Генеральный Пылесос

(Автор благодарит Ядгара Норбутаева за литературную обработку материала)
............................

В некоторой расчудесной стране жил-был Пылесос. Самый обыкновенный, каких миллионы. На четырех колесиках, с длинным гибким шлангом, пузатым корпусом, похожим на откормленного жука, и электрическим шнуром, который, словно хвост, тянулся за ним по всей квартире. Стоило воткнуть вилку в розетку и нажать кнопку — внутри просыпался могучий мотор, и Пылесос начинал шуметь, сопеть, посвистывать и с таким азартом втягивать в себя мусор, будто был рожден исключительно ради этого великого дела.
Работал он безупречно. После его трудов на полу невозможно было найти ни соринки, ни крошки, ни фантика, ни огрызка яблока, ни случайно закатившейся пуговицы. Ковры становились пушистыми, словно только что сотканными, паркет блестел, как озерная гладь в безветренное утро, а воздух в доме казался свежим и легким.
Хозяева души в нем не чаяли.
— Вот это вещь! — говорили они гостям. — Без него дом давно бы превратился в свинарник.
Пылесос, конечно, слышал эти разговоры. И хотя говорить вслух не умел, внутри его электрического сердца разливалось приятное тепло. Он искренне считал, что создан для благородного дела — бороться с грязью. И чем чище становился дом, тем счастливее чувствовал себя он сам.

Так продолжалось много лет. Но однажды наступил день, который потом историки назовут Великим Переключением. А может быть, наоборот, Великим Замыканием. Во время очередной уборки хозяин решил вытряхнуть пылесборник. Он открыл крышку, вынул мешок, встряхнул его над мусорным ведром и вдруг услышал приятное металлическое звяканье.
На дно ведра одна за другой посыпались монеты. Несколько золотистых, несколько серебристых.Хозяин удивленно поднял брови.
— Это еще что такое?
Он принялся перебирать содержимое мешка и вскоре обнаружил не только монеты, но и смятую банкноту, а затем еще одну. Оказалось, кто-то когда-то выронил деньги из бумажника. Они закатились под диван, потом под шкаф, а Пылесос, честно выполняя свою работу, всосал их вместе с пылью.
Хозяин долго молчал. Очень долго. В глазах его постепенно загорался тот самый огонек, который появляется у человека, когда он делает великое открытие... или собирается совершить большую глупость. Наконец он медленно произнес:
— Да ведь это же... золотая жила!

Он даже хлопнул себя ладонью по лбу.
— Какой же я был дурак! Все это время считал, что ты собираешь мусор... А ты, оказывается, умеешь добывать деньги!
На следующий день Пылесос уже не вернулся домой. Хозяин увез его к себе на работу. Работал же хозяин не где-нибудь, а в прокуратуре. Должность у него была солидная — следователь по расследованию валютных, налоговых и иных экономических преступлений. Кабинет украшали государственный герб, портреты начальства и тяжелый сейф, который почему-то всегда был пуст, хотя хозяин постоянно носил домой новые портфели.
С появлением Пылесоса работа следователя преобразилась. Раньше приходилось изучать документы, назначать экспертизы, допрашивать свидетелей, искать доказательства. Теперь все стало гораздо проще.
Следователь приходил в очередную организацию, ставил Пылесос посреди кабинета директора, разматывал шланг, ласково гладил блестящий корпус и говорил:
— Ну что, посмотрим, насколько чиста ваша бухгалтерия?
После этого он вставлял вилку в розетку. Но это был уже совсем не тот домашний Пылесос. Инженеры из каких-то очень секретных мастерских установили в него форсированный двигатель, усилили турбину, заменили фильтры и добавили особый режим работы — «Экономическая безопасность».
Теперь Пылесос втягивал не только пыль. Он безошибочно чувствовал запах денег. Стоило где-нибудь лежать пачке купюр, как шланг начинал беспокойно подрагивать. Монеты сами выкатывались из карманов. Купюры вылетали из сейфов. Тайники открывались словно по волшебству.
Если деньги были спрятаны под половицей — он находил половицу. Если под бетонной стяжкой — высасывал их прямо через бетон. Если средства прятались на банковских счетах — он втягивал их со счетов. Если капиталы успели улететь за границу — мотор переходил на повышенные обороты, турбина завывала так, что дрожали стекла, и деньги послушно возвращались даже из офшоров, где прежде чувствовали себя в полной безопасности.
Следователь был в восторге. Каждый вечер он открывал мешок Пылесоса, любовно пересчитывал добычу и привычным движением раскладывал ее на три аккуратные стопки.
Первая предназначалась начальству. Вторая — тем, кто сидел еще выше начальства. Третья оставалась ему самому. На нее покупались новые автомобили, загородные особняки, золотые часы, дорогие костюмы, отдых на теплых морях и прочие вещи, без которых, как известно, государственному служащему чрезвычайно трудно сохранять неподкупность.
Пылесос довольно урчал своим мотором. Он по-прежнему был уверен, что очищает мир от грязи. Он просто еще не понимал, что однажды кто-то незаметно заменил саму грязь.

Дошло до того, что на необыкновенного Пылесоса обратило внимание самое высокое начальство прокуратуры. Там быстро сообразили, что держать такую ценную машину при одном следователе — непозволительная роскошь. Хозяина вежливо поблагодарили за проявленную инициативу, наградили почетной грамотой «За внедрение инновационных методов борьбы с экономической преступностью» и тут же забрали Пылесос в центральный аппарат. Для него выделили отдельный просторный кабинет с табличкой на двери, выдали служебное удостоверение в твердой красной обложке, персональную секретаршу, которая ежедневно протирала его корпус бархатной тряпочкой, а для солидности снабдили еще и особым вакуумным пистолетом. Зачем именно пылесосу понадобился пистолет, никто толком объяснить не мог, но в серьезных учреждениях без оружия как-то не принято. К тому же с пистолетом любой чиновник выглядит значительно убедительнее, даже если стреляет исключительно воздухом.
Пылесос очень быстро освоился в новой должности. Более того, он настолько проникся оказанным ему доверием, что вскоре решил избавиться от ненужной зависимости от людей. Он собственноручно замкнул кнопку включения напрямую, чтобы никто не смог его случайно выключить, а заодно перестал дожидаться распоряжений прокуроров, постановлений суда и даже анонимных доносов, которыми прежде так славилась его служба. Его длинный шланг приобрел удивительное чутье. Стоило где-нибудь запахнуть деньгами, как он сам начинал медленно поворачиваться в нужную сторону, словно стрелка компаса, безошибочно указывающая на север. После этого Пылесос самостоятельно катился к цели, не спрашивая ничьего разрешения, ведь настоящему борцу с экономическими преступлениями, как он теперь полагал, бюрократические формальности только мешают.

Прибыв на очередное предприятие, Пылесос уже не тратил времени на знакомство с руководством и изучение бухгалтерской отчетности. Он сразу же направлял свою щетку туда, где скрывались деньги. Причем делал это с такой уверенностью, будто сам лично их туда и прятал. Видавшие виды бухгалтеры, пережившие десятки налоговых проверок, финансовых инспекций и прокурорских ревизий, бледнели, хватались за сердце и понимали, что от такого проверяющего отвертеться невозможно. Щетка упиралась точно в сейф, тайник, двойное дно шкафа или неприметную половицу, а шланг начинал жадно посвистывать в предвкушении добычи. После этого спорить уже никто не пытался. Гораздо проще было добровольно поделиться частью денег, чем дожидаться, пока Пылесос высосет абсолютно все. Так незаметно возникла новая форма делового общения — взятка Пылесосу. Правда, сам он был твердо убежден, что никаких взяток не берет, а лишь принимает добровольные пожертвования на укрепление законности.

Теперь добытые деньги он уже не возил своему прежнему хозяину. Каждый вечер Пылесос торжественно прибывал в Главное управление прокуратуры, где его встречали почти как героя. Начальство собственноручно открывало крышку, осторожно извлекало тяжелый мешок, высыпало содержимое на длинный стол и принималось с удовольствием пересчитывать купюры, монеты, драгоценности, золотые часы, слитки и прочие вещественные доказательства успешной борьбы с преступностью. Затем все это исчезало в огромных сейфах с многотонными дверями, куда, по словам начальства, не мог проникнуть никто. Правда, злые языки утверждали, что деньги из этих сейфов почему-то регулярно исчезали сами собой, но прокуратура никогда не расследовала преступления, совершенные внутри собственных стен. После завершения вечерней процедуры Пылесоса ласково похлопывали по округлому корпусу, благодарили за безупречную службу и настойчиво рекомендовали на следующий день работать еще производительнее.

Он и старался изо всех сил. Мотор ревел так, что дрожали оконные стекла, турбина выла, словно реактивный двигатель, а шестеренки крутились с таким усердием, будто хотели установить мировой рекорд по высасыванию денежных средств. Правда, постоянная работа на пределе возможностей постепенно давала о себе знать. Шланг во многих местах оказался исцарапан острыми краями золотых серег, браслетов, колец, цепочек и кулонов, которые все чаще попадались вместе с деньгами. В ремонтной мастерской его регулярно обматывали толстым серым скотчем, чтобы драгоценности ненароком не высыпались наружу. Получалось не слишком красиво, зато надежно. Сам Пылесос гордился своими многочисленными заплатками, считая их боевыми шрамами, полученными в бескомпромиссной борьбе за финансовую дисциплину.

Чем успешнее трудился Пылесос, тем богаче становилась прокуратура и тем беднее — вся остальная страна. С каждым днем росло количество предприятий, которые после его визита прекращали работу, объявляли себя банкротами или поспешно распродавали имущество за бесценок. Заводы останавливались, фабрики пустели, магазины закрывались один за другим, а предприниматели, едва услышав, что по их адресу направлен Пылесос, начинали лихорадочно паковать чемоданы. Одни уезжали в соседние государства, где чиновники еще не научились пользоваться подобной техникой, другие переводили бизнес за границу, третьи просто бросали свое дело, рассудив, что дешевле стать безработным, чем попасть под всасывающий шланг. Экономисты робко пытались объяснить начальству, что столь усердная борьба с деньгами может однажды закончиться отсутствием самих денег, но их никто не слушал. Когда мешки ежедневно наполняются купюрами, думать о завтрашнем дне считается дурным тоном.

И вот однажды о чудесном Пылесосе узнало Наивысшее Руководство. Его немедленно вызвали в самую главную резиденцию, где ковры были такими мягкими, что по ним хотелось катиться, а люстры сверкали ярче солнца. Там ему торжественно вручили новые погоны с огромными золотыми звездами, назначили на исключительно ответственную должность, выделили роскошный кабинет и даже оборудовали рядом отдельную комнату отдыха, чтобы столь ценный государственный механизм не переутомлялся между подвигами. После торжественной части состоялось короткое совещание, на котором Пылесосу поставили новую стратегическую задачу.
— Хорошо работаешь, — сказало Наивысшее Руководство. — Но впереди еще много дел. Нужно высосать все, что пока по недоразумению осталось в экономике нашей великой державы. Чтобы не пропало. Чтобы никто не украл. Чтобы все было под надежным государственным контролем.

Пылесос даже не удивился такому поручению. Он давно привык считать любое распоряжение сверху высшим проявлением государственной мудрости. Поэтому принял новое назначение с искренним энтузиазмом и стал трудиться с еще большим усердием. Иногда мотор раскалялся настолько, что из вентиляционных отверстий валил сизый дым, контакты потрескивали от перегрузки, а корпус становился горячим, как печка. Но Пылесос не жалел себя. Он высасывал деньги, золото, драгоценности, имущество, оборудование, целые предприятия, а если бы сумел, то, наверное, втянул бы и сами стены заводов. Теперь все добытое отправлялось уже не в прокуратуру, а прямо в распоряжение Наивысшего Руководства. Поговаривали, что до самого Главы Государства тоже доходила немалая часть этого нескончаемого денежного потока, хотя официально подобные слухи, разумеется, считались клеветой, распространением недостоверной информации и покушением на устои державы.

Весть о необыкновенном Пылесосе дошла, наконец, до самого Президента. Тот был человеком опытным, повидавшим на своем веку немало полезных механизмов, но о таком универсальном аппарате слышал впервые. Поэтому однажды Пылесос получил приглашение прибыть в президентскую резиденцию для личной беседы. Аудиенция продолжалась недолго. Президент внимательно осмотрел лакированный корпус, собственноручно потрогал шланг, поинтересовался мощностью двигателя, заглянул в мешок для добычи и остался чрезвычайно доволен увиденным. «Вот это настоящий государственный деятель, — сказал он наконец. — Не болтает, не спорит, не требует реформ, а исправно приносит деньги. Именно такие люди и нужны стране». После этого указ был подписан без промедления, и Пылесос назначен Генеральным прокурором.

Так Пылесос стал одним из самых могущественных существ в государстве. На его крышке появились ордена и медали, корпус украсили золотые гербы, на шланг повесили генеральские погоны, а поверх всего этого великолепия специально сшили роскошный парадный мундир с таким количеством позолоты, что в солнечный день на него невозможно было смотреть без темных очков. Для торжественных случаев ему даже изготовили бархатную подушечку, на которой он величественно возлежал во время государственных церемоний, изображая неутомимого борца за законность. Правда, сам Пылесос терпеть не мог все эти официальные мероприятия. Ему гораздо больше нравилось заниматься любимым делом — сосать. И надо признать, делал он это поистине вдохновенно. Каждый день его ненасытный шланг вытягивал из экономики новые деньги, новые предприятия, новые активы, новые судьбы. В стране оставалось все меньше работающих заводов, успешных компаний и людей, готовых рисковать собственным капиталом, зато на зарубежных счетах Президента средств становилось все больше. Они росли так же уверенно, как сокращались доходы государства. Президент богател благодаря стараниям своего верного Генерального Пылесоса, а народ — благодаря тем же стараниям — беднел.

Поначалу люди еще надеялись, что когда-нибудь у Пылесоса проснется совесть. Но очень скоро поняли, что ждать этого бессмысленно. Все чаще в его адрес раздавались проклятия, все громче предприниматели называли его главным бедствием страны, все ожесточеннее спорили между собой экономисты, пытаясь подсчитать, сколько предприятий исчезло после его визитов. А Пылесос искренне недоумевал. Он не видел за собой никакой вины. «Разве я не навожу чистоту? — думал он, довольно гудя своим мотором. — Разве деньги, которые я приношу начальству, недостаточно чисты? Они ведь проходят через меня, через мои фильтры. После такой очистки они чище слезы младенца». Он даже не замечал, что вместе с пылью уже давно начал высасывать из страны желание работать, создавать, строить и вкладывать. Впрочем, размышлять над такими пустяками Пылесос и не собирался. Не для философии его создали и не для сочувствия назначили на высокий пост. Его предназначение было куда проще: высасывать все до последней копейки, до последнего вздоха, до самого донышка.

Но ничто не работает вечно, даже если ему кажется, что оно вечное. Годы беспрерывной эксплуатации не прошли даром. Однажды мотор, который столько лет ревел без передышки, вдруг коротко кашлянул, жалобно пискнул, выпустил облачко едкого сизого дыма и навсегда замолчал. Турбина остановилась, шланг безжизненно обмяк, а колеса больше не сделали ни одного оборота. Никто особенно не расстроился. На место немедленно привезли новый служебный автомобиль, кабинет быстро освободили, генеральский мундир аккуратно сняли, ордена открутили, а самого Пылесоса без лишних церемоний отвезли на городскую свалку. Там его бросили среди ржавых труб, сломанных холодильников и старых стиральных машин, а сверху заботливо засыпали грудой металлолома, чтобы никто случайно не откопал бывшего героя и не плюнул с досады на его облупившийся корпус. Государственная благодарность, как известно, редко переживает срок службы своих исполнителей.

Однако жизнь на этом не закончилась. Воздух в стране почему-то не стал свежее, предприниматели не поспешили возвращаться домой, заводы не заработали вновь, а люди так и не почувствовали обещанного облегчения. Многие по наивности решили, будто со смертью Генерального Пылесоса закончилась и сама эпоха всасывания. Но стоило лишь внимательнее присмотреться к происходящему, как становилось ясно: изменились только модели. На смену одному агрегату пришли другие — более современные, более мощные и, возможно, даже более экономичные в расходе электроэнергии. Они уже не так громко гудели, не так заметно волочили за собой шланги, зато работали ничуть не хуже предшественника.

А самые свежие слухи и вовсе внушают известное беспокойство. Поговаривают, что один молодой, энергичный Пылесос, еще не успевший окончательно насытиться государственными ресурсами, уже вовсю полирует свой корпус, примеряет новый парадный мундир и, важно подрагивая шлангом, собирается баллотироваться в Сенат. Что ж, в расчудесной стране всегда считалось хорошей приметой, когда человек, или даже Пылесос, накопив достаточно денег, начинал мечтать о народном представительстве. Ведь всем известно: чем выше должность, тем шире возможности... для наведения чистоты.