Типы мировоззрений и языковых культур

Познание всегда есть взаимодействие внутреннего мира человека со внешним миром. Мировоззрения различаются по тому, как знание оценивается.

Мировоззрение будет называться мировоззрением внутреннего (внешнего)  знания, если критерий знания в нем находится во внутреннем (внешнем) мире .

Например, философия Бердяева — это мировоззрение внутреннего знания, оно передает идею самопознания и саморазвития личности. Мировоззрение Нового Завета  - это мировоззрение внешнего знания, где сам Новый Завет, учение Иисуса - критерии этического знания.
 
Могут быть также мировоззрения хаоса, когда поведение человека можно описать как хаотическое. По-видимому, эти три типа мировоззрений (внутреннего знания, внешнего знания и хаоса) исчерпывают все типы мировоззрений.

Мировоззрения внутреннего знания для своего выражения используют  первообразы (архетипы),  связывающие  переживания со знанием. Мировоззрения внешнего знания не интересуются переживаниями.  Они используют первообразы, обозначающие  грехи и добродетели  для выражения этических идей.  Все эти  архетипы принадлежат к той языковой культуре, в которой мировоззрение выражено.

Например, философия Бердяева использует первообразы  "совесть", "дух" из русского языка.  Новый Завет использует первообразы  бедности, самоотвержения и смирения (как добродетели) , а также праздности и гордости (как грехи).

Бывают мировоззрения внешнего знания, в которых нет первообразов грехов и добродетелей. Например, даосизм требует, чтобы мудрец освободился от эмоций,   которые замутняют восприятие.  Истинное знание в этой философии требует приспособления к существующему порядку вещей. Это — философия внешнего знания, но в ней нет и первообразов греха и добродетели, поскольку мудрец не должен делать и моральных суждений.

Первообразы переживаемого знания, по-видимому, необходимы, чтобы выразить мировоззрение внутреннего знания: сложная идея о переживаниях как критерии истины должна быть исторически закреплена в языковой культуре, чтобы все носители этой культуры ее легко понимали.  Если  в языковой культуре нет первообразов переживаемого знания, ее носители  не представляют себе,  что критерий знания может  находится во   внутреннем мире человека.

Что произойдет, если человек,  в языковой культуре которого нет первообразов переживаемого знания, встречается с мировоззрением внутреннего знания, выраженным в другой языковой культуре?  Он или не поймет его вообще, или воспримет это чужое мировоззрение  как еще одно  мировоззрение внешнего знания с очень странными языковыми вывертами.   

Предпожим, что человек столкнулся с мировоззрением внешнего знания, выраженным в другой языковой культуре. Здесь тоже возможно непонимание, если это чужое мировоззрение аппелирует к первообразам греха и добродетели, чуждыми его собственной языковой культуре. 

Например, если в языковой культуре читателя есть только  первообразы переживаемого знания,  он не воспримет тяжелый физический труд как путь к просвещению.  Такому читателю не будет понятно, почему Раскольников увидел зарю нового дня на каторге..

Может быть, исторически наиболее важный пример непонимания цивилизации  и культуры произошел из-за того, что ранние христиане не могли понять иудаизм.  Иудаизм - мировоззрение внутреннего знания. Заповеди должны были быть "записаны на сердце", и  понятие "сердце" использовалось как первообраз переживаемого знания: человек должен был руководствоваться своим сердцем, и переживание  "радость сердца"  должно была означать для человека, что его поведение правильное.  Слово "сердце" использовалось в смысле близком к русскому слову "совесть".

Культура греческого  языка (язык Нового Завета) не содержит первообразов переживаемого знания. Это значит, что сам способ познания через переживание чужд носителям этого языка.  Поэтому ранние христиане могли понять иудаизм только как другое мировоззрение внешнего знания.  Для них иудаизм был религией закона. С их точки зрения, Иисус отменил закон и дал людям свободу. Но, если учесть различия языковых  культур, Иисус отменил упор на непосредственно  переживаемое знание (с первообразами   "сердце", "дух"), и заменил его на жесткие архетипы греха и добродетели.

Этот пример подчеркивает, что восприятие мировоззрения внутреннего знания встречает непреодолимые трудности для понимания в языковой культуре, не предназначенной для выражения такого типа мировоззрений.

Русский язык  позволяет выражать и мировоззрения внутреннего знания, и мировоззрения внешнего знания.  В то же время, в нем существуют языковые культуры , которые предназначены для выражения только одного типа мировоззрений.  То, что люди говорят на одном языке,  создает иллюзию взаимопонимания, которая ведет к трагическим последствиям. По традиции, русские критики принадлежат  культуре внешнего знания.  В то же время, многие авторы выражают мировоззрения внутреннего знания. Это приводит к тому, что интерпретации многих художественных произведений отражают взгляды критиков, а не авторов.

Можно привести пример романа  "Евгений Онегин" Пушкина.  Роман написан в мировоззрении внутреннего знания. Образ Татьяны передает   ее внутренний разлад, конфликт между ее подлинной сущностью и той личиной, которую она создает себе. Девушка была настроена на мистическое и сочувственное восприятие мира. Она была мало способна к светскому общению.  Но ее воспитание и круг  чтения сформировали у нее убеждение, что она должна удачно выйти замуж. Это побудило ее принять личину романтической героини для привлечения Онегина. Ложь Татьяны привела к тому, что ее "внутренний компас" оказался поломан.  Неспособная справится с пониманием реальности,  Татьяна все больше погружалась в фантазии, которые должны были компенсировать ее неудачи.

А критики пытаются понять роман, как передающий мировоззрение внешнего знания. Такие мировоззрения оперируют первообразами (хорошая девушка, плохая девушка), и также работают критики.  Они пытаются навязать Татьяне архетип влюбленной девушки, который должен вызывать одобрение читателей. Они игнорируют сложный внутренний мир  пушкинских героев и понимают их фантазии  буквально.  В результате роман кажется им внутренне противоречивым и незаконченным.

Мой главный вывод состоит в том, что  для понимания и сравнения мировоззрений, выраженных в  разных языковых культурах, требуется выявить те языковые средства (первообразы переживаемого знания и (или)   грехов и добродетелей)  на которые автор опирается для выражения своего мировоззрения.  Это позволит увидеть многие классические тексты по-новому, выявить подлинные намерения их авторов.