Сочинительские щи...

     Сцена из жизни сочинителя, всё ещё не ощущающего себя счастливым.

     На сцене только стол, с приставленными к нему двумя стульями. Выходит, в домашней одежде, с фартуком, в тапочках, сочинитель Просёк Сочиняевич Недовольнов.

     Недовольнов
     (в зрительный зал)
     Раньше были сочинители, которые своё сочиняли для того, чтобы показать квалифицированным читательницам и читателям то, что они свои среди них, по праву среди них находятся. Среди квалифицированных читателей. Были ещё сочинители, которые сами почти ничего чужого не читали, но кто-то им сказал, что их жизнь и опыт настолько могут оказаться захватывающими чужое внимание, что их нужно записать. Мне кто-то сказал, что из меня часто выходят мысли, способные захватить внимание читателей и читательниц. Свои мысли надо записывать. Выходит, что я отношусь к третьему виду прежних сочинителей.

     Вбегает в белой футболке, синих джинсах, кроссовках, с полотенцем на шее литературный критик Звон Рисуевич Подлезов-Размазин. Видно, что он только что помыл руки, скорее всего, - перед едой.

     Подлезов-Размазин
     (Недовольнову)
     Щи готовы?

     Недовольнов
     (в зрительный зал)
     Готовы. (Подлезову-Размазину). Но перед тем, как ты будешь жрать приготовленные мною щи, я хотел бы с тобой серьёзно поговорить.

     Подлезов-Размазин
     Жрать?! Как грубо. Но ты варишь хорошие щи, поэтому грубость я тебе всегда прощаю. Неси щи. Они ведь на кухне?
    
     Недовольнов
     На кухне.

     Подлезов-Размазин
     А почему ты разорачиваешься в другую сторону, не к кухне?

     Недовольнов
     Там мне нужно взять то, что необходимо для разговора с тобой.

     Недовольнов уходит в сторону, противоположную той, с которой вошёл Подлезов-Размазин.

     Подлезов-Размазин выходит на кухню. Буквально через несколько секунд он возвращается с кастрюлей щей в руках, с ложкой, прижатой рукой к одной из ручек кастрюли. Из кастрюли торчит разливная ложка-половник.  Подбородком Подлезов-Рамазин зажал тарелку, которая для безопасности и посуды, и актёров может быть металлической или пластиковой, а не фарфоровой. Подлезов-Размазин ставит кастрюлю с щами на стол, берёт тарелку руками, наливает в неё щей, садится на стул, начинает есть щи. Входит Недовольнов с пачкой бумаг в руке.

      Недовольнов
     (в зрительный зал)
     Я специально распечатал твои критические статьи и рецензии за крайний год. В них нет ни одного текста о моих сочинениях. Да что там крайний год, - ты столько лет приходишь ко мне хлебать мои щи, а ни разу не написал ничего о моих текстах!
   
     Недовольнов подходит к ближе к Подлезову-Размазину и забрасывает его листами бумаги.

     Подлезов-Размазин
     Щи у тебя вкусные, хорошие, но не тексты. Писать о таком я никогда не буду. (Берёт со стола кастрюлю со щами). Кастрюлю я верну, но всё остальное между нами закончено. Навсегда.

     Подлезов-Размазин уходит с кастрюлей щей в ту сторону, с которой явился.

     Недовольнов
     (в зрительный зал)
     В таких условиях мне ничего не остаётся другого, как стать электронным сочинителем. Там, говорят, можно получить, хотя и виртуальные, электронные отзывы, не так много, но иногда, - сразу. Пойду попробую.

     Уходит в ту сторону, где он взял бумаги, которыми забросал Подлезова-Размазина. Завершение данной сцены из жизни сочинителя, так ещё и не ставшего счастливым.

     P.S. Примитивность картины жизни сочинителя Недовольнова объясняется тем, что автору её представили жители вымышленного города Большереченска, а в действительности отношения сочинителей с представителями издательского, критического и читательского сообщества, - совсем другие.