Согдиана

               
Приглашаю в мир Согдианы!

Поделюсь радостью: я закончил работу над романом «Согдиана» - о золотом веке человечества и хочу представить его вам, мои читатели и критики.  Роман долго зрел, я собирал материал, философские, религиозные, бытовые и поведенческие реалии того времени, той, до арабского завоевания Средней Азии эпохи, и наконец отважился. В то же время я отчётливо понимаю, что это роман, а не хроника, и он должен увлекать. Всегда пишу, стараясь соблюсти историческую правду, а также интересность сюжета. И главное, когда пишу, то буквально живу в том времени и дышу воздухом той эпохи.

Приглашаю войти со мной в этот удивительный мир и разделить  увлечённость и ощущение чувства реальности описываемого. Прошу тех, кто прочтёт роман, написать о своих чувствах и впечатлении от него.

Итак, в путь!!!
И пусть солнце Согдианы осветит нам дорогу!



                Глава 1

Между двумя реками в долине Зеравшана, где видны снежные, словно облитые молоком вершины гор, когда-то пребывала в мире и благоденствии страна Согдиана и жили в ней благородные согды. Жили в мире и согласии, уважая и признавая веру и обычаи других народов. Главная их мудрость звучала так: «Если ты любишь свой дом, это не значит, что надо сжечь дом соседа!» …

На стене одного из храмов есть фреска, сохранившаяся до наших дней: трое юношей стоят, улыбаясь, рядом, и на их лицах нет вражды. По одеждам и предметам, что в руках у них, понятно: юноши относятся к разным религиям: буддист, христианин и огнепоклонник, хранимый великим Ахура - Маздой. И при этом они стоят, обнявшись словно братья! Мир и братство - вот что ценили в древней Согдиане!

А теперь о том, что даже самая длинная ночь становится светлее и короче с хорошим и умным рассказом! Послушай, о благочестивый читатель, историю об одном из тех, кто жил в те времена, и сумей научиться тому, что есть мудрое в этом рассказе! Я хочу рассказать о том времени, которое позже назовут золотым веком. О великом и достославном создателе всего сущего на земле и в небе, в воде и под землёй, чьё дыхание и улыбка облагораживают и наполняют саму жизнь! Но как нет черного без белого и наоборот, так и полной противоположностью великому Ахура - Мазде  был полный злобы, обмана и смерти дух Ангра – Майнью (или как называли его в Европе - Ариман!)

Борьба добра и зла шла беспрерывно! Почитатели Ахура-Мазды молились не огню, огонь был для них лишь способом вознести молитву, сосредоточить мысли и желания. Зороастрийцы (огнепоклонники) одними из первых узнали о рае и аде, об ангелах и бесах. Это была и до сих пор есть вера словно ислам, но без мечетей, словно буддизм, но с рассказами и притчами у костра, словно христианство, но без молитв и песнопений. При каждой молитве почитатель Ахура-Мазды был обращён глазами и мыслями внутрь своей души, ибо душа - это часть великого божества!
…Вжаться в землю так, чтобы не шевелилась и не дрожала высокая, в рост человека трава. Медленно раздвинуть её и превратиться в слух и зрение. Стреножив коней, юноша незаметно для себя уснул и только испуганный храп коня заставил его мгновенно проснуться. Конь, вожак табуна подал ему сигнал о том, что рядом чужие. Внимательно осмотревшись, он увидел, как к кобыле подбирается чёрная фигура. Ветер на мгновение подул от фигуры, и тут же запах сыромятных сапог - ичигов и застарелого пота ударил в нос. Подобравшись ближе, юноша почти без замаха ударил степняка обухом топора по затылку, и тот медленно, словно засыпая, повалился набок. Кобыла, лишь на мгновение скосив на это лиловый глаз, продолжала хрустеть сочной травой.

Сняв с пояса степняка нож и кривой меч, юноша ножом перерезал тетиву, мгновенно превратив грозный лук просто в кривую палку с верёвкой. Степняки - конокрады всегда действуют одинаково. Так, они считают, записано самим создателем мира на ночном небе. То созвездие, что согды называют Великим Ковшом (Большой Медведицей), они считают созвездием конокрадов. Семь звёзд созвездия -семь конокрадов и сам небесный конь Тулпар - Полярная Звезда. Зная это, можно вычислить, где находятся другие конокрады.

Юноша осторожно подполз к жеребцу - вожаку табуна и замер. Вот и следующий степняк. Он почти приблизился к вожаку и уже взмахнул арканом, как юноша, мгновенно вскочив, обухом топора угодил кочевнику точно в лоб. Он как-то смешно выдохнул и упал навзничь, раскинув руки. И в этот момент послышались крики, а после топот коней, уносящих прочь от этого места остальных пятерых конокрадов. Хитрые и осторожные, но крайне суеверные степняки посчитали, что двух их товарищей сразил степной дух - гуль и постарались побыстрее покинуть это место.

За ними было кинулись и два коня поверженных степняков, но жеребец - вожак табуна, призывно заржав, остановил их. Юноша ловко сумел поймать и стреножить их. Пока кочевники не пришли в себя, он связал спинами одного к другому их же ремнями. Удачный день, подумал он: его табун стал больше на одного коня и кобылу, но главное - это два удобных степных седла, что было большой ценностью в степи.

К вечеру медленно табун и люди добрались до  родного селения юноши и те, кто видел двух связанных пленников и двух лошадей под сёдлами, громко щёлкали языками и одобрительно кивали. Самая красивая девушка селения, Самира , подошла к юноше и смеясь, прикрываясь платком, произнесла:

- Удачлив ты ныне, Батбол-бей! Пошёл пасти шестерых лошадей, а привел восьмерых! Да ещё и двух степных людей! Духи благоволят тебе! Отблагодари их, и удача всегда будет с тобой! Постой, ты, наверное, хочешь пить? Я принесу тебе шербету, в ручье кувшин остудился, с жары добро будет!

 Он выпил из глиняного кувшина и впрямь холодный щербет и поклонился Самире, она, смеясь, поклонилась в ответ. Старейшина, подойдя к степнякам, долго и внимательно их разглядывал, а после произнёс:

- Это из речного клана, по узорам на одежде видно. Клан слабый и осторожный, воинов не так много. Воевать не будут, будут выкупать этих двоих. Думаю, за каждого по две деньги серебром - хорошая цена. Удачлив ты, Батбол- бей, как и твой отец в молодости! Два пленника, две лошади, да два седла с оружием - добрая добыча!

Воины помоложе по знаку старейшины отвели пленников в сарай и дали воды. А Батбол-бей, заведя коней в загон, расседлал и протёр попоной спины. После задал, чтобы приучить к новому месту, овса и вышел, закрыв загон. В приземистой, из просмолённых брёвен и глины кибитке - мазанке его ждал уже накрытый низкий стол, где на кошме сидели за столом мать и дед. Зайдя в жилище, юноша сложил сёдла справа от входа и поклонился на угол, где лежала священная книга, после матери с дедом, а уже после и порогу. Мать встала и, обняв его за голову, тихо сказала:

- Будь смел и удачлив, как твой отец! Храни тебя Всевышний и сила рода!

Дед только улыбнулся и протянул ему ещё тёплую лепёшку. Она была с тмином и орехами, пахла дымом, но была самой вкусной, самой душистой и мягкой! На столе стояли блюда с рисом, печёной речной рыбой и томлёной в печи олениной. Батбол-бей не любил оленину, слишком жёсткое и жилистое мясо, но мать подолгу томила его в печи и получалось вкусно. Поев и сняв шапку, он стал рассказывать о событиях сегодняшнего дня всем собравшимся в жилище родичам и соседям. Они, прослушав раз, просили повторить рассказ, но дед зашикал на них и замахав руками, буквально вытолкал их из жилища. После, повернувшись к внуку, сказал:

- Ложись, лежанка ещё тёплая. Халатом накройся и спи. Там тебя во сне отец ждёт не дождётся, чтобы ты ему рассказал обо всём...

Согды верили и знали, что родные не уходят бесследно, что они всегда рядом, только мы этого не видим.

                Глава 2

О благословенная Согдиана! Страна цветущих садов, как её называли все народы, что проживали вокруг. Тучные пастбища, орошаемые построенными акведуками, по которым на поля и луга подавалась вода из горных чистых озёр. Особенно славилась страна своими конями, каждый конь славной древней породы ценился на вес золота. Мало того что кони славились статью, выносливостью и силой, они были преданы своему хозяину и отличались умом...

 При рождении каждому младенцу смазывали мёдом губы, уши и глаза в знак того, чтобы в дальнейшей жизни видел, слышал и говорил только доброе, сладкое и хорошее. А ладони младенцу втирали древесный клей в знак того, что к его рукам будут притягиваться добро и богатство. Каждый юноша после двадцатой весны отправлялся с торговым караваном увидеть мир и другие страны, узнать обычаи и порядки других народов. И далеко не последнее дело получить свою первую выручку. Обычно вся семья собирала товар для продажи - в основном тонкие ткани, украшения, богато украшенное оружие и, конечно же, кони.

  Батбол-бей уже встретил свою двадцатую весну и был готов к тому, чтобы отправиться с караваном, проходившим по Шелковому пути через селение в столицу Золотую Мараканду (ныне это Самарканд). Ему не пришлось просить помощи у родственников и соплеменников для того, чтобы набрать товар для продажи. Свой табун с прекрасными конями и несколькими украшенными серебром сёдлами - вот что должно принести целое состояние на ярмарке в Мараканде.

 Самира, часто приходящая в жилище Батбол-бея помогать его матери прясть тонкую шерстяную пряжу, взбивать масло и печь лепёшки, старалась проскользнуть мимо юноши, глядя в пол. Но глаза её сияли радостью - она знала для чего Батбол-бей пойдёт с караваном в столицу. Он ей как своей невесте, подарит браслеты на руки, ожерелье и тяжёлые согдийские серьги - весь набор, что дарят именно на свадьбу. Сам Батбол-бей не мог по обычаю заходить в комнату, где была его невеста. Но его весёлые шутливые песенки , что он распевал своим сильным, высоким голосом, заставляли Самиру улыбаться и смеяться. Даже мать Батбол-бея, слыша его песенки, не могла сдержать смеха.

 Как-то ранним утром в селение с громким топотом, особенно слышным в утренней тиши, прискакало несколько воинов с известием, что в полудне пути от селения движется караван купцов – серов (китайцев) и направляется в Мараканду. Мать Батбол-бея, поняв, что её сын вот-вот направится в свой первый поход, всплакнула, обняв его. Дед, достав из сундука острый длинный нож  в кожаных ножнах, протянул его внуку и сказал:

- Держи его в сапоге, это тайное оружие, но в трудный момент может пригодиться. Храни тебя Ахура -Мазда...

 Самира лишь протянула юноше вышитый мешочек с душистыми травами и смолой мирры и нежным голосом сказала:

- Батбол-бей, пусть этот запах напоминает тебе о родном селении, о наших садах и лугах. Береги себя... - и отвернувшись, быстро ушла, чтобы не показать своих слёз.

Батбол - бей сам едва сдерживал свои чувства. Караван медленно входил в селение и под крики верблюдов, ржание коней и гортанные крики караванщиков стал, словно огромная змея, устраиваться на отдых и ночлег. Вскоре зажглись костры, и до самого утра слышен был говор купцов. И лишь под утро установилась тишина, но и она была недолгой...
Наконец караван, напоив коней и верблюдов, не спеша выступил в путь. Батбол -бей и ещё двое из его селения, находясь в самом конце каравана, долго, до самого поворота оглядывались на родное селение, поворачиваясь в сёдлах...

Вечером возле костра не было ни весёлых песенок, ни разговоров. Все трое молча сидели на кошме и каждый думал о том, правильно ли он сделал, покинув родное селение. Тут из темноты, словно призрак, но, улыбаясь и кланяясь, вырос  китайский хэшан – монах, почитающий Будду, и произнёс приветствие на согдийском. Все трое юношей встали и пригласили монаха к костру. Батбол-бей протянул ему кувшин с шербетом и лепёшку, испечённую с мёдом. Но монах, улыбаясь, отказался и произнес:                                ,
- Я слышу грусть и печаль разлуки в ваших мыслях и поэтому я здесь. Я побывал во многих странах, от самых жарких берегов южного океана до мест, где снег лежит почти круглый год. И точно знаю, что путешествия облагораживают и воспитывают души. А чем дольше разлука с родными, тем слаще встреча.

- Благодарю тебя, мудрый хэшан, но наши души полны тоски и сомнений. Нам трудно без родных и близких.

- Я понимаю вас, но на самом деле скоро вы осознаете, что души ваши полны счастья и оно всегда с вами...Как-то к Будде пришёл грустный юноша и произнёс фразу: «Я ищу счастье...» И Будда ответил: «Отбрось в этой фразе слово Я, это слово слишком эгоистично... Дальше отбрось действие в слове Ищу и выбери покой и мудрость .И у тебя останется слово Счастье.  И оно всегда было и есть у тебя. Всегда с тобою. Помни это. - И вы, юноши, помните: счастье всегда с вами в ваших сердцах и мыслях. Никто, кроме вас самих, не сделает вас счастливыми. Однако уже третья стража и пора спать. Завтра долгий переход, постарайтесь отдохнуть...

И хэшан совершенно беззвучно исчез в темноте. Батбол-бей, поворошив угли костра, закутался в кошму и задремал. Да будет благословен его сон...
                                    
                Глава 3

Караван подошёл к реке. Неширокая, но бурная и своенравная река не катила, а буквально бросала свои волны по каменистому дну. Купцы-серы разожгли костёр и поставили на огонь большой бронзовый котёл. Отдельно несколько человек стали раскатывать тесто и рубить фарш. Хэшан сидел на огромном валуне, на который иногда долетали брызги речных волн и полуприкрыв глаза что-то шептал. Батбол-бей встал рядом, не прерывая молитвы монаха, и ждал, когда тот обратит на него внимание. Хэшан медленно повернул голову и спросил:

- Ты хочешь что-то узнать?

- Да, уважаемый хэшан. Я хочу узнать, почему перед этой речкой, бурной, но неширокой мы остановились и собрались что-то готовить, не дожидаясь вечера?

- Купцы хотят принести жертву духу реки, дабы он позволил без потерь перейти на тот берег. Здесь, в этом месте очень часто тонут грузы и люди, и волны уносят лошадей. Поэтому мы поступаем так, как когда-то сделал перед такой рекой великий полководец древности Цао-Цао. В стране Мань его войско упёрлось в такую же быструю реку. Несколько самых горячих и смелых воинов бросились верхом переплыть поток, но все они, увы, утонули. Тогда Цао-Цао позвал местных жителей маньцев и спросил как они переходят реку вброд. Те ответили, что приносят духу реки жертву, сорок отрубленных голов, река успокаивается и её можно спокойно перейти. Подивившись столь глупой жестокости, полководец приказал изготовить из теста и мяса шары величиной с голову человека и после, сварив, бросить их в реку, вместо человеческих голов. Река тотчас успокоилась, а войско смогло без потерь перейти её вброд.          
                                С тех пор у нас в Китае и на всем востоке появилось блюдо под названием мань тоу. или головы маньцев. Вы называете это блюдо -манты...Смотри, манты сварили и сейчас будут приносить их как жертву речному духу!

 И вправду, как только последний шар из теста и фарша погрузился в реку, та успокоилась, и караван без проблем перешёл на тот берег. Следуя в самом конце каравана, Батбол-бей, оглянувшись на реку, с удивлением увидел, как только что спокойная река вновь стала бурной и неукротимой.

Вечером, у костра хэшан стал рассказывать о тех местах, где он побывал и где рассказывал об учении Будды. Все трое согдов слушали его с огромным вниманием, поражаясь мудрости и уму тех притч, что рассказывал монах. Уже перед сном монах поведал о завтрашнем дне. О том, что завтра, в стране скал и пещер будет торг с киммерийцами, которые славятся на все страны как искусные кузнецы и оружейники. Батбол-бей очень удивился словам хэшана потому, что был уверен, что киммерийцы - это такие же выдумки как дэвы, пери и другие сказочные существа.

Однако хэшан уверил его, что это не так. Киммерийцы, когда-то владевшие всеми этими землями, давно ушли в скалы,  вырытые ими пещеры и живут там, годами не выходя на белый свет , добывая под землёй золото и камни. Они посчитали, что так спасут свой народ от уничтожения в бесконечных войнах. Да, живя без солнца, они стали искусными кузнецами и ювелирами, стали ниже ростом, да и число их заметно стало меньше, но они есть и это для них главное. Так что завтра вы своими глазами увидите их и сможете купить или обменять у них мечи и сабли, а та же другое вооружение. И поверьте, лучших клинков нет в целом свете.

Вскоре трое согдов уже спали на кошме, и лишь хэшан ещё долго сидел, любуясь полной луной и шепча про себя бессмертные строки великого поэта Ли Бо о небесной глади, блеске луны и звёзд.

Ночь пронеслась так быстро, словно её прогоняли те самые бурные волны реки. Именно они всю ночь снились Батбол-бею. Торг начался рано. Привычные к темноте глаза киммерийцев не выносили яркого дневного света, и поэтому вся сделка закончилась тогда, когда ещё утренние сумерки не рассеялись. Купцы-серы, торгуясь, скупили все оружие, что было выставлено на торг киммерийцами. Пока взрослые торговались и обменивались товаром, дети киммерийцев бегали по всему караванному лагерю, удивляясь диковинным для них лошадям и верблюдам. Батбол-бей, подозвав одного из шустрых мальчишек, того, что посмелее, и угостил его лепёшкой с мёдом. Тот, закатив глаза от удовольствия, что-то прокричал своим товарищам. Те, тут же окружив Батбол–бея,  стали просить свою долю сладкого угощения. Кончилось тем, что в руки мальчишек перекочевал весь кувшин с мёдом. Мальчишки, вопя от радости, счастливые, убежали. А вскоре к Батбол-бею подошёл самый старый из киммерийцев и, с трудом подбирая согдийские слова, сказал:

- Ты добр к другим людям и к нашим детям. Мёд для них - очень редкое лакомство, а ты просто так отдал им целый кувшин. Я хочу отблагодарить тебя, подарив тебе очень редкую саблю. Она настолько же прочна, насколько и гибка. Ты можешь завернуть её в платок и обвязать платок вокруг пояса. Сабля легко согнётся, но не сломается. И никто не будет знать о том, что ты вооружён. Это может спасти тебе жизнь. Кстати, сабля эта настолько остра, что может перерубить любой доспех. Дарю её тебе, юноша. А мы уходим в свои пещеры. Поднимается солнце, а наши глаза не выносят его света. Прощай...Будь счастлив и всегда храни добро в душе.

Вскоре караван вновь медленно, поднимая пыль, пошёл по намеченному пути. Купцы-серы и другие караванщики, подъезжая к Батбол-бею, пробовали подаренную саблю на прочность, гибкость и остроту. А караван-баши даже предложил продать ему редкостное оружие за две золотые монеты (неслыханная по тем временам цена!), но Батбол- бей вежливо отказал, сославшись на то, что это подарок...

                Глава 4

Древняя пословица согдов гласит: «Лишь смельчак с сердцем льва может преодолеть длинную дорогу, а тот, у кого сердце зайца, редко выходит за порог своего дома» Вроде обычные слова, можно вежливо поцокать, восхищаясь мудростью предков, но оценить смысл и глубину этих слов можно лишь пройдя длинный путь с его трудностями, радостями и событиями. Батбол-бей даже не задумывался о смысле этой пословицы. В пути все казалось лёгким и простым: утром проверить табун, запрячь коня, съесть лепёшку с горячим отваром из степных трав и целый день в седле. И Батбол-бей и его товарищи быстро освоили главную караванную науку - умение спать в седле, удерживая сквозь дрёму своё тело от падения. И только поздно вечером можно сварить нехитрую похлёбку и растянуться на кошме, глядя на низко повисшие в чёрном небе огромные звёзды.

По договорённости трое юношей по очереди пасли по ночам своих коней, поили и задавали зерно. Вот тут и пригождалось то умение спать целый день верхом в седле. Иногда кто-то из каравана, а то и сам караван-баши подходил к костру и его встречали как дорогого гостя, угощая тем, что было ещё в хурджинах с припасами. Тогда беседы и рассказы о былых путешествиях затягивались далеко за полночь.

В эту ночь Батбол-бей решил выспаться. Дневной переход был сложный, пришлось перегонять коней через неглубокую, но очень быструю речку. После помогать с поклажей другим купцам каравана. Так что подремать в седле днём не удалось. Едва юноша закутался в кошму, как прямо из темноты вырос хэшан. Он сел рядом, скрестив ноги, и заговорил шепотом:

- Сегодня плохая ночь...- И добавил. - Страшная...Мы вышли на старое русло реки. И у нас один путь - вдоль пересохшего русла. И слева, и справа обрывистые берега. Мы словно в ловушке. Если разбойники и нападут, то тут самое удобное место. Наши воины, сопровождающие караван, не смогут ответить одновременным ударом. А разбойники своими стрелами с высоты обрывистых берегов могут нанести страшный урон каравану. Забросать огненными стрелами верблюдов и лошадей, и те, раненые в панике ринутся на людей, топча и кусая их. Призываю вас, благородные юноши, поверить мне и поступить, как велит совет из древнего трактата «Искусство войны». Наденьте тёмные одежды, намажьте лица саже, чтобы они не отсвечивали при свете звёзд и никаких костров. Будьте готовы к сражению. Разбойники - это не воины, не будут драться до победы, а отступят в ночь после первой неудачной атаки. Будьте наготове, а я предупрежу всех остальных в караване.

В эту ночь лагерь не спал. Но впечатление было таким, что великий Ахура-Мазда перенёс караван куда - то далеко , оставив тут пустое пространство. Никаких костров, никто не кашлял и не говорил, даже лошадям, чтобы они не заржали, завязали тряпками морды. Верблюды, эти философы пустыни молча пережёвывали колючки, делая вид, что всё происходящее их совсем не волнует. Тишина стояла такая, что, казалось, слышен звон звёзд. Лишь иногда лай шакалов подчёркивал это спокойствие.

Как не готовились к атаке на лагерь, но началась она неожиданно. С вышины обрывистого берега вдруг полетели горящие стрелы и следом разбойники пешие, с факелами стали прыгать вниз, скользя по песчаному обрыву и размахивая саблями и дубинами. Но воины и купцы были готовы к битве и достойно отразили первый натиск, а после и сами ударили по нападавшим. Те, не выдержав атаки. кинулись назад. Но если высокие песчаные берега бывшей реки помогали при нападении, то при отступлении они стали непреодолимой преградой. Разбойники падали, зарываясь в песке и теряя оружие. Лишь небольшая часть их нашла в себе мужество сражаться, большинство же, побросав оружие и упав на колени, громко умоляли о пощаде.

Нападение было отбито столь удачно, что среди защитников каравана не было убитых, лишь трое раненых, правда, один довольно тяжело в голову. Хаким-врач и заклинатель каравана захлопотал, перевязывая тряпицами раненых и окуривая их дымом трав от злых духов. Тут же по всему лагерю загорелись костры, пошёл аппетитный запах вареной похлёбки. Взбудораженные схваткой люди долго обсуждали и даже показывали, как они сражались с нападавшими. В конце караван - баши достал барабан и дудку с пронзительным звуком и до утра рваный ритм заунывных мелодий веселил людей каравана и удивлял ночных животных непривычным шумом и кострами.

К своему стыду, ни Батбол-бей, ни его двое товарищей так и не вступили в бой. Всё закончилось так быстро, что они даже не успели добежать до места основной схватки. Но как истинные согды, после в беседе пришли к выводу: всё под этим небом идёт по замыслу Всевышнего. А значит все ещё будет: и подвиги, и события, и счастье, все, что отпущено судьбою.

                Глава 5

Караван-баши, сидя на краю песчаного обрыва, вглядывался в даль. Именно там, в той стороне, где тяжёлые, почти чёрные облака, ложатся на горы, и была Великолепная Мараканда. Он не раз приводил караваны в этот славный город, и каждый раз удивлялся очередным чудесам и диковинам. У него в запасе ещё две недели, и он успевает на открытие невольничьего рынка. Как истинный христианин, он стремился делать добрые дела, рассуждая так:

- Если я могу дать человеку воду в пустыне, я сделаю это...Если я могу дать человеку свободу - я должен сделать это!

При крещении он получил благословенное имя Иосиф и почти забыл то имя, которым назывался ранее - Дариуш. Как и забыл то, что в молодости вёл разгульный образ жизни с такими же, как и он, удальцами. Но после того, как вся его семья и всё селение были уничтожены чёрной оспой , пришедшей из великих степей , он просто замкнулся в своём горе .Уйдя в пустыню и живя там среди камней, он искал ответы на вопросы, что терзали его душу, заставляя выть и рыдать словно дикий зверь.

 Однажды проходящие путники, услышав его страдания, отнеслись к нему с пониманием и милосердием. Забрали его с собою в монастырь, и там он впервые услышал о Боге Едином. Живя в монастыре, он многое понял и узнал, понял, что молитва и доброе дело даёт душе радость и покой. Но оставаться в монастыре он не смог. Душа просила просторов и общения с другими людьми, стремления рассказать им о истинном Б-Ге. Придя с покаянием к настоятелю монастыря и рассказав ему о своих душевных переживаниях, Иосиф неожиданно получил милость и благословение. Настоятель одобрил его устремления и помог приобрести товары, верблюдов и лошадей для каравана!

- Ходи среди людей и неси весть благую о нашем Господе! Этим ты будешь много полезней, нежели послушником в монастыре...

 С тех пор не один раз пересекал многие страны и земли, был и в Святой Земле. И каждый раз, бывая на рынке рабов, старался выкупить нескольких невольников и открыть им истину о Б -Ге Едином! Некоторые оставались в его доме и становились его семьёй, а некоторые уходили в свои земли, отдав свои судьбы на милость Всевышнего...

Ящерица выползла из-за камней и устроилась в тени неподвижно сидящего караван-баши. И он, стараясь не двигаться, чтобы не спугнуть непрошенную гостью, прикрыв глаза, стал тихо читать молитвы.
         
Вечером во время ужина Иосиф объявил, что через две недели путешественники смогут увидеть благословенную Мараканду.

- Завтра караван будет проходить мимо копей, где добывают бирюзу. – рассказал он. - Здесь необработанная, нешлифованная бирюза по цене в несколько раз ниже. И это хороший товар! Владеет копями не правитель Мараканды, а рыжий Хшарша, человек жестокий и полный злобы, глава местной охраны. У него забирают товар раз в три месяца, но всегда есть припрятанная бирюза. Вот ею он и торгует. Добывают камень в шахтах рабы, военнопленные и преступники, отбывающие наказание.
Завтра на рассвете караван остановится перед копями и те, кто пожелает приобрести драгоценные камни, поднимутся на лошадях в горы. Но ведите себя осторожно и внимательно: тропа узкая, а охрана и преступники только и ждут случая наброситься на купцов и ограбить их. Держаться надо вместе! Да будет эта ночь доброй и дарующей силы на завтра! – напутствовал Иосиф.

Утро было наполнено туманом, словно молоком. Небольшая партия всадников, среди них несколько узкоглазых, вечно улыбающихся купцов-серов (эти никогда не упустят выгоду) двинулась в горы. Тропа петляла по мокрым камням круто поднимаясь вверх. Батбол-бей прижимался к шее коня и думал о том, как хорошо, что его товарищи не поехали. В этот момент прямо за поворотом рядом с тропой показались две виселицы с остатками тряпья на них. Внизу под ними стоял, зевая стражник. Увидев всадников, он быстро побежал вверх по тропе доложить начальству о купцах. Рыжий Хшарша вышел к всадникам с дубиной на плече. Иосиф, ехавший впереди всех, слез с коня и поклонился:
- Приветствую тебя, Хшарша! Сколько лун мы не виделись! Хорош ли у тебя ныне товар?
- Мой товар, как всегда, первосортный! Камни горят, словно глаза красавицы, охваченной страстью! Словно полная луна в тихую ночь!

 И начался торг. На востоке это всегда искусство, спектакль! Продавец называет одну цену, покупатель сбивает её. Процесс часто затягивается на часы и, кажется, вот-вот дойдёт до драки, но нет! Это лишь часть действа. А вокруг худые измождённые люди безразлично рубят киркой породу и таскают ее в тяжёлых корзинах. Стражники с удовольствием наблюдают за торгом. Хоть какое-то развлечение...

Батбол-бей слез с лошади и вдруг увидел сидящего за камнем худого, грязного мальчишку, почти без одежды. Тот дрожал и дул на руки, согревая их. Батбол-бей достал из заседельной сумки кусок хлеба и протянул его мальчишке. Тот схватил хлеб и, давясь, стал рвать зубами и, не жуя, глотать. Стражник посмотрел на Батбол-бея и, смеясь произнёс:

- Зря ты его кормишь! Всё равно через неделю сдохнет, как его отец. Работать он слаб, а так ему никто куска не даст. Тут каждый за себя.

- Уважаемый страж! Но если он никому не нужен, почему не уходит?
с
- Э, согд! Вы всегда думаете сердцем, а не разумом! Куда он пойдёт? Вокруг пустыня, горы, дикие звери. Идти отсюда некуда, разве что большим караваном с запасами и водой...

 Батбол-бей достал медную монету и, протягивая стражу, произнёс:

- Я думаю, этого будет достаточно? Считай, что на дороге деньгу нашёл.

Страж схватил монету и махнул рукой, отвернувшись от Батбол-бея и мальчишки.

Торг длился ещё долго, но и такое развлечение закончилось. Всадники спустились с горы и остановились под обрывом. Иосиф сказал:

- Делить будем поровну, каждый отдаёт по три серебряные монеты и получает по равному числу камней.
Проходя мимо Батбол-бея, Иосиф потрепал отскочившего мальчишку по голове и, улыбаясь, сказал:

- Ты делаешь добрые дела, юноша! Храни тебя Всевышний!

Глава 6

За две недели пути до блистающей подобно звёздному небу Мараканды  Батбол-бей сдружился с мальчиком, которого он выкупил на бирюзовой шахте за медную монету. Мальчик оказался смышлёным и совсем не тем голодным дикарём, каким казался вначале. Поняв, что Батбол-бей не относится к нему как к рабу, он в один из вечеров у костра рассказал свою историю о том, как он очутился на бирюзовом руднике. Именно в этот вечер сам караван - баши подсел к костру трёх согдов и усладил свой слух и разум поучительным рассказом о такой короткой, но полной невзгод и печалей жизни мальчика. Караван - баши принёс халат с рубахой и штанами и главное - сапоги. Пусть не новые, но вполне крепкие.

Повесь уши своего внимания на гвоздь его рассказа, о хранимый богами читатель:

- Меня зовут Досхан, сын Муута. Я уже встретил свою двенадцатую весну. Родом я из славнейшего во всём мире города, сиятельной Мараканды. Там я жил в доме моего отца Муута, с матерью и старшей сестрой. У отца случилась судебная тяжба с очень богатым соседом, в результате которой, о горе моей семье, мы остались без своего дома. Мать от горя заболела и слегла, а после душа её ушла в мир иной. А сестру за долги купил, как вещь, богатый сосед. Он заявился с городскими стражниками, и как мы с отцом не сопротивлялись и защищали мою сестру, её увели силой.

Мы остались без крова над головой, - продолжпл мальчик. - Отец принял решение, его нашептал ему на ухо противник Всевышнего, от которого все беды в этом мире, - пойти работать на бирюзовую шахту. Якобы там за тяжёлый труд хорошо платят. И мы с отцом, да будут райские сады ему вечным домом, двинулись с несколькими такими же обманутыми на эту бирюзовую каторгу. Уже на месте выяснилось, что за столь тяжкий труд злобносердечный  Хшарша никому и ничего не платил. С нас содрали всю одежду и башмаки и бросили грязные тряпки, чтобы прикрыть срам. Кормили, бросая прямо на землю чёрствые корки и объедки. Вскоре отец, не выдержав таких испытаний, ушёл к предкам, оставив меня одного. И я бы вскоре встретился с ним, если бы не милосердие Батбол-бея...- в этот момент мальчик встал и низко поклонился по старшинству вначале караван - баши, а после Батбол-бею. Караван - баши даже зацокал от удовольствия и вслух произнёс:

- В столь юном возрасте и такие учтивые речи и верные слова!

А Батбол-бей спросил:

- Значит, твоя сестра, о учтивый речами и мыслями Досхан, в доме этого богача с подлыми делами и мыслями?

- Да, она там...

А Иосиф, караван - баши сказал:

- Все по воле Всевышнего и в его власти вновь соединить тебя, Досхан с сестрой. Мы уже скоро будем в Мараканд , а там на все его воля...

Уже через несколько дней караван медленно входил в одни из ворот Мараканды. Внутри городских стен стоял оглушительный, после тишины путешествия, шум и гам. Торговцы расхваливали свои товары, ревели верблюды и ржали лошади. Медники стучали своими молотками, превращая кусок меди в сверкающие, как золото, произведения искусства. Гончары тут же, вращая деревянные круги ногами, из глины выделывали прекрасную посуду, а стеклодувы из трубки получали прекрасные кубки и блюда. По базару бегали водоносы, дымили печи и мангалы харчевен.

Каждый из прибывших купцов старался остановиться среди своих, близких по крови и языку людей. Так появлялись целые кварталы, попадая в которые путешественник чувствовал себя словно в иной стране. Индусы селились с индусами, купцы из Китая - со своимиИ в каждом таком квартале дымили свои харчевни со своей кухней, были свои развлечения и музыка. Ибо то, что едят купцы-серы из Китая, табу для индусов. А купцы из далекого Рима просто не будут из гордости есть вместе с другими народами. Да и развлечения и музыка у всех свои: купцы с Востока любят сладострастные танцы красавиц, а из Китая - все виды азартных игр.

Караван, словно карточный домик, рассыпался, и каждый из купцов повёл своих верблюдов, лошадей и товары в свой квартал. В итоге караван-баши, трое согдов и с ними Досхан разбили один шатёр и ввели своих лошадей в один загон. Мальчик задал каждой лошади корм и воду и расседлал тех, на которых путешественники ехали верхом. Караванщик Иосиф, доверив груз с товарами своим спутникам, ушёл по своим делам, а Батбол- бей с друзьями стали готовить угощение по случаю окончания пути. Иосиф пришел в шатёр под утро и молча, завернувшись в кошму, уснул.

Утром Батбол-бей проснулся оттого, что его разбудил Досхан:

- Уважаемый и великодушный! Я прошу направить шаги своего пути за мной следом! Увидеть мой родной дом и, может быть, в соседнем дворце богача хотя бы мельком увидеть сестру!

 Батбол -бей сразу согласился, и они пошли по улочкам просыпающей Мараканды.А утро города начиналось всегда одинаково: почти все горожане сбрасывали платки с клеток с певчими птицами и те, радуясь наступившему утру, начинали свой концерт. После каждый житель, побрызгав водой тротуар возле своего дома, подметал улицу метлой из верблюжьей колючки. Подойдя к родному дому, Досхан не удержался и заплакал. Дом стоял заброшенный и зиял выбитой дверью и пустым окном... Досхан заглянул за низкий глинобитный забор стал показывать Батбол-бею:

- Вот на ту ветку чинары отец вешал качели и сестра, смеясь, качалась на них. А вот там мать готовила еду, а в том углу двора отец мастерил что - нибудь из мебели на продажу. А злобный Музафар, снедаемый похотью к моей сестре, разорил и разрушил мою семью.

Прямо за забором начинался двор и дом Музафара с цветущими розами, фонтанами и павлинами. Но сколько не старались Батбол-бей и  Досхан заглянуть во двор и окна дворца, ничего не получалось. А улицы города уже оживали: появились водовозы, ведущие под уздцы осликов с бочками на колёсах, дровосеки, разносящие по дворам вязанки дров, и просто прохожие. И две фигуры, заглядывающие через забор в богатый дом, выглядели подозрительно. Поэтому обоим пришлось вернуться в шатёр.

                Глава 7

Досхан целый день отказывался от еды и воды и лишь сидел в шатре, обняв колени. Видно было, как побелели его руки от того, что он с силой сжимал их. Было понятно, что он в полном отчаянье и по взглядам, которые он бросал вокруг, отчаянье овладело им полностью. В шатер вошёл Иосиф и, ни на кого не глядя, со вздохом сел к очагу. Через время он заговорил:

- Через свои каналы, через христиан, что живут в разных кварталах, я выяснил, что старый злодей Музафар не хочет продавать твою сестру, Досхан. Он даже не выпускает её в сад, хотя дом охраняется множеством воинов. Она безвылазно содержится внутри дома и только два раза в день дверь в эту комнату отпирают, чтобы передать еду и воду...Твоя сестра, Гуриза поёт грустные песни у окна и иногда тихонько плачет.

- Я предлагал Музафару выкупить Гуризу за такое количество серебряных динариев, что на них можно снарядить караван, но Музафар непреклонен, продолжал Иосиф. -  Я знаю, что больше всего на свете он любит серебряные динарии и золотые дирхамы, но Гуризу он любит больше. Он нанял множество воинов для охраны своего дома, опасаясь некоего Кончара, который поклялся освободить Гуризу и наказать злобного и лживого Музафара...

На этих словах мальчишка вскочил на ноги и, бросившись к сидящему Иосифу, низко поклонился и произнёс:

-Твои слова, досточтимый Иосиф, вселяют надежду в моё сердце. То, что моя сестра жива, - это лучшая весть! Я знаю Кончара, это сын достойных родителей, живущих по соседству от нашего дома. Он сватался к моей сестре Гуризе, но отец мой дал отказ. Отец считал, что негоже смешивать кровь согдов (это моя семья) с кровью кочевых тюрко, из рода которых и происходит Кончар. Но там, на бирюзовых приисках, перед смертью отец не раз пожалел о том, что не выдал Гуризу за Кончара. И его желанием было соединить их судьбы, несмотря на различия в нашем происхождении. Он не один раз повторил, что нет разницы в том, что мы почитаем очищающую власть огня великого Ахура - Мазды, а народ Кончара поклоняется степному богу Тенгри. Любовь между Гуризой и Кончаром выше этого… - проговорив всё это, Досхан снова сел и в отчаянье закрыл глаза. Иосиф также замолчал и прикрыл глаза, но выражение его лица показывало, что он напряжённо размышляет о ситуации. Батбол- бей подсел к Досхану и негромко спросил:

- Можем ли мы найти Кончара и поговорить с ним? Может, совместно мы сможем придумать что-либо, что поможет освободить твою сестру?

 От этих слов на лице Досхана просияла радость, и он воскликнул:

- Благословенны ваши мысли, Батбол-бей! Как я сам не додумался до этого? Сегодня, как стемнеет, мы пойдём к дому Кончара и поговорим с ним! Он всё это время был тут и наверняка что-нибудь придумал! И я должен передать ему последние слова моего отца!

Лишь сумерки окутали сиреневым цветом благословенную Мараканду, как Батбол-бей и Досхан в тёмных накидках легко, как тени, прячась в тени, стали пробираться к дому Кончара. Переулок, мост через арык, и снова несколько переулков и впереди дом старого злодея Музафара. А там несколько домов и дом Кончара. Но что это? Прямо на глиняном дувале-заборе богатого дома Музафара была ясно видна фигура, словно слившаяся с глиняной стеной. Взгляд был направлен внутрь двора, и вся фигура дышала энергией и силой, словно степной леопард перед прыжком! На мгновение человек на стене повернул голову, чтобы оглядеться и под светом луны блеснул кинжал, зажатый между зубами! Показывая взглядом, Досхан шёпотом выдохнул: «Это Кончар!!!»

Батбол-бей негромко позвал: «Кончар!» Человек на стене оглянулся и пристально стал вглядываться в темноту. В следующий момент Досхан выступил из тени на участок, освещённый лунным светом, и помахал рукой. Фигура легко, словно ящерица, соскользнула со стены и быстро пробежала к Досхану, держа кинжал наготове в руке. Подбежав ближе, Кончар с удивлением узнал Досхана и от избытка чувств заключил того в объятия...

 Скоро уже в доме Кончара вся троица сидела, освещаемая неровным светом масляного светильника, и Кончар слушал рассказ Досхана о том, что было с ним в последнее время. Кончар, в свою очередь, рассказал о том, что после того, как Досхан с отцом отправились на прииски, Музафар несколько раз пытался овладеть Гуризой, но каждый раз она выталкивала из комнаты слюнявого прелюбодея, а в последний раз пригрозила, что перережет себе горло тонким, длинным кинжалом, что носит при себе каждая согдийка,  если Музафар не угомонится. Об этом рассказала Кончару одна из женщин-соседок, что работает кухаркой в доме у Музафара. Один раз Кончар пробрался через забор в дом и почти к комнате, где томится Гуриза, но стражи обнаружили его и пришлось бежать, чтобы не погибнуть. С тех пор Музафар якобы для защиты от воров нанял ещё больше стражи и воинов.

Троица задумалась о том, как же поступить и что придумать для освобождения Гуризы. Было предложено несколько вариантов один другого фантастичнее, но все упиралось в огромное число стражи и воинов, которое невозможно ни победить, ни обойти. Расставшись далеко за полночь, Батбол-бей и Досхан договорились, что утром к ним в шатёр придёт Кончар, и они «на свежую голову» подумают ещё раз о том, как освободить Гуризу.

                Глава 8

 Наступило свежее утро. Мараканда просыпалась, словно изнеженная красавица, хлопая глазами - дверьми и окнами. Медленно потягивалась дымками очагов во дворах, остро пахнущих дымом и кизяком. Наводя макияж подметаемыми улицами и переулками. Именно в этот час перед шатром кто-то негромко кашлянул...Это Кончар, не заснув ни на минуту за всю ночь, уже ждал Досхана и Батбол-бея. Иосиф завёл его в шатёр и налил горячего китайского пахучего напитка «ЧА», от которого на сердце становилось веселее, и мысли обретали ясность. Вскоре вся тройка и Иосиф сидели на кошме и усиленно думали, как освободить Гуризу.
Иосиф ненадолго ушёл и вернулся с маленьким, юрким человеком. Тот, оглядев сидящих, промолвил:
- Я Тимур, единоверец Иосифа. Я мастер воды в Мараканде. Вся вода по подземным арыкам поступает в самые богатые дома и дворцы Мараканды. В каждом доме есть колодец с водой, откуда воду черпают глиняными кувшинами -вёдрами. Люди победнее покупают воду у водовозов. Я и двое моих сыновей чистим эти подземные арыки, укрепляем своды и устраняем заторы. В дом Музафара идёт арык, заканчивающийся колодцем. По нему можно проникнуть на територрию дома. После выкинуть на край колодца верёвку с крюком и подняться по ней вверх. Когда нужно будет, я могу проводить вас по арычным ходам к колодцу дома Музафара. Сейчас я ухожу, у меня много работы, но найти меня сможете через Иосифа.

И маленький человек Тимур, поклонившись, быстро вышел из шатра. А четверо в шатре продолжали думать. Два товарища и земляка Батбол-бея, продав в первый же вечер своих коней уже давно отбыли восвояси, но Батбол-бей решил остаться, ссылаясь на то, что на предстоящей ярмарке он хочет выручить лучшую цену за коней. К вечеру упорных размышлений у Батбол-бея был готов и продуман в общих чертах план того, как освободить Гуризу. Собрав своих товарищей, он рассказал:

- В Мараканде, это знают все, боятся ночных демонов, людей -нетопырей. Все маракандцы верят в то, что по ночам  улицы города во власти этих демонов, похищающих поздних прохожих, особенно детей. Кончар, есть ли у тебя с десяток друзей, которые, закутавшись в чёрные плащи, смогли бы изобразить ночных демонов?

- Да, найдётся даже больше!

- Хорошо! Они перед домом Музафара будут изображать нападение людей - нетопырей. Будут запрыгивать на забор и махать плащами как крыльями и при этом завывать на все голоса! Более того, мы натянем верёвки между высокими карагачами на улице и будем там вертеться, наводя ещё больший ужас.

- Мы с Досханом, продолжал Батбол-бей, -  проберёмся по подземному арыку вслед за мастером воды и вылезем из колодца в тот момент, когда стража и воины будут отвлечены на ночных демонов. Проберёмся в комнату Гуризы и, освободив её, через колодец выведем в безопасное место.

Но в этот момент Кончар встал и поклонился Батбол-бею:

- Я восхищён вашей храбростью и умом, глубокоуважаемый Батбол-бей, но освобождать свою невесту должен я и только я! А вы будете руководить ночными демонами -нетопырями!

Тут и Досхан поддержал Кончара, и Батбол-бей нехотя согласился. Иосиф только улыбался, слушая и глядя на друзей.

В эту ночь всё и произошло: первыми с завываниями и дикими криками вступили в дело друзья Кончара, изображающие ночных демонов. Батбол-бей усилил картину, выдав каждому по факелу и разрисовав лица сажей и синей глиной. Получилось настолько устрашающе, что воины и стража в доме, побросав оружие, пряталась по погребам и углам дома. Кончар и Досхан с помощью каната выбравшись из колодца, взломали дверь и вынесли испуганную Гуризу из комнаты. Так как стража и воины попрятались, то Кончар, Досхан и Гуриза покинули дом не через колодец, а просто через забор, тем более, что друзья Кончара, изображавшие демонов, подхватили их и быстро помогли перелезть через дувал.

 Вскоре у дома Кончара уже рыли землю копытами три запряжённых коня. Кончар подсадил в седло Гуризу, в смущении закрывавшую платком лицо. После обратился к Батбол-бею и громко произнёс:

- Уважаемый Батбол-бей, я благодарен тебе за ту огромную помощь, благодаря которой мы с невестой вместе...Дозволь называть тебя братом. Там, в степи юрты моего рода, мы поскачем туда и там будем свободными любящими людьми. Знай, Батбол-бей, у тебя в степи есть твоя семья, и это весь мой род, род Сары - Кончаров. Мы всегда при свете солнца или луны готовы будем принять и помочь тебе! Теперь прощай! Нам пора!

 А Досхан просто прижался к груди Батбол-бея и, стараясь не заплакать, выдохнул: «Спасибо...За всё...»

   И вскоре стук копыт трёх коней постепенно затих в ночи.

        Назавтра вся Мараканда буквально гудела, пересказывая на все лады подробности ночного нападения демонов-нетопырей на дом Музафара. Обрастая подробностями, слух расползался по всему городу. Особенно придумывать страшные подробности старались стражники и воины, охранявшие дом в ту ночь. Тут появлялись и огненные глаза, и рост демонов до неба, и голоса, подобные злобному рыку и многое другое. Но все в городе сходились на одном: демоны явились к Музафару из-за его злобы и обмана!

                Глава 9

В благословенной Мараканде начинался торг. Длился он две недели в месяц Элул. Начинался с самого дорогого товара, постепенно сходя на самый бросовый. Торговали вначале конями со всего видимого и осязаемого, как тогда говорили, мира. Тут были и тяжёлые римские жеребцы, чьи мышцы мощными волнами переливались под лоснящейся шкурой; и стройные, грациозные ахал-текинцы из песков Турана; небольшие и преданные, как собаки, кони из арабских стран и низенькие, выносливые степные лошади. И особо ценимые во всем мире согдийские кони, пригодные для степей и гор, пустынь и лесов.

Батбол-бей в первый же день продал своих коней и четыре седла. Причём купцы, торговавшиеся за его табун, даже подрались между собой и потом долго угрожали друг другу, размазывая по лицу слезы и сопли. Батбол-бей обратил внимание на то, что драка была долгой, а увечий почти не было. И это от того, что на ногах купцов были праздничные сафьяновые туфли с загнутыми носками, а не тяжёлые дорожные сапоги. Ибо когда на ногах тяжёлые остроносые сапоги, то в драке бьёшь с носка, и раны от ударов просто ужасны. А если на ногах сафьяновые туфли, то ударить противника можно лишь пяткой, а такие удары слабы.

В последующие дни продавали менее дорогой товар: мулов и верблюдов, и в самом конце двухнедельных торгов продавали самое недорогое: рабов, пленников и диких животных в клетках. Иосиф ждал именно этого, на каждых торгах он выкупал тех, в чьих глазах видел огонь стремления к свободе, кто не смирился сосвоей участью раба и жаждал свободы.

На сей раз он выкупил троих: двух юношей и девушку. Привёл их в шатёр и предложил кров и пищу. Все трое говорили на разных, но вполне понятных наречиях. Юноши были из племени пехлеви, родственного согдам, а вот девушка была, видимо, издалека.
Тело её, по крайней мере ту часть, что не была покрыта одеждой, украшали татуировки льва и дракона. И если юноши после того как Иосиф объяснил им, что отныне они свободны во славу Б-Га Единого, спокойно сели на кошму и сидели без страха на лице, то девушка сверкала глазами, словно дикая кошка, не веря никому и ничему. Иосиф предложил ей воды, но она не притронулась к кувшину. Тогда он у неё на глазах отхлебнул несколько глотков, а после протянул ей. Только после этого она схватила кувшин и жадно стала пить.

Юноши продолжили свой рассказ о том, как бродячие торговцы людьми (а были и такие в любимой богами Согдиане) напали на их небольшое селение на рассвете и захватили их спящими (при этом девушка с презрением быстро взглянула на них), связали и на повозках привезли на эту ярмарку. Что с родными и с их семьями - юноши не знали. Батбол-бей угостил их лепёшками и сушёным мясом. А Иосиф стал расспрашивать девушку...Та, после долгого молчания все же стала отвечать. Язык её, хоть и был понятен, но сильно отличался как произношением, так и обилием непонятных слов.

Первое, что она сказала, что зовут её Арита и поклоняется она степному богу Папаю, да сохранит он отары и табуны и уничтожит врагов. Она из племени саков и больше привычна держать в руках лук и меч, нежели кухонный нож и веник. Иосиф уверил, что несмотря на то, что он выкупил её, отныне она свободна. После достал покрывало и накидку и протянул Арите. Та накинула покрывало на голову и плечи, а вот накидку, разорвав надвое, намотала на ноги, как сапоги. Батбол-бей удивился: любая согдийка использовала бы вторую накидку именно как накидку, их и носили обычно по две и часто контрастного цвета. Степная же девушка сделала так как ей привычнее - защитила ноги, при скачке в степи на скорости высокая трава и молодые деревца могут до крови рассечь кожу ног.

                Глава 10

 А в городе началась самая настоящая паника. Рассказы о ночном нападении страшных нетопырей взбудоражили всех. Люди в страхе не хотели выходить на базар. В этот день многие харчевни не разжигали очагов, ремесленники не вышли в свои лавки и мастерские, и ряды медников, гончаров, ткачей, ювелиров стояли пустыми без продавцов и покупателей. Городской правитель, человек образованный и повидавший многое в жизни, тут же понял, что ночное происшествие лишь мистификация. Он вызвал к себе начальника городских стражников, заперся с ним и стал что-то обсуждать. После того как обсуждение закончилось, во все стороны города побежали вооружённые группы стражников, которые стали проверять пришлых купцов, допрашивать старших по улицам и искать исчезнувшую девушку. Сам правитель в сопровождении начальника стражи и с целой ордой стражников двинулся, возлежа на паланкине, к дому Музафара.

Там на месте был обследован забор дом, улица перед ним и внутренний двор. Следов демонов не было, лишь в одной из луж чётко отпечатался след человеческой босой ступни и найдено несколько обрывков чёрной ткани. Опросив всех стражников (некоторых, дабы прекратить их фантазии, очень чувствительно избили палками по пяткам) правитель и начальник стражи сделали вывод об имеющейся тут мистификации. После опроса, скорее допроса всех живущих поблизости выяснили, что многие слышали топот копыт трёх коней отъезжающих к северным воротам города. Вывод напрашивался сам собой: произошло страшное преступление! Это было похищение чужого имущества с возможным привлечением колдовских сил, а если без них, то запугивание жителей города. Вскоре было выяснено и отсутствие подмастерья кузнеца Кончара.

Но почему три лошади? Может быть, её взяли  с поклажей как запасную? Через время по следам бежавших выступил конный отряд во главе с двумя барласами - следопытами, для которых следы в степи были ясны, как открытая книга. После того как официально был послан отряд по поимке, беглецам было не спрятаться ни в одном из становищ степи. У правителя Мараканды везде были свои глаза и уши, и если какой род примет у себя беглецов, совершивших столь тяжкие преступления, то сей род будет наказан: становище разорят, скот и коней передадут в собственность города, а людей заберут в рабство. Так что поимка беглецов - лишь вопрос времени.

Так и случилось, уже на следующем восходе беглецы были доставлены в город и брошены в самый нижний, тёмный и вонючий этаж подземной тюрьмы -зиндана. Ниже этажом находились лишь собаки -людоеды, которым бросали на съедение приговорённых преступников. Суд не заставил себя долго ждать: уже на рассвете преступников, связанных и избитых, поставили на колени на главной площади. Народ заполнял площадь, многие пришли просто от любопытства, жалости, но были и таки, кто сладострастно хотели видеть, как молодым юноше и девушке отсекут головы.

Наконец под вой труб и грохот барабанов на площади показался паланкин правителя. Четверо глашатаев, вставших лицом каждый в свою сторону света, готовы были повторить каждое слово приговора. Правитель уже хотел огласить готовый приговор, как в этот момент караван-баши Иосиф упал перед паланкином ниц и громко завопил:

- О великий из величайших, справедливейший из справедливых, милосерднейший из милосердных, выслушай речь недостойнейшего из твоих подданных!

 Правитель сделал знак Иосифу приблизиться, и тот на коленях подполз к правителю и негромко заговорил:

- О мудрейший! Ты можешь заставить говорить о себе от скифских степей до самого Рима! Ты можешь прославить себя в веках, и о тебе и через тысячу лет будут говорить, как о великом и справедливом!

- Говори, караван-баши...

- Ты можешь казнить этих двоих, но об этом забудут уже через пару дней, а можешь помиловать...

- Помиловать? Но каким образом?

- Ты можешь объявить, что все было сделано из-за любви и во имя любви! А влюблённые не подлежат земному суду, ибо над их душами властен лишь Великий Б-Г! И отпустить, наградив...За это слава о тебе, о твоей мудрости и справедливости будет жить в веках!
         
Правитель задумался...А через время поднялся с паланкина и стал произносить слова приговора. Глашатаи повторяли каждое его слово:

- Великий Ахура -Мазда дал этим влюблённым столь сильное чувство, что оно достойно уважения и почитания. Волю бога нельзя судить земным судом. Любовь выше всех чувств на Земле! Пусть эти двое любят друг друга как великие влюблённые Лейла и Меджнун, как Фархад и Ширин! Они свободны!!!

Стражники кинулись подымать и развязывать влюблённых. Те, не веря, стояли обнявшись и глядя в глаза друг другу. Народ после слов правителя разразился радостными криками. Женщины целовали землю, на которую падала тень паланкина правителя, а мужчины, стоя на коленях, громко прославляли его имя...Город ликовал! Лишь один человек с жабьим лицом недовольно закрывал лицо руками. Конечно же, это был Музафар...

                Глава 11

Масляный светильник чадил и давал слишком мало света. На лице стоящего на коленях на каменном  полу Музафара время от времени выступали капли пота и дрожащее пламя светильника искорками отражалось в них. Перед ним на кошме сидели с каменными лицами двое судей и, задавая Музафару вопросы, записывали ответы гусиными перьями на рисовой бумаге. Позади допрашиваемого стоял палач в тёмном плаще с капюшоном и по знаку судей с готовностью хлестал Музафара кнутом. Крики и вопли допрашиваемого эхом отражались от стен камеры.

- Ты нарушил законы Ахура - Мазды...Ты ради похоти разорил семью Гуризы, а её саму сделал пленницей. Рабство запрещено самим пророком Заратустрой, а ты попрал его заветы, презренный!

- Нет, благородный судья! Я наоборот старался помочь Гуризе избежать нищеты и относился к ней как к дочери! Она жила в моём доме в отдельном покое и получала от меня пищу и одежду!

Судья дал знак палачу и тот хлестнул Музафара кнутом. Он взвыл от боли и запричитал:

- Да, я относился к ней как к дочери, у меня и в мыслях не было ни похоти, ни греха! Верьте мне, благородные судьи!

 Второй судья, до этого молча записывавший слова допрашиваемого, произнёс:

- Если ты, Музафар, сын Кикнета, действительно относился к Гуризе как к дочери и не имел похотливых помыслов, то готов ли ты принять участие в праздновании её свадьбы с Кончаром из рода Сары -Кончаров?

- Да, клянусь, что нет события, которое доставит мне большую радость, чем свадьба столь достойной пары!

- В таком случае ты заплатишь за эту радость, свадьбу и угощение!

 Музафар поморщился и опустил голову шепча проклятия. Один из судей колокольчиком вызвал стражников, и те под конвоем доставили Музафара к его дому.

Уже в доме, за закрытой калиткой, Музафар дал волю своему гневу. Он пинал тумбы и деревья в саду, слуги в страхе попрятались и в доме были слышны лишь крики и рычание самого Музафара.

Вечером, как только чуть спала жара, в дом Музафара властно постучали. Один из судей со свитой и стражниками заявился к нему. Сев в саду судья надменно протянул Музафару список, в котором были расписаны расходы на свадьбу Гуризы и Кончара и,  конечно, налог на свадьбу для городской казны. Музафар спорил по каждому пункту расходов, но, увы, делал только хуже, ибо с каждым возражением появлялся новый пункт расходов. Наконец Музафар принёс из кладовой целый поднос серебряных монет, и они при свидетелях были пересчитаны и внесена запись в смету свадьбы. После того как судья со свитой удалился, Музафар заплакал от злости и сожаления. Верно говорят, что у таких людей так: «Раны, нанесённые телу, заживают и забываются, а вот раны, нанесённые кошельку, болят вечно...»

 До ночи Музафар сыпал проклятиями и скрипел зубами, а с наступлением темноты, закутавшись в чёрный плащ, исчез из дома. Выйдя на улицу, он огляделся по сторонам и осторожно стал пробираться к рынку. На рынке  как в любом злачном месте, не только торговали и обменивались, но там же по ночам можно было найти людей, готовых за деньги на любое дело. Угнать лошадь, ограбить, а то и поджечь дом, отравить колодец и всякое иное, более страшное деяние эти люди готовы были совершить, только плати звонкой монетой. Именно к ним и пробирался Музафар. Остановившись у сидящего перед рыночными воротами, закутанного в тряпьё нищего, он произнёс:

- Ночь темна и хороша, когда спряталась луна...

Нищий оглядел его и прытко побежал куда-то вдоль рыночных рядов. Музафар сел и приготовился ждать. Вскоре некий юноша, выйдя из тени, шёпотом произнёс: «Следуй за мной!» Они ходили, петляя по рядам, явно запутывая следы, пока не остановились у одной из лавок. Юноша буквально втолкнул Музафара внутрь, но сам входить не стал, оставшись у входа. В лавке на подушках возлежал огромный бородатый человек, который неожиданно тонким голосом спросил:

- Что привело уважаемого Музафара в столь поздний час и в такое место? Впрочем, я догадываюсь, ибо слухи о твоих последних делах уже достигли самых тёмных уголков Мараканды.

- Ты знаешь о моём позоре, Ирон...Я мало того, что опозорен, ещё и разорён.

- Не надо говорить напраслины, Музафар! До разорения тебе как до Рима пешком от благословенной Мараканды!

- Ирон, я хочу, чтобы ты со своими молодцами атаковали свадьбу и чтобы, это обязательное условие, жених с невестой предстали перед создателем всего сущего Ахура -Маздой. Пусть они закончат свои дни вместе, но как можно раньше!

- Ты жестокосерден, Музафар! Но нам все равно. Ты заплатишь столько же, сколько сегодня отдал судье на свадьбу!

Музафар пробовал возражать, но Ирон был неумолим. После недолгого спора Ирон послал проводить Музафара и получить деньги нескольких человек из своей шайки. В эту ночь Музафар так и не уснул, с замиранием сердца представляя, как будут повержены Кончар и Гуриза...

                Глава 12

 С утра жители тщательно подметали улицу и небольшую площадь  на перекрёстке. Внутри небольшого дворика дома Кончара был установлен шатёр, украшенный лентами и цветами для невесты и её подруг. Оттуда раздавались смешки, хохот и шуточные песенки, посвящённые свадьбе и подтрунивающие над невестой. Ближе к полудню с рынков пришли несколько поваров - чайханщиков, ведя за собой нагруженных продуктами, казанами и другой кухонной утварью осликов. Немного позже явились и расселись в углу двора на разноцветных подушках музыканты. И зарокотали бубны и барабаны, пронзительно засвистели трубы и дудки. Запылало на улице несколько костров и очагов, вкусно запахло дымом, мясом, жареным тестом.      

Внутри шатра шло самое настоящее волшебство - украшение невесты. Девушки, подружки невесты украшали ее по рукам и ногам причудливыми узорами хной и басмой. Смазывали волосы душистым маслом и расчёсывали частым черепаховым гребнем. После сурьмили глаза, отчего те казались просто огромными. Но всю эту красоту из мужчин мог увидеть только будущий муж и то только после свадьбы. От всех невеста была закрыта несколькими тонкими яркими накидками.
 Жених с друзьями сидели в доме и пили вкусный, охлаждённый в роднике щербет. Иосиф подарил молодым на свадьбу мешочек с бирюзой, а Батбол-бей  - десять золотых монет, остальные приятели жениха тоже не ударили в грязь лицом, каждый постарался подарить что-либо по настоящему ценное. Иосиф, как самый мудрый и опытный человек заговорил:

 -Музафар душой похож на ядовитую змею .Он мстителен и злобен. Некий человек в зимний холод согрел на своей груди, найденную им, почти замёрзшую змею. Она, согревшись укусила его. Когда он из последних сил спросил её, за что она его укусила, ведь он спас её от смерти, змея ответила, что она просто не может делать ничего другого кроме как кусать...Помни это, Кончар, и будь готов к самому худшему...

Но Кончар лишь усмехался, не веря ни во что плохое. Молодость никогда не верит в плохое и в этом её прелесть. Наконец один из друзей Кончара быстро зашёл со двора в дом и подал знак, что сейчас всё начнётся. Поддерживаемый с двух сторон друзьями Кончар в нарядном халате вышел из дому и спустился с крыльца. От шатра на белой кобыле, закутанная с головы до ног и окружённая подругами медленно ехала невеста. Кончар подошёл к невесте и взяв под уздцы кобылу, повёл её по двору кругом, показывая всем красоту своей невесты. Люди, цокая от восхищения, бросали под ноги кобыле цветы и монеты. Наконец Кончар осторожно снял невесту с седла и усадил её на ковёр, сев сам рядом. И сразу же стали разносить уже готовые и кайме, и каймак, палов и лепёшки с мёдом. Жареное мясо и запечённые перепёлки и множество других блюд. Музыканты с усердием играли так, что у всех на душе становилось радостнее и веселее. В этот момент жрец в ярко - белом наряде и островерхой шапке подошёл к молодым и, взяв их руки, громко, чтобы все слышали, произнёс:

- Во имя Ахура - Мазды, пророка Заратустры и огня вечного и животворящего объявляю два этих сердца единым. Да живут они под благословением всего мудрого и прекрасного, и пусть наградой им будут множество детей и богатый дом, любовь и здоровье... - И жрец удалился в дом, ибо вкушать ему пищу вместе со всеми было запрещено.

        Глава 13

Прежде чем приступить к священной трапезе, Батбол-бей вдруг увидел, что на площади и на улице появляются странно одетые люди и занимают места так, чтобы охватить большую площадь. Глаза людей сверкали и лица были напряжены. Батбол- бей тронул Иосифа за руку и взглядом показал на появившихся людей. Тот сразу обратил на них внимание и указал на них остальным друзьям Кончара. Батбол-бей развязал платок-пояс  и осторожно положил рядом, в поясе был спрятан тот гибкий меч, что был подарен ему киммерийцами .Остальные друзья Кончара пододвигали к себе кухонные ножи, тяжёлые оловянные блюда, все то, что может  послужить как оружие. 

И вот окружившие свадебный достархан бандиты под гортанный крик их главаря кинулись на жениха с невестой и их друзей. Но те не испугались, не запаниковали, а наоборот ринулись навстречу. С криками две людские стены столкнулись, и сразу же двое нападающих остались корчиться на земле. Одного достал Батбол-бей своим длинным мечом, а другому здорово досталось по голове большим оловянным подносом. Разбойники хороши только при первом неожиданном ударе, дальше, если первый удар не получился, то они просто отступают. Так и в этот раз, увидев, что противники готовы к жёсткому отпору, бандиты не стали рисковать своими жизнями и отступили, убегая через дворы и улочки. Их не стали преследовать не только потому, что праздник, но Иосиф объяснил, что можно очень легко попасть под удар ножом из-за угла.

А свадьба продолжалась, музыканты играли, девушки подружки невесты танцевали, извиваясь и щёлкая пальцами, а повара носили желающим свои блюда. Уже молодой месяц тонким серпом показался на краю неба, как молодые ушли к себе в дом. А веселье было до самого утра.

 Под утро, когда стало известно о нападении на свадьбу, стража пришла арестовывать Музафара, но он исчез и говорят, что больше никто в Мараканде не видел его. А в его доме стали жить его многочисленные племянники и их мать, сестра Музафара. Он никогда не помогал и не желал знаться с ними, но судьба всё решила по своему...

Вернувшись в свой шатёр на ярмарке, Иосиф и Батбол-бей обнаружили там спящего Досхана. Он ничего не знал ни о свадьбе, ни о других событиях. Когда схватили в степи его сестру с женихом, он спрятался среди высокой травы и после долго блуждал, пока наконец не добрался до города. Узнав о том, что сестра и Кончар свободны, что они теперь муж и жена, Досхан со всех ног кинулся в дом Кончара. Даже забыв попрощаться с Иосифом и Батбол-беем.

Иосиф, глядя на своего спутника, сказал:
-Батбол-бей, ты вряд ли сможешь теперь тихо жить в своём селении, пасти табуны и отары. Ты увидел, что мир намного больше, и твоя душа будет всегда тосковать по простору. Я хочу осесть, завести семью, народить детей и жить, вспоминая все приключения. А тебе предлагаю стать караван-баши. Я схожу с тобой в несколько караванных переходов, научу тебя искусству вождения каравана и дальше ты будешь ходить сам. Как ты на это смотришь?

 Батбол-бей задумался, вспомнил мать и деда, свою детскую любовь Самиру и вслух сказал:

- Я хочу стать караван-баши, но я должен побывать в своём селении, повидать свою семью и рассказать об этом. Да и потом несколько раз пройти караванными тропами и вернуться к себе в селение я всегда смогу. Так ведь???

Иосиф в ответ на его слова лишь улыбнулся. Он знал, что дорога затягивает так, что с ней сердце остаётся навсегда.

                Глава 14

-Повесь же аркан своего внимания на крюк моего рассказа, - начал свой рассказ Иосиф. -  Здесь, в городе караван-баши лишь купец, точнее один из купцов, первый среди равных, но в дороге власть его становится по значимости выше власти правителя или сатрапа провинции. Караван-баши единовластно правит своим караваном, своим временным государством. Сам решает кому идти в караване, а кого выгнать и за какой проступок. Если в этот момент караван идёт по населённой обжитой земле, то у изгнанных есть возможность пристать к другому каравану, но если это дикое, без селений место, то у провинившихся почти нет шанса выжить...Запомни это, Батбол-бей. – И продолжил свой урок.-

- Караван-баши должен помнить все места стоянок, колодцы с хорошей водой, места, где можно укрыть караван от бури и непогоды. Да и почувствовать приближение бури он должен в первую очередь. Я расскажу тебе множество примет, с помощью которых можно предсказать погоду. Ты должен знать языки тех земель, по которым идёт караван и законы этих мест и государств. Должен знать, во что и в каких богов верят люди той земли, по которой ты ведёшь караван. У хорошего караван-баши в каждом значимом месте, городе или селении должен быть побратим или свой человек, который сможет рассказать об обстановке в этом месте. Безлюдные, дикие места опасны тем, что там могут поджидать разбойники, грабители караванов. Почувствовать опасность, послать разведчиков, организовать оборону - это все ложится на плечи караван-баши. Мой совет: никогда не подбирай путников по пути каравана! Но если ты по доброте сердца всё -же сделал это, то не оставляй их в караване.

У меня был случай много зим назад: на дороге стояли измождённый старик и мальчик. Они просили еды и воды, казалось, что они вот -вот предстанут перед Создателем. Я приказал напоить и накормить их и уложить отдохнуть на телеге с сеном для лошадей и верблюдов. Я поступил по доброте моей души, но после пожалел об этом. Ночью на караван напали разбойники, а старик и мальчик должны были поджечь сено и отвязать привязанных лошадей и верблюдов для того, чтобы создать хаос и панику.

- И чем это закончилось? - взволнованно спросил Батбол-бей.
- Мы отбили ночное нападение почти без урона, потому что я поставил одного из стражников тайно наблюдать за стариком и мальчишкой. Кстати, умение выбрать опытных и смелых стражников для охраны каравана, тоже обязанность караван-баши. Это лишь малая часть того, что ложится на плечи караван-баши. Я после расскажу тебе, как найти воду, как и чем лечить раны у лошадей и верблюдов, как определять путь по солнцу и звёздам. А сейчас я думаю, ты, Батбол-бей должен отправиться в своё селение, к своей семье и ещё раз продумать, хочешь ли ты стать караван-баши или же жить в  своём селении. Я дам тебе ещё и запасного коня, ты быстро домчишь до своего дома. Я буду с караваном ждать тебя через пол-луны по ту сторону вот этих гор, - и Иосиф показал на темнеющие, едва освещаемые луной горы. - Подумай хорошо и помни: ты стоишь перед важным выбором в своей жизни. Постарайся выбрать верный путь. Прощай. Да хранит тебя Всевышний!         

                (Продолжение следует)