Сказка показанная на ночь Продолжение 2

Часть 20

Благодарность

Ещё утром Лёха принёс Йинегу тёмного вина из особой бочки. Старик очень любил его. Лёха очень удивился увидев во дворе за столом Йинега и Линкса. Оба уже в изрядном подпитии, весёлые и беззаботные. Они почти одновременно оглянулись на вошедшего, потом почти одновременно удивлённо воскликнули:
- Студент? Заходи! – басом пророкотал Йинег.
- Алекс? Здесь? – Линкс даже икнул от удивления.
- Вина принёс? Хорошо! Но, я не заказывал – удивился Йинег.
Лёха осторожно поставил бочонок на стол:
- Здравствуйте, Йинег! Здравствуйте Линкс! Хозяин прислал вина. Сказал «всё равно скоро пропадёт», а так Вы может быть поможете ему когда-нибудь.
- У Яго хорошее вино. Садись с нами, студент. Будем завтракать. Пир во время чумы!
Лёха присел. Позавтракали. Потом пообедали. Но, когда Лёха понял, что приближается ужин заторопился домой. Жалко, конечно, было расставаться с Йинегом и Линксом. Линкс очень интересно рассказывал, как он ушёл из дозора, как стал аналитиком, причём одним из лучших. При этом косился на Лёху и говорил, что не жалеет о том, что потратил тогда беленькую. И что очень благодарен тому, кто сделал его аналитиком. Йинег, скорее всего намёков не понимал, лишь сосредоточенно щурился пытаясь поймать ускользающую нить. Когда же Линкс вскользь упомянул о Лане, сердце Лёхи как то подпрыгнуло и на мгновенье остановилось. Линкс просто сказал, что хоть Лана и вышла замуж за Лака, всё же часто вспоминает туриста Алекса.
Уже близился час вечерней стражи. Но, даже вечер не принёс ожидаемой прохлады. Горячий ветер свистел где то в шпилях башен. По канавам шумели последние ручейки. Со стороны площади доносился какой то непонятный гул. Из любопытства Лёха решил посмотреть, что там творится. Повернув за угол, он увидел огромную толпу, словно все жители города Анд вышли на площадь одновременно. Все головы были повёрнуты в одну сторону, к Западным Холмам. И вдруг, бум! Словно что то взорвалось в горах и оттуда помчалась лавинообразная серо-коричневая масса. Громко закричали женщины, заплакали дети. Мужчины стояли, словно остолбеневшие. Лишь некоторые, словно не понимая, что уже не спастись начали метаться меж толпы, пытаясь найти хоть какое то укрытие. Лёха стоял и ждал. Вот сейчас маги поставят купол или пузырь и закроют город. Вот сейчас, сейчас… Но купола никто не ставил, пузырь не появлялся. Все сильные маги ушли, а слабые просто смотрели на лавину, словно в трансе. Стражники бросились открывать ворота и опускать мост. И не успевали. Лавина уже близко. Уже видна её серая пена с шапкой брызг, палки трава и мусор бешено крутящиеся в водоворотах. Рёв ниагарского водопада заглушает всё вокруг. Вот волна ударилась в переполненный ров с водой, словно норовистый конь встала на дыбы чтобы с торжествующим рёвом упасть на застывший город. И тут Лёха не выдержал. Вложив в образ пузыря все свои эмоции, страх перед стихией, злость на нерасторопных магов, непонимание он с силой махнул кулаком и представил купол, пузырь закрывающий город полной сферой. В то же мгновение огромный прозрачный пузырь бледно переливаясь всеми цветами радуги, упал на город. По ушам ударила тишина. Примерно так бывает, когда стоишь на вышке в бассейне. Где то внизу горланит малышня, ругается тренер, смеются девчонки. Прыжок! Мгновение свист ветра в ушах, а потом тишина. Где то далеко и неясно слышен шум пловцов, эхо от смеха, ругани и криков, и только отчётливо пульс сердца в ушах.
Мост застыл в полуопущенном положении. Вода закрыла пузырь весь до верха. Даже неба не стало видно. Сразу же потемнело. Народ на площади удивлённо и обрадовано выдохнул. Несколько секунд тишины и потом площадь взорвалась радостными криками. Спасены!
На следующий день Лёха отправился к воротам посмотреть, что же он такое сотворил. Опасаясь, чтобы не вызвать подозрений хотел незаметно прошмыгнуть. Куда там! По всему периметру ходили жители города. Весело болтали о чём то, лузгали семечки, трогали пузырь, иногда осторожно стучали костяшками пальцев. В толпе уже бегали мальчишки- лотошники. Продавали пирожки и мочёные яблоки, наливали вино из бочонков. Лёха вдруг вспомнил океанариум, где они были с отцом. Там, где за толстым стеклом, где то над головой плавали всякие рыбы, осьминоги. Здесь осьминогов не было. Над головой бурлил поток. В нём хаотично проплывала мёртвая живность волки, зайцы, крысы. Иногда проносились ветки, кости, скелеты. Видно где то размыло кладбище. В грязном полумраке крутясь в водовороте промчалась тачка, бестолково крутя ручками, потом плетёная бутыль вина. В ушах словно ватные шарики. Звуки слышны глухо как издалека. Он подошёл к пузырю и приложил руку. На ощупь она была холодная и напоминала плексиглас. Ему вдруг показалось, что пузырь держится из последних сил. Он позволил магии пройти через себя и направил её на усиление стенок. Ну, вот стена держится крепко. Может на сутки – двое хватит.
- Знаешь, в городе ходят слухи, что Каин одумался и решил спасти своих горожан.
Лёха дёрнулся и обернулся. За спиной стоял и улыбался, неслышно подошедший Линкс.
- Но, я давно уже знаю кто спас город. Я не успел заметить, когда ты ставил защиту. Ты колдовал так сильно, что вспышка меня ослепила. А когда ты стал её укреплять я увидел сразу.
- Но, Вы же не…
- Не бойся я тебя не выдам. Во первых, советник Мах ещё не отменил своего разрешения на колдовство, во вторых, я тебя очень уважаю, ну и в третьих… ты меня спас. А это мне дороже всего.
Он подмигнул и исчез в толпе, продолжавшей оживлённо галдеть, глядя на стенки защиты.
Советник короля Мах не желал умирать в сознании. Уж если встретить смертный час, то во сне. Он сидел в своей опочивальне за столиком уставленных дорогим заморским вином. И молча смотрел на бутыль синего стекла. Хорошее вино. Одного стакана обычно хватало, чтобы вырубить здорового мужика. А в бутыли будет стакана три. Когда с гор донёсся грохот, Мах побледнел, схватил бутылку и одним длинным глотком выпил всё, до дна. К исходу третьего дня он проснулся. Тяжело больной, с трясущимися руками и сильной головной болью. Камердинер еле-еле разбудил.
- Наипочетнейший… Наипочетнейший Мах, проснитесь…
- Что тебе нужно, недостойный?
- Пора приступать г государственным делам.
- Мы ещё живы? Это почему? Я не отдавал такого приказа!
- Наипочетнейший Мах, мы спасены. Какой то сильный маг поставил защиту. Почти три дня город стоит под пузырём. Все живы! В городе слухи, что это Каин одумался и спас город.
- Бред! Бред! Ерунда! Каин мой личный враг! Он никогда не станет спасать меня. Ищите! Ищите того, кто это сделал. Тысячу жёлтеньких кто поймает этого… этого…
- Героя?
- Идиот! Этого висельника! Он посмел колдовать без моего разрешения!
- Наипочетнейший, он спас город, Вас, всех…
- Молчать! Он преступник! Я его в бараний рог… на галеры!
Утром, как обычно, Алекс отправился проведать свой пузырь. Ну, вот и всё, подумал он. Пузырь можно снимать. За ночь вода почти вся ушла. Ров хоть и был полон, в город уже вода не зальётся. Пузырь стал почти прозрачным и яростное солнце светило что есть мочи.
- Хватит, ты больше не нужен – сказал Лёха тихонько.
В воздухе еле слышно, дзинькнул колокольчик, пузырь исчез. Только лёгкая водяная пыль упала с неба. Ухнул недоопущенный мост соединяя два берега.
- Знаешь Алекс, мне нелегко это говорить…
Лёха стремительно обернулся. Линкс, как всегда подошёл незаметно.
- Но, понимаешь, за тебя назначена награда… тысяча жёлтеньких. Это огромная сумма. Мне такого не заработать и за год. Прости меня, ещё раз…
Он медленно говорил, а Лёха не сводил глаз с руки Линкса. Она медленно двигалась к чехлу на поясе, из которого торчала палочка. Время остановилось. Мальчишка понял, что будет дальше. Линкс его парализует, а потом доставит во дворец… за тысячу жёлтеньких. Он тут же представил Линкса спелёнутого как мумия невидимыми бинтами. Потом метнулся к стоящему неподалёку фантому кареты. Время дёрнулось и помчалось бешенным аллюром. Мгновение, которое потребовалось ему чтобы создать образ хозяина фантома показалось вечностью. Но, аналитики не ходят по одному. Из-за ближнего дома уже мчались трое в остроконечных шляпах поднимая пыль на быстро подсохшей дороге. Один на ходу вынимал палочку, второй остановился и присев на колено целился в Лёху раскрытыми ладонями. Беглец мгновенно поставил защиту за спину, потом вспомнил про Линкса и снял с него бинты. На огромной скорости он проскочил ворота. В защиту сразу же ударилось несколько шаров. Бум! А защита тихонько среагировала, дзинь! Он уже мчался над полем и не видел как заполошно маги седлали кто на что горазд. Кто метлу, кто швабру, а один даже приспособил старое кресло. И вся эта пёстрая компания шумной кавалькадой мчалась за Лёхой. Только Линкс не мчался. Он стоял и смотрел вслед Лёхе, не двигаясь и тихонько улыбаясь.
Ветер свистел в ушах под фантомом сплошным ковром летела серая весенняя земля. Иногда попадались озерки грязной воды и обдавали фантом брызгами. Погоня, отставшая было поначалу, начала тихонько догонять. Пафосный, но неповоротливый фантом не желал лететь быстрее. Эх, дверь бы сейчас! Прочитал заклятие и ушёл. Только его и видели. А потом, вдруг вспомнились слова Линкса «…При переходе из одного мира в другой, происходит множество метаморфоз. Люди могут стать гигантами или карликами, змееголовыми или кентаврами. А ты как вошёл, так и вышел. Закономерности никто не может определить. У нас есть даже летающие люди. Туристы называют их феями и просят исполнить их желания. А те не умеют. Они обыкновенные ,как и все…» Не хочу быть змееголовым. Но, на галеры тоже как то… ему вдруг отчётливо вспомнилась дверь в которую они с отцом и дедом входили на Заставе. И, о чудо! Перелетев через очередной холм, он увидел в низине дверь. Обычная такая. Именно в такую они и входили на заставе. Фантом сделал красивый вираж и Лёха спрыгнув у самой двери сосредоточено начал водить рукой по краям «Эс ту кроти ту морфи…». Он уже провёл по последней грани, когда из-за холма с криками и улюлюканьем, в предвкушении близкой добычи выскочили маги и аналитики. Лёха распахнул дверь. За дверью не было никакого пейзажа. Там клубилась тьма. Непроглядная и страшная. Уже не видя, а скорее чувствуя в метре от себя чью то руку он качнулся ближе к проёму двери. В тот же миг словно ураганом втянуло его внутрь. Тот, что хотел схватить беглеца за шиворот лишь схватил ручку захлопнувшейся двери. Но, уже через мгновение ручка исчезла, как исчезла и сама дверь.

Часть 21

Дома

Ну и обстановочка. Это куда же он попал? К великанам, что ли? Дощатые полы длинные, как аэродром. Щели такие, что в них можно спрятаться. Табурет как девятиэтажка. А уж стол и того больше. Веник в углу как опушка леса. Паутина как верёвки и канаты на нём. Стоп! Паутина не может быть канатом. Паутина и в Африке паутина. Значит… Вокруг всё нормальное, просто он стал маленьким! Наверное, где то около сантиметра ростом. Как же быть теперь? Вдруг не кстати вспомнилась сказка про Нильса. Эх, сейчас бы того гнома! Нет, гном теперь он. Гном легко превращал Нильса в маленького, а потом в большого. А сам не мог. Неужели и ему всю жизнь быть таким? Ни зачто! Всё! Нужно сосредоточиться и настроиться. Лёшка начал вспоминать всё чему успел научиться. Думал, экспериментировал, проверял, не замечая смены дня и ночи. Иногда выдохнувшись незаметно засыпал. Колдовалось гораздо хуже, чем там. В том мире весь воздух, казалось был пропитан магией. А здесь приходилось напрягаться. Как то ночью из одной норки выскочила мышь и увидев маленького мальчишку длинными прыжками помчалась к добыче. Однако, в последнем прыжке мышь на мгновение ослепла от вспышки, а когда прозрела, увидела, что стала меньше добычи в несколько раз. Лёшка довольно улыбнулся, алгоритм работает. А чтобы она не сбежала поставил вокруг неё силовое поле. С появлением «лабораторной мыши» дела пошли быстрее. Было на чём испытывать методику превращения. Мышь дёргалась, орала как сумасшедшая, но вырваться из поля не могла. Чтобы она не мешала думать волшебник просто лишил её голоса. Теперь она могла только шипеть, правда весьма эмоционально. Иногда он просто готовил себе что-нибудь поесть и выпить. Не забывал и про «коллегу». Бросал ей какие то огрызки. Наконец, наступил час, когда он смог увеличить мышь до приемлемых размеров. Получилось! Теперь надо на себе. Но, только он начал колдовать, как сильная боль залила всё его тело. Но, останавливаться нельзя, и он стиснув зубы тянул, тянул…
Когда пришёл в себя увидел, что лежит на полу. Рядом в силовом поле прыгает и шипит мышь размером с кошку. И он вырос. Только не так, как хотел. Его рост теперь был около метра. Значит всё с начала, в отчаянии подумал он. Снова боль до темноты в глазах! Всё надо начинать! Если сомневаться и тянуть будет хуже. Только теперь алгоритм должен быть не в сто раз, а всего то в два раза.
Снова боль и темнота. Потом солнце в глаза. Снова деревянный пол. Снова мышь шипящая в силовом поле. Лёха машинально снял с неё силовое поле и та с победным шипением устремилась к своей дырке в полу. В последнее мгновение, вдруг, поняла, что не впишется. Попыталась затормозить, но сила инерции шмякнула её о стену. Мышь тут же развернулась и помчалась в сторону дверей. Всей массой ударилась в дверь. От удара та распахнулась и мышь исчезла за порогом. Вначале Лёха сел на полу, а потом оглядевшись, от радости  подпрыгнул до потолка. Дома! Он был именно в той избе из которой он ушёл в чужой мир.
Старая бабулька копалась в огороде бормоча и ругаясь про себя обо всём на свете. Про погоду, про политику, про детей и внуков которые уж два года не приезжают, про дом на окраине села, про то что всё время одна и нет даже ни одного прохожего, с кем можно было поболтать. Вдруг она замолчала и уставилась на кривую дорогу, ведущую с Заставы. Там был тупик. Оттуда никто не мог идти, кроме старухи – колдуньи. За последние лет пять - никто. Иногда только туристы. Но они шли туда и обратно. Она зорко следила и точно знала кто, когда и сколько. А тут по дороге шёл человек. Молодой парень. Красивый. Светловолосый. Высокий. Он весело шёл, напевая что то под нос, помахивая веточкой в такт шагам. Проходя мимо парень учтиво поздоровался, словно они виделись только вчера. А бабка, словно заворожённая смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Она готова была поклясться, что туда он не шёл. Ни вчера ни сегодня.
Лёха дошёл до дедовой избы поднял руку чтобы постучаться, но увидел листок на двери. Чётким дедовым почерком было выведено «Уехал в город. Буду в четверг». Да, придётся до дома как то добираться. Только денег нет. Хорошо хоть перед выходом из избы сотворил себе одежду и обувь такую же как была на нём в день перехода. Даже ремень натовский не забыл.
- Эй, парень, тебе чего?
Лёха обернулся. На улице стояла соседка деда, баба Настя. В руке сумка с продуктами, видно только из магазина. Она всегда была весёлой и приветливой, угощала Лёшку конфетами, но тут Лёшку не узнала. Он вдруг заметил, как она постарела и впервые подумал, а сколько же времени то прошло?
- Я к деду Сергею, в гости.
- Так нету его, в город уехал к детям.
- Как же быть… - в растерянности протянул Лёха.
- А что такое?
- Да я, это.. совсем без денег…
Баба Настя постояла, секунду помолчала, а потом сказала:
- Ну, вот что. Пошли. Через полчаса сын едет в город на своей машине. С ним и доедешь.
В старом ржавом Гольфе места было маловато. Какие то мешки, бутыли. Но Лёхе это не мешало. Всю дорогу он крутил головой разглядывая родной город словно видел его впервые. Вот парк проехали, вот его школа, за поворотом дом. Его дом.
- Остановите, пожалуйста!
- Приехали? А, ну счастливо
Лёха выскочил на тротуар, сказал «Спасибо!» водителю и втянул носом воздух. Пахнет домом. Даже не объяснить как, но пахнет. Гольф плюнул чёрным дымом, рыкнул мотором и умчался дальше по проспекту. Лёха перебежал дорогу, подскочил к подъезду, рванул нетерпеливо ручку двери. Но, на дверях моргал красными буквами кодовый замок. Он нетерпеливо приложил руку и замок послушно щёлкнул, отпирая дверь. Взлететь на третий этаж – дело одной секунды. Опять закрытая дверь. Он снова приложил руку к замку. Снова послушный щелчок и вот он уже в полумраке прихожей. В квартире тихо. Только с кухни доносятся приглушённые голоса. Он подошёл к кухне. За столиком сидели мама, папа и дед Сергей. Он хотел что то сказать, но горло вдруг перехватило. Слёзы сами собой покатились из глаз. Он стоял и смотрел как самые дорогие ему люди просто сидят, лепят пельмени и говорят об аномальной жаре этой весной. Потом мама подняла голову тихо проговорила:
- Серёжа, Лёша вернулся…