Фелитар

Воздух

В девяностых Борис Федитар был королем подземного перехода. Он менял доллары по курсу, который придумывал сам за секунду до сделки, и его пальцы пахли типографской краской и чужим потом. Тогда он не знал, что самый ценный актив — это доверие, и что его можно продать дороже любой валюты. Первый срок он получил за «крысятничество», но в тюрьме, среди шулеров и фальшивомонетчиков, он постиг высшее искусство: делать деньги из воздуха. Не печатать, а именно создавать иллюзию их существования.

К нулевым Борис вышел с чистой биографией и грязными руками. Он регистрировал фирмы-однодневки с пафосными названиями вроде «РусСтройНефтеГаз», рисовал голограммы на поддельных лицензиях и находил инвесторов, которые были готовы отдать последнее за возможность прикоснуться к трубе. Вертоградский попался на эту удочку одним из первых. Он носил Федитару заначки, брал кредиты в банках, где ему уже отказывали, и верил в нефтяные вышки, которых не существовало. Когда пузырь лопнул, Вертоградский остался с пачкой фантиков, долгами и коллекторами, которые были вежливее, чем сам Борис.

Прошло больше десяти лет. Время залечило раны, но оставило шрамы. Вертоградский, остепенившись, стал цифровым писателем — создавал миры в текстовых редакторах, где всё было честно и предсказуемо. И вот однажды в кофейне его лучший друг, музыкант Евгений, человек с тонкой душевной организацией и тугим кошельком, рассказал странную новость.

— Представляешь, этот Федитар снова объявился, — сказал Женя, крутя в пальцах чашку. — Звонит мне. Предлагает войти в новый нефтеперерабатывающий проект. Бизнес-план — как в учебнике, цифры красивые. Но главный козырь: он завещает мне свою квартиру, если я вложусь. У него, говорит, нет детей, мне всё и отойдет.

Вертоградский, услышав знакомую фамилию, почувствовал, как по спине пробежал холод. Он видел этот спектакль десять лет назад. Он знал, что «завещание» — это просто еще один пункт в сценарии Федитара, чтобы заманить новую жертву. Но вместо того, чтобы отговорить друга, Вертоградский вдруг улыбнулся. В его голове загорелась лампочка. Не лампа накаливания, а прожектор озарения.

— Женя, — сказал он тихо. — Играем. Только по нашим правилам.

Евгений, доверившись чутью друга, согласился. Он вышел на связь с Федитаром, изображая из себя богатого, но эксцентричного мецената. Вертоградский тем временем подключил к делу своего влиятельного знакомого Михаила, человека с холодным взглядом и большими связями. Михаил согласился войти в долю под «конский процент» — условия, от которых у Федитара загорелись глаза. Мошенник клюнул. Он заглотил наживку вместе с крючком.

Борис получил деньги, сделал вид, что всё идет по плану, а через неделю просто испарился. «Ноги» унесли его далеко за границу, в страну без экстрадиции, где он планировал доживать старость припеваючи.

Но он забыл, что мир изменился. Теперь мало было просто исчезнуть. Михаил был не из тех, кто прощает долги. Его люди, похожие на сотрудников спецслужб, но без бейджей, нашли Бориса даже там. Федитара привезли обратно в промозглую Россию. Он сидел в комнате с обшарпанными стенами, смотрел на два паспорта — свой и Евгения — и понимал: двойное мошенничество доказано. Срок ему обеспечен. А может, и не один.

И тогда Борис сломался. Он подписал все бумаги, переоформил заветную квартиру на Евгения, чтобы хоть как-то смягчить приговор, чтобы хоть что-то оставить в этом мире, кроме дурной славы.

Квартиру продали в тот же месяц. Вырученных денег хватило, чтобы с лихвой закрыть долг перед Михаилом и еще осталось на «стартовый капитал».

Евгений зашел в студию звукозаписи и купил новые мониторы, на которых теперь сводил свой первый сольный альбом. Это был не просто бизнес-старт в музыке — это был глоток свободы.

А Вертоградский, глядя на уходящий за горизонт самолет (в котором, возможно, летел куда-то в теплые края обнищавший Борис), сел писать свой новый роман. Он назвал его «Воздушный замок». И в этом романе жулик, спустя годы, искренне раскаялся, а добродетель восторжествовала. В жизни вышло иначе, но в мире цифрового писателя Вертоградского всё было именно так.

Главное, что двое друзей, прошедших через ад иллюзий, наконец-то получили билет в реальность. Один — через ноты, другой — через слова. Бумага, которая раньше была в руках у Федитара фальшивкой, стала для них холстом.