Смертная и Король Слов

***
«Это было давно. Это было однажды. Это однажды случилось. Он это почувствовал. Он это узнал. Он это увидел. Он увидел это собственными глазами. Вот оно! Он написал одно слово, затем ещё одно. Он написал одно предложение, а потом ещё одно, а потом ещё и ещё. Он заволновался, и его волнение удивило его самого. Но самым волнующим было то, что они послушались его. Слова! Слова, которые он написал, и даже те слова, которые он подумал, и те слова, которые он прошептал, и те, которые произнёс, и те слова, что он прокричал…»

***
Я представлял, как она держит в руках телефон и слушает. Она молчала, и я слышал её дыхание. Я так хотел, чтобы она сейчас была рядом. Я, наверное, был бы самым лучшим рассказчиком на свете, если бы она была рядом сейчас. Именно эту сказку, о Короле Слов, о том, как он явился однажды в миры, о том, что было с ним, о том, что с ним будет, я так хотел ей всегда рассказать.

***
«И он плакал, внимая строгим осуждающим взглядам: "Нет, нет! Таких слов не бывает, таких слов нет, такие слова непроизносимы, что же ты опять написал!"

Он не верил этому, но получал ещё и ещё удар за ударом: "Нельзя, нельзя столько раз повторять одно и то же, посмотри, что же это такое, это смешно, это невозможно прочитать!"

Но музыка слов внутри него была сильнее всех внешних смешливых взглядов, а их улыбки важнее иронии его сверстников и учителей. И он прятался в тёмных углах, записывая и повторяя раз за разом, десятки раз, сотни раз, тысячи раз одни и те же слова, такие тёплые, такие радостные, такие бесконечные и добрые, дружественные и сильные, удивительно прекрасные слова…»

***
«Это было на самом деле? - спросила она. – Или ты опять всё придумал?»
Я не знал, что ответить ей, и промолчал.
«Хорошо, - сказала она тогда, - рассказывай дальше».

И я продолжал: "Зачем? Зачем тебе это нужно? Не проще ли жить, не зная ничего о словах? Нужно ли защищать их, нужно ли волноваться о них, ведь жили же они тысячелетиями без своего Короля, и не погибли?" - говорили ему те, что называли себя его учителями. – "Зачем им Король? Нужен ли он? Нужен ли он этому миру?"

«Ну как это нет, думал он, оставшись наедине с ними, со словами, вот они, они плачут, они рыдают, они требуют, чтобы их написали, чтобы их высказали. Написали именно так. Высказали именно так. Нельзя иначе, они живые, слова. Если их не напишут, они же умрут. Нельзя, нельзя, чтобы их никто не прочитал...»

***
Я не знал, понимает ли она меня. Скорее всего, нет, она не понимала. Но она слушала, и даже если желания Короля Слов были непостижимы для неё, она прекрасно разбиралась в интригах свиты Короля. Или могла разобраться. Если бы захотела.

И я продолжал: «Был ли у него повод усомниться в этом? Тысяча поводов. У него была тысяча поводов. Были ли у него доказательства? У него не было доказательств. У него были только они. Слова. Они всегда были рядом, они шли за ним многочисленной свитой, разные, совершенно разные, гордые, сильные, трусливые, неряшливые, смешные, серьёзные, известные и неизвестные, очень-очень разные, невозможно послушные, улыбающиеся ему, любящие его слова…»

***
«Какая прекрасная ночь, - она прервала меня. – Завтра я желаю услышать продолжение. А сейчас твоя принцесса хочет спать. Я – смертная. Даже если я одна из твоих героев».

«Пока-пока», - откликнулся я. «Пока-пока», - прошептала она.

Я подошёл к окну и отодвинул штору. Ночь. Действительно, ночь. Разве могло быть иначе?

***
Она не позвонила мне на следующий день. Она выключила телефон. Она не появилась в Сети. Она удалила аккаунт. Наверное, это произошло. То, чего я так не хотел. Это случилось. Я знал, что рано или поздно это случится.

Я сидел во мраке за письменным столом, окружённый грудами чёрных книг, издали глядя из тьмы на ярко освещённую шахматную доску, словно бы они, мои герои на шахматной доске, могли ожить и хоть что-то сделать сами. Без меня.

Я не мог закрыть глаза и заплакать. Я встал из-за стола и взял в руки кисти. Кажется, надо было жить. Надо было выжить.

***
За все прошедшие дни и ночи фигуры не переместились. Возможно, они остались там навсегда. Я знал свои возможности. Я знал её преимущества. Я не знал, почему она внезапно вернулась. Я не знал, почему она так же внезапно исчезла, не завершив игру.

Я выключил лампу над шахматной доской, сорвал с планшета незаконченную акварель, сел к компьютеру, открыл один из своих бесчисленных форумов, словно книгу, и написал: «Он лежал в грязном снегу, и у меня не было сил оттащить его дальше. Я сидел рядом с ним, а там, у горизонта, в бесконечно и безнадёжно глубокой дали кровило закатом всемогущее и равнодушное Солнце...»

Затем я зашёл в другую книгу, точно в другую жизнь: «Я в одиночестве сидел в зимней тьме на автобусной остановке. Я не плакал, нет, этого не было. Я и не думал плакать. Я терпеливо ждал, когда же кончится эта ночь, когда же он приедет за мной, мой тёплый и яркий утренний автобус, когда же он заберёт меня отсюда...»

В третьей жизни я написал, смеясь: «Они пели ему, они улыбались, они снова и снова просили его, и он улыбался им в ответ, зная, что он поможет им стать высказанными и написанными. И абсолютная жестокость, и абсолютное зло, и всеобщая любовь, и идеальный мир – всё было в этих словах, всё было в его власти, потому что Вселенная слов оказалась послушной ему. Но он всё ещё сомневался. И тогда слова сами сказали ему об этом. Сначала удивлённым и восторженным шёпотом. Затем громче и ярче, и, наконец, это полилось на него рекой, бурным и радостным потоком: «Король! Король! Король Слов явился в наш мир!»

Я представил, что они, все мои герои, однажды могли бы явиться ко мне, по очереди или все вместе, и потребовать отпустить их, дать им свободу.

«Ты же знаешь, - сказали бы они мне, ты же всё знаешь!»