Зной

По парку идёт человек в гавайской рубашке, солнцезащитных очках Ray;Ban и шортах. На ногах у него баскетбольные кроссовки Nike Air Jordan первой версии. При такой густой жаре нелегко сохранять концентрацию; по парку он прогуливается, очевидно, не от «нечего делать». Мимо него спешно просеменил седовласый мужчина в костюмчике — не бедствует. Молодой человек, не теряя времени, свернул в рощицу, снял рубашку — под ней была белая футболка, — снял очки и обогнал мужчину. Выйдя из рощицы, он прошёл ему навстречу, врезался в плечо, извинился, похлопал по плечам, спросил, всё ли в порядке, ещё раз извинился и удалился. Дед остался без часов.

Если вы думаете, что наш герой — карманник, то думаете вы неправильно. Не то чтобы карманником он не был… Просто… по ходу истории поймёте.

Комната пять на шесть метров — стандартная, в общем и целом. В кругу сидят пять человек. Один из них представляется: «Меня зовут Дмитрий, я клептоман». Это наш главный герой. Он здесь по решению суда, после кружка анонимных… даже не знаю, как назвать: воров? Страдающих клептоманией? Сути дела не меняет. После собрания он пойдёт к психиатру, потом к психотерапевту. Не в один день, конечно, — всё по расписанию, строго в соответствии с требованиями в лечении таких случаев. По субботам у нашего горемыки исправительные работы. Работает он дворником.

— У меня нервы сдадут рано или поздно, — вполголоса произнёс Дима.

При таком зное долго работать не представляется возможным, только если вы не являетесь представителем каких;нибудь южных народов. Дмитрий таковым не являлся, вернее, не является: он жив и здравствует.

Кабинет психотерапевта. Дима сидит и молча смотрит на доктора.

— Сколько тебе лет? — спросил его психотерапевт.

— Семнадцать. Какая разница? Мне не нравится вся эта ситуация. Вы думаете, я от хорошей жизни занимаюсь этим? И мозгоправ вы такой себе… Ни черта святого, только государственные бабки тратите на бездарей вроде меня. Вы хоть Рубинштейна читали, неврологию Парфёнова?

— Выметайся, — доктор сказал, еле сдерживаясь. — Завтра в два.

— Пока, — ушёл радостный Дима.

На следующий день, пока Дима работал, к нему подошёл его надзиратель.

— Почему ты грубишь людям, которые хотят тебе помочь? Твой психотерапевт — очень уважаемый специалист, а ты ему словесно навтыкал и радуешься. Тебя ведь в тюрьму посадят, если ты не будешь соблюдать поставленные условия.

— Ладно, но мозгоправа можно другого?

— Нет, с этим будь. Я в тебя верю.

— Вы врёте, что верите, вы всем так говорите.

— Да, я говорю так всем, но я не вру.

— Ясно.

Дима, наверно, очень груб с людьми, которых не знает. Может, что;нибудь в его прошлом на это повлияло? Да нет, обычное прошлое: закончил одиннадцать классов буквально два месяца назад. Сколько вчерашних школьников становятся карманниками?

В школе учился нормально: ленивый, импульсивный. Учителя говорили, что за ним будущее, если возьмётся за голову. Так говорили про многих.

Семья самая обычная. Диму не посадили в тюрьму, потому что его посчитали клептоманом; после курса психотерапии он станет безопасным для общества.

Кабинет психолога.

— Ты скучаешь по отцу? — спросил психолог с присущей ему интонацией доктора.

— Да, — не ожидавший вопроса Дима оторопел.

— Не сдерживайся. Это травматическое событие, мы должны его проработать. Скорее всего, именно поэтому ты и начал воровать.

— Чувак, мне было типа лет 9–10, я мало что помню. Норм, что я на «ты»?

— Да, нормально. По;моему, ты не совсем понимаешь, что я имею в виду.

— Я знаю про травматизацию, что в сензитивном возрасте дети подвержены влиянию среды. Я отрицаю сам факт травмы.

— Ты очень упрям, для человека в твоём положении это чревато.

— Не пугайте, пуганый.

— У тебя большой потенциал, ты этого пока не осознаёшь.

— Плохо, что ваш потенциал уже исчерпан. Дальше судебного психолога вы не вырастете.

— На сегодня закончили.

Дома психотерапевт беседовал по телефону, вероятно, с коллегой.

— По моей теории, он сублимирует негативные эмоции из детства при помощи карманных краж. Угу, ясно.

Дмитрий отрицал, что причина его поведения — в детстве. Может, он правда клептоман?

Дима сидел на лавочке в парке, размышляя о своих личностных характеристиках. Карманные кражи — это лёгкий способ почувствовать себя круче, чем большинство, но не круче закона. Фрейд считал, что желание мужчины превзойти других исходит из его «внутренней» энергии. Ладно, это весело, конечно, но тратить единственный выходной на размышления о Фрейде и его девиациях не охота. По сути, самый примитивный способ почувствовать превосходство над другим человеком — это отобрать у него что;нибудь силой или хитростью. Дима выбрал нечто среднее: физическое воздействие имеется, но столкновения нет.

Дима встал с лавки, пошёл по тротуару и, как в мюзикле, пританцовывая, он совершенно неожиданно для себя попал под велосипед. Не убился — уже хорошо. День хуже, чем ожидалось, но лучше, чем могло быть.

Выходной кончился.

Рабочий день, во время которого Дмитрий усердно отрабатывал свои грехи перед обществом. Он думал о предстоящем сеансе у психолога. Что ему сказать? Снова что;нибудь едкое? Или на этот раз сказать правду: что он скучает по отцу, что он чувствует себя брошенным в мире, полном неизвестных и враждебных вещей и существ. Метель асфальта он представлял так, будто был небожителем: подметал облака, поля, и ничего враждебного в мире не осталось бы.

— Ну, мой друг, будем юлить или работать?

— Будем, — иронично подметил пациент поневоле Дима.

— Ты, наверно, думаешь, что я просто зарплату отрабатываю. Не без этого, конечно, но помочь таким, как ты, для меня важнее.

— Ясно. Знаете, это, наверно, хорошо. Наверно, вы даже правы: мне нужна помощь.

— Ну, повествуй в таком случае.

— Вы же в курсе, что мир жесток и опасен, а человеческие существа нестабильны? Они проявляют враждебность ко всем, кто не похож на остальных. Я вот не похож. Не потому, что по карманам шарюсь, а потому, что стараюсь заглянуть вглубь человеческой сути. Остальным это не интересно. Я искренне не понимаю, почему всем плевать на то, что происходит в голове у нас.

— Знаешь, люди не любят сложностей, им не требуется объяснений. Чтобы узнать, как работает телефон или компьютер, достаточно пяти минут в поисковике. Но человек сложнее, чем техника: для его понимания нужно больше, чем поисковик. А это сложность. Но ты — один из тех, кому сложности вроде этой по плечу. А людям нравится не обязательно.

— Я… подумаю над вашими словами.

А подумать было над чем. Так же говорил Диме отец.

— Посмотри бы вузы какие;нибудь, бандит, бляха;муха, — мама почти приказала Дмитрию.

— Окей, — буркнул Дима.

Листая списки, Дима ничего интересного, разумеется, не нашёл — или не хотел находить.

Решил поинтересоваться у психотерапевта насчёт института. Мама думала, что из Димы получится замечательный прокурор, но, учитывая его проблемы с законом, это представлялось невозможным.

— Здравствуйте, я тут хотел спросить… Вы же, по идее, хорошо людей анализируете? — нерешительно поинтересовался наш герой у психолога.

— Ну, хотелось бы так полагать.

— Как думаете, на кого можно мне поступить, учитывая мои способности?

— Я бы, конечно, рекомендовал тебе идти на психолога: у тебя способности.

— Ясно.

— А что тебе не нравится в предложении?

— Да меня не привлекает возможность промывать мозги людям, — парировал Дима.

— Я не промываю людям головы, я наталкиваю их на правильный путь размышления. Став психологом, ты сможешь объяснить большому количеству людей, как важно понимать друг друга, как важно знать, как работает наш разум.

— Я подумаю.

В очередной раз подметая тихие улочки города «Н», Дима вспомнил, как один умный человек назвал депрессию «засухой души». Когда начинается зной, то живительная влага из земли пропадает. С человеком так же. Диме показалась неплохой идея добродетели. Помощь людям — это дело, которое спасёт его от «засухи». В конце концов, отец хотел бы этого.

— Вы подали мне интересную идею. Я подал документы. Повезло, что я сдавал биологию.

— Молодец.

— Спасибо…