину никак не могу проглотить… ей было скучно с нами… а во дворе стрёмно… а последнее время и вовсе – старый забор сломали, а новый ещё не сделали… Светлогорцев зашёл, как себе домой, а что говорить о зверях… Витя рассказывал, когда я ему рыбу сдавал для курей: буквально вчера выхожу, говорит, из дома, смотрю, возле бани собака мечется, что-то вынюхивает, уши огромные, морда острая, худющая, как палка, а потом смотрю, кончик хвоста белый, думаю, это же лиса, а вдруг бешенная, у нас же был такой случай, отцу уколы кололи, бегу в дом, хватаю ружьё, на ходу заряжаю, выскочил за калитку, а её уже и след простыл… 
- Думаешь, если бы наша усадьба была обнесена глухим каменным забором, метров пять в высоту, Музе было бы спокойнее и не так скучно?
- Разумеется, нет… это было бы не многим лучше чем жизнь квартирных стерилизованных кошек.. думаю, она уходила всё дальше и дальше от дома не только потому, что там ей было относительно безопаснее, но и интереснее – она находила там новые запахи, новые вкусы, новые впечатления… едешь на велосипеде, смотришь, змея переползает дорогу, или ящерица спешит на другую сторону – зачем, там что, кузнечики слаще?..
- Значит слаще, раз бежит…
- Вот именно… Человек, в этом смысле, самая одарённая из всех Божьих тварей – у него есть руки, которыми можно реализовать идею, и тем самым развлечься, улучшить настроение, состояние, проявить таланты, применить абстрактное мышление, позволяющее планировать дела… однако, этими руками и этим мышлением человечество само себя и задушит…

Дарья Михайловна посмотрела на часы.
- Всё, одиннадцать – ты на рыбалку собирался…

За ужином Георгий Васильевич делился впечатлениями от поездки на речку.
- Клевало так, будто природа изо всех сил пытается меня утешить… и утешила – побывал в новых местах, увидел иные красоты – за каждым поворотом реки, открываются пейзажи, отличные от предыдущих… но главное – общее впечатление – ощущение прозрачности, отсутствие границ… ты в природе, природа в тебе и всё наполнено щемящей нежностью – Любовью… и наша Муза во всём этом – её улыбка, её смирение, тактичность, неперечливость… встретил Прокопенко… Анатолия Петровича… слушаешь его и удивляешься, как ещё жив человек – весь в шрамах: три паховых грыжи, инсульт, пятнадцать остановок сердца, стенты в сосудах, пролом черепа, плоскостной рак горла… а теперь вот ещё и аппендикс удалили… ещё шов не затянулся как следует, повязка на животе, а он уже на речку приехал… правда на свей старенькой машинёшке, но всё равно, случись что... больше часа с ним проболтали… пять раз попрощались – никак, говорит, не могу тебя отпустить, и не пойму отчего, словно мёдом тебя намазали… может он чувствует моё состояние, а?.. может это и есть святость – Любовь же?
- Святость? – Дарья Михайловна отодвинула тарелку, вытерла салфеткой губы. – Откуда ей в тебе взяться: в церковь не ходишь, не молишься, с людьми не общаешься…
- А по чему ты решила, что я не молюсь?
- Когда молился, в доме ладаном пахло, голос твой слышен был: утреннее правило, вечернее, каноны читал, акафисты, псалмы, Евангелие вслух, всё на церковнославянском… а теперь что – джаз, стишки и пахнет рыбой…
- А Любовь?
- Какая любовь? Почитай жития святых, освежи в памяти – вот там да, любовь: пост, молитва, труды, скорби, какие нам и не снились… плачь о всём человечестве… а тут на кошке свет клином сошёлся…
- Но ведь любовь к природе – это тоже Любовь… а Любовь – это главная заповедь Христианства…
- Язычество это, Жора! Язычество – вот что у тебя! Ты – язычник!
- Жёстко…
- Зато правдиво.
- Пусть так – язычник… на преподобие и равноапостольство не претендую, но хотя бы в блаженстве ты можешь мне не отказывать?
- Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь… я устала, пойду спать… ты пойдешь?
- Нет – хочу бильярд посмотреть…

Девятого дня жизни без убиенной Музы Георгий Васильевич на рыбалку не ездил. Ливень хлестал так, что носа не высунешь. После обеда лёг спать и проспал больше двух часов. Проснувшись, почувствовал – отпустило. Ровно так же было со смертью матери. Только зимой.



29.07.2026