Подвиг портного Иосифа

Мы сидели на скамейке в маленьком сквере. Из небольшого монреальского кафе неподалеку пахло кленовым сиропом и ароматным кофе. Мой канадский приятель Сэм — внук польского иммигранта — крутил в руках сигарету (в те времена в парках еще можно было курить) и улыбался своим мыслям.
— Все обычно гордятся дедами-танкистами или летчиками, — начал он свой рассказ. — А у моего дедушки Иоси была другая война. Но, поверь мне, его сноровка и талант спасла ему жизнь.
Когда в 1939 году нацистская Германия оккупировала Польшу, Иося был молод и прекрасно понимал: нужно бежать. Спасение было за рекой — на советской стороне. Главной водной преградой и символом этого спасительного перехода стала река Западный Буг. Люди переплывали ее на лодках, переходили вброд, а когда начались заморозки — перебирались по льду.
Вместе с парой друзей Иося решил использовать этот единственный шанс на выживание. Места в лодке ему не хватило, и он бросился в ледяную воду. Придерживаясь за край лодки, в которой сидели его товарищи, он плыл изо всех сил, пока на том берегу его не подхватили советские пограничники.
По законам того времени парня быстро распределили: служит в советской армии. Можешь себе представить хрупкого еврейского мальчика, не говорящего по-русски, в советской армии тех лет? Но главное — он был спасен и жив. Ведь оставшиеся на польском берегу евреи, не рискнувшие переплыть реку, были обречены на смерть. Уже после войны Иося узнает, что вся его семья погибла, но в тот момент судьба вела его вперед.
Именно в этих условиях дедушка Иося и проявил свой главный талант. Он был портным от бога, хотя сам об этом еще не догадывался. В свое время он многому научился у отца, переняв секреты мастерства, поэтому в армии сразу попросился в швейную мастерскую. Ему повезло: офицер, оформлявший перебежчиков, отнесся к нему с добром и дал предписание в швейный цех. Иося быстро стал незаменим: кому сапоги подлатать, кому мундир ушить или гимнастерку залатать.
Но однажды на пороге мастерской появился сам генерал — и этот день перевернул всю жизнь Иоси. Хмурый, суровый военный смерил юношу взглядом и огорошил вопросом, который прозвучал как приказ:
— Жене нужен бюстгальтер. Сошьешь?
Надо заметить, что Иося к тому времени уже нахватался русских слов и худо-бедно изъяснялся, но тут он просто не поверил своим ушам.
«Боже мой... — померил про себя Иося. — Как я его сошью? Я же в жизни их не шил! А размеры? Как я буду снимать мерки с генеральской жены, это же уму непостижимо!»
Генерал, заметив ступор парня, позвал в  супругу, которая все это время стояла у двери. Женщина под стать генералу — высокая, крупная, пышных форм. Военачальник схватил руку Иоси своими огромными мозолистыми пальцами, прижал его ладонь к груди супруги и сказал: — Вот, смотри — в самый раз. Запомнил размер? Действуй.
Отступать было некуда. Всю ночь дед Иося не смыкал глаз. При свете тусклой лампы он чертил выкройки, мерил, поглядывая на собственную ладонь, прикидывая на глаз эту «генеральскую грудь» и перенося свое воображение на ткань. Он отчаянно пытался не ударить в грязь лицом. Страшно было подумать, что будет, если генеральше не понравится.
На следующий день состоялась примерка. Супруга военачальника надела обновку и... пришла в дикий, неописуемый восторг! Работа была идеальной.
С этого самого момента и до самого конца войны у Иоси появилась важнейшая стратегическая задача. Он стал главным и единственным мастером по пошиву бюстгальтеров для всех женщин полка — от связисток и медсестер до самой генеральской жены.
— И вот, — улыбнулся мой приятель, выпуская сигаретный дым, — когда деда Иосю на старости лет спрашивали: «Ну, расскажи, что ты делал на войне?», он гордо выпрямлял спину и отвечал: «Что-что... Бюстгальтеры шил! И поверьте мне, в тот момент это тоже можно было приравнять к подвигу».

Солнце пробивалось сквозь листву деревьев монреальского сквера. Приятель затушил сигарету, и мы поднялись со скамейки.
Да, Дед Иося прожил долгую жизнь, перебрался в Канаду и до самых последних дней не выпускал из рук иголку. Он так и не стал героем фронтовых хроник, но для своей семьи остался главным победителем.
Сэм рассмеялся закончив свой рассказ, а я подумал, что дед Иося был абсолютно прав. Спасать женскую красоту посреди разрухи и ужаса войны — это, пожалуй, самый мирный и жизнеутверждающий подвиг, который только можно себе вообразить.