Скорпион и тысячи рук

Пути и сроки, которые определяет Всевышний, неисповедимы.

Зоя, приехав с мужем-инженером на большую стройку в небольшой городок, что затерялся в азиатских степях, мечтала о бесконечном лете, свежих фруктах и возможности подкопить на квартиру на родине. Но случилась беда — мужа не стало. Сорвавшаяся с высоты балка оборвала его жизнь… и мечты. Зоя осталась совсем одна в чужом краю.

И, если раньше она любила ходить на базар, чувствуя себя уверенно за надёжной спиной мужа, который знал язык и любил торговаться, то теперь, собираясь за покупками её всё чаще охватывали мысли: «А вдруг меня не поймут или обманут? А вдруг посреди этой огромной, чужой толпы мне станет плохо? У меня закружится голова, перехватит дыхание, я упаду — и никто не обратит внимания на одинокую чужестранку. Меня просто затопчут, и я умру в грязи».

Страх стал так силен, что Зоя перестала выходить на улицу, запершись в четырех стенах.

Живший неподалёку старый Анвар, заметил, что молодая женщина совсем пропала. Расспросив соседок, что иногда приносили Зое продукты, и прознав в чём беда, он задумчиво погладил седую бороду, а вечером не спеша, опираясь на давно иссохшую суковатую палку, пошел в сторону Зоиного дома.

За чаем он не стал расспрашивать, как той живется, а начал вроде как с новостей:
— Ты слышала, что вчера на базаре приключилось? Племянника Мустафы-тряпичника скорпион укусил...

Старик сделал глоток из пиалы, прикрыл глаза, словно восстанавливая в памяти картину, и голос его зазвучал тише и как будто тревожнее:
— Он упал, сжимая руками укушенную голень. Нога, пораженная ядовитым жалом с тыльной стороны, начала наливаться багровой синевой, но сам он никак не мог справиться с этой жгучей, как расплавленный свинец, мукой.

На мгновение гул базара смолк. Но, хвала Всевышнему, наши люди знают, что делать: торговец коврами прижал несчастного к земле, чтобы тот не дергался. Али-водонос сорвал с себя грязный шерстяной пояс и перетянул им ногу несчастного прямо под коленом, отсекая яду путь наверх.

Подбежавший уличный цирюльник, не раздумывая, полоснул острым лезвием по набухшей коже. Из надреза брызнула темная, густая кровь. Цирюльник, припав губами к ране, начал втягивать и выплёвывать отравленную кровь, пока торговец пряностями готовил зелье из растертого в кунжутном масле того самого скорпиона, которого мальчишки  забили камнями. Эту жгучую мазь втирали в рану, пока дервиш у головы несчастного шептал древние слова спасения... 

Анвар замолчал, отпил немного чаю и уже тише продолжил:
— Я вот что думаю, Зоя... А если бы этот скорпион укусил парня не на базаре? Если бы он, скажем, сидел один в своем запертом доме, за высокими глиняными стенами?

До голени он дотянуться бы не смог. Отсосать яд некому. Пока бы он дополз до двери, пока бы соседи услышали его стоны сквозь запертые окна... Лекари нашли бы уже остывшее тело.

Одинокий дом не спас бы его, Зоя. Дом стал бы его могилой. А шумный базар — спас.

Старик посмотрел на притихшую женщину своими мудрыми глазами:
— Люди часто прячутся в четырех стенах, думая, что одиночество — это их безопасность. Но когда ты слаб, дом сам может стать ловушкой.

А базар... базар только кажется чужим и пугающим. На самом деле это тысячи рук, готовых помочь, поддержать и подать нужное лекарство…

Никто точно не знает, то ли слова старого Анвара сыграли свою роль, то ли Зое что-то сильно понадобилось, но на следующий день они встретились на том самом базаре.

Прежде чем подойти к старику, девушка долго смотрела, как тот общался с продавцом фруктов, неспешно перебирая большие красные яблоки.

Лёгкий ветер шевелил её платок, но она, казалось, этого совсем не замечала…