Азартный ангел

Несколько лет назад Владислав, молодой и впечатлительный дизайнер, посетил один частный зооуголок. Там он увидел её. Маленькую обезьянку капуцина с глазами, в которых помещалась целая вселенная мудрости, озорства и немедленного требования банана. Влад не смог пройти мимо. Он договорился с владельцем зооуголка и купил её за весьма приличную сумму.

Своё драгоценное (во всех смыслах этого слова) приобретение Влад назвал Ларой, в честь героини одного приключенческого фильма, потому что во взгляде обезьянки читалась та же самая безудержная жажда новых открытий. Но если, у героини приключенческого фильма все открытия были связаны с потерянными городами, то у обезьянки Лары – с содержимым холодильника. Хотя творческая душа Владислава предпочитала не замечать этой разницы.

Лара росла, хорошела и умнела с пугающей скоростью. Она освоила открывание дверей шкафов и дистанционное переключение телеканалов. Особенно Лара любила передачи про дикую природу, что Владислав считал очень трогательным. А ещё она каким-то непостижимым образом умудрялась вытаскивать носки из стиральной машины ровно за минуту до начала работы машинки.

Владислав обожал свою подругу-обезьянку. Он разговаривал с ней, как с коллегой. Часто советовался по поводу выбора галстука, хотя заранее знал, что Лара выберет самый яркий. А ещё он был уверен, что между ними существует телепатическая связь. Но если говорить объективно, то эта связь всегда была односторонней и сводилась к командам Владислава:
— Не лезь в цветы. Отдай пульт. Перестань баловаться.

И вот однажды Владиславу выпала срочная двухнедельная командировка в другой город. Оставить Лару одну на две недели было немыслимо. Взять её с собой – невозможно. Нанять профессиональную няню для приматов – дорого и страшно («А вдруг дом обворуют?»). И тогда он вспомнил о Кате.

Катя была его соседкой, которая жила двумя этажами ниже. Милая, ответственная девушка с тихим голосом и профессией биохимика. «Идеальный вариант! – подумал Владислав. – Научный подход, спокойствие. Она не поддастся на уловки шаловливой обезьянки». Влад провел для Кати трехчасовой инструктаж, оставил список запретов размером с тонкую школьную тетрадь, гору фруктов и, сжав Лару в объятиях (та лишь терпеливо похлопала его по спине, глядя на блестящие часы на его запястье), уехал в командировку.

Первые дни прошли в режиме строгого соблюдения протокола. Катя приходила каждый день, кормила обезьянку, играла с ней, убирала небольшой мусор. Лара вела себя как ангел, с интересом разглядывая новое лицо. Она даже принесла Кате пульт от телевизора, чем окончательно покорила ее сердце. «Какая умница!» – подумала Катя, и эта мысль стала её роковой ошибкой. Она недооценила капуцина.

Лара была не просто умной. Она была стратегом. Несколько лет наблюдений за человеком превратили её в эксперта по человеческой психологии. Лара хорошо знала о том, что для того чтобы что-то получить от человека, нужно создать отвлекающий маневр. На пятый день знакомства с Катей у Лары появился план действий.

Утром шестого дня Катя, как обычно, пришла с пакетиком свежей зелени. Лара встретила её не у двери, а сидя на книжной полке, спиной к гостье, сгорбившись и тихо поскуливая.
— Лара? Что с тобой? – обеспокоенно спросила Катя.

Обезьяна обернулась. Ее обычно лучезарные глаза были полны грусти. Она бессильно опустила голову на колени и издала звук, похожий на всхлип. Сердце Кати растаяло окончательно.
— Бедняжка! Ты скучаешь по Владу? – Катя приблизилась, забыв о том, что не следует подходить близко, если обезьяна ведет себя подозрительно.

В этот момент Лара молниеносно взметнула голову. В её глазах не было и следа грусти – только чистейший, отполированный до блеска азарт. Цепкая лапка капуцина метко выхватила из кармана кардигана Кати связку ключей, которые девушка имела привычку класть не глубоко. Второй лапкой Лара швырнула в лицо Кате заранее припасенный перезревший банан.

Пока Катя, вскрикнув, отмахивалась от липкой массы, Лара, щебеча от восторга, уже прыгала к входной двери. Замок щелкнул, дверь распахнулась, и маленькая коричневая тень метнулась в подъезд. Катя бросилась вдогонку, но было уже поздно. В парадной царила тишина. Лара словно испарилась.

Но Лара не испарилась. Она реализовывала план «Б», который давно вынашивала в своей гениальной голове: «Исследование прилегающей территории альфа-самца». Альфа-самцом Лара мысленно считала Владислава. Его дом она изучила вдоль и поперек. Теперь настала очередь изучение дома этой тихой, пахнущей химическими реактивами девушки. Лара давно заметила, что Катя всегда приходит с одной стороны длинного коридора. Значит, там и есть её дом. Прятаться в подъезде было скучно. Нужно было идти вперед.

Спустившись по перилам на два пролета (великолепное скольжение!), Лара обнаружила нужную дверь. Она умела открывать простые замки ключами (это она практиковала на тумбочке Владислава), и через минуту Лара уже была внутри Катиной квартиры.

Первое впечатление обезьянки: скучно. Много белого, много стекла, много книг с непонятными значками. Ни одной яркой безделушки, которую можно было бы швырнуть об пол! Но запах… Запах был интересный. Химический, резкий, но с фруктовыми нотами. Лара проследовала на кухню. Холодильник был оснащен хитроумной ручкой. Это вызвало у Лары спортивный интерес. Пять минут напряженной работы острыми пальцами – и дверца поддалась. А внутри… было настоящее блаженство! Не просто бананы, а еще и манго, и киви, и ещё какая-то зеленая колючая штука (папайя, но Лара этого не знала). Начался настоящий обезьяний пир.

Тем временем Катя переживала панику. Она обежала весь двор, заглянула под каждый куст и подошла к бабушкам, сидящим на лавочке. Те, увидев перепуганное лицо девушки, сочувственно спросили:
— Ребеночка потеряла, милая?
— Хуже! – зарыдала в ответ Катя. – Обезьяну!

Бабушки понимающе закачали головами, решив, что это новомодный сленг, и посоветовали заглянуть в песочницу.
Отчаявшись, Катя позвонила Владиславу. Тот, внимательно выслушал свою соседку и издал звук, средний между стоном и смехом.
— Она не сбежала, – со странным спокойствием сказал он. – Лара ушла с конкретной целью. Проверь свою квартиру. И будь осторожна с бытовой химией. У неё к ней… особый интерес.

Катя помчалась к себе домой. Приоткрыв дверь, она услышала оттуда довольное кряхтение и звук падающей посуды. Сердце Кати упало. В гостиной её ждал апокалипсис. На полу красовались художественные разводы из йогурта, на шторах висела гирлянда из размотанной туалетной бумаги, а из колонок на полную громкость неслась агрессивная техно-музыка (Лара случайно нажала на «радио», но ритм ей понравился). А в самом центре всего этого безумия, восседая и крутясь на офисном кресле, как капитан на мостике звездолета, сидела Лара. На голове у нее красовался абажур от настольной лампы в виде шляпы, а в лапке она с важностью сжимала Катин дорогой химический карандаш.
— Лара! – закричала Катя. – Немедленно прекрати!

Лара повернула голову. В её взгляде читалось не раскаяние, а профессиональная оценка. Мол, «ну вот, хозяйка вернулась, давай посмотрим, что она предпримет». Лара ткнула карандашом в клавиатуру ноутбука, оставив на клавише «Delete» жирную красную черту.

В тот вечер Катя, будучи молодым ученым, попыталась применить метод кнута и пряника. Кнут (в виде строгого голоса) разбился о непробиваемый лоб обезьяньего равнодушия. Пряник (дополнительный банан) был взят как дань, но не как признание власти. Лара позволила себя покормить и даже ненадолго заснула на диване, укрывшись ворохом вытащенных из шкафа свитеров. Катя, наблюдая за спящим капуцином, впервые задумалась не о том, как вернуть животное в родные пенаты, а о том, как Лара это все устроила. Интеллект, планирование, использование эмоций… Это было поразительно и гениально.

Наступило утро следующего дня. Катя проснулась от странного шума на кухне. Лара, устроившись на столе, с глубокомысленным видом рассматривала молекулярную модель органического соединения, которую Катя принесла с работы. Она вертела шарики и палочки, причмокивая, словно пытаясь понять их вкусовую совместимость. Потом её внимание привлекла кофеварка.

Наблюдая за тем, как Катя готовит кофе, Лара уловила последовательность: кнопка – шипение – аромат. Когда Катя отвернулась, обезьянка ловко нажала на нужную кнопку. Кофеварка, к счастью, была пуста, но громкое шипение и вспышка индикатора привели Лару в дикий восторг. Она устроила танец победы прямо на столешнице.

Катя, вместо того чтобы ругаться, схватила свой блокнот и начала записывать: «Объект демонстрирует ярко выраженный интерес к причинно-следственным связям и механическим устройствам. Не боится экспериментировать. Социальные манипуляции – на высоком уровне».

В Кате проснулся исследователь. И объект исследования это оценил. Лара, почуяв, что ее «странности» теперь не порицают, а документируют, начала стараться еще больше.

Вечером Лара принесла Кате дистанционный пульт от телевизора и стала тыкать в экран. Катя рискнула включить. Шла передача про обезьян. Катя и Лара сидели рядом и смотрели. Лара комментировала происходящее тихими, внимательными звуками. Катя вдруг поняла, что ей не просто навязали соседство с приматом. Ей подарили уникальный шанс заглянуть в иной разум.

На следующий день они вместе делали уборку. Вернее, уборку делала Катя, а Лара ей старательно «помогала»: засовывала мусор в самые неожиданные места, мыла пол своим хвостом и пыталась поймать пылесос. Но в процессе уборки Катя нашла на антресолях старый набор детских акварельных красок. Идея была рискованной, но… Она расстелила на полу огромный лист бумаги и разложила краски. Лара наблюдала за Катей с научным прищуром. Потом, окунув свою лапку в синюю краску, уверенно шлепнула ею по центру листа. Получилось восхитительное синее пятно.

Дальше пошло-поехало. К вечеру у них был готов совместный абстрактный шедевр под названием «Эмоциональный всплеск капуцина». Лара была невероятно горда собой. Она даже отказалась от вечернего банана, предпочитая созерцать свое творение.
Следующие дни пролетели в странной гармонии. Катя работала за ноутбуком, Лара сидела у нее на плече и смотрела на экран, иногда пытаясь нажать на пробел. Они вместе завтракали, и Лара научилась аккуратно окунать кусок багета в Катин кофе (вкус ей понравился).

Катя читала вслух научные статьи, а Лара, казалось, слушала, только иногда поправляла ей волосы. Девушка открыла для себя простую истину: Лара не была ни питомцем, ни дикаркой. Она была личностью. Со своим характером, вкусами и чувством юмора, пусть и своеобразным.

Затем пришло озарение. Катя как раз билась над проблемой по работе: нужно было придумать цепкую, но не травмирующую форму микро-захвата для биоматериала. Она перебирала разные варианты, рисуя скрепки, крючки, присоски. Лара, увидев это, вдруг спрыгнула с подоконника, подошла к своему «полотну», ткнула пальцем в сине-желтое пятно и потом перенесла этот палец на Катин рисунок, оставив цветной отпечаток прямо на эскизе скрепки. И тут Катя взглянула на лапу Лары. Цепкие, подвижные, сильные пальцы, способные и к грубой силе, и к невероятной точности. Форма, созданная природой за миллионы лет эволюции!
— Лара, ты гений! – воскликнула Катя. – Ты… ты и есть этот прототип!

Она начала быстро чертить, вдохновленная строением обезьяньей кисти. Лара, важно усевшись рядом, наблюдала, как ее анатомия трансформируется в инженерный чертеж. Кажется, она понимала свою значимость. В этот вечер она получила не один, а целых два банана. По праву соавтора.

На следующий день вернулся Владислав. Он шел в квартиру Кати, готовясь к худшему: слезам, истерике, возможно, к разрухе. Но Влад увидел следующее: его обезьянка, чистая и умиротворенная, сидела на высоком табурете перед мольбертом (откуда он только взялся?) и что-то старательно выводила на новом листе акварелью. Катя, с темными кругами под глазами, но с сияющим лицом, стояла рядом и, как верный оруженосец, подавала ей кисточки. На столе красовался чертеж какого-то хитроумного устройства, рядом с которым лежал обглоданный макет банана из пластика.
— Что… Что здесь происходит? – выдавил из себя Владислав.

Лара обернулась. Увидев хозяина, она не бросилась к нему в слезах раскаяния. Нет. Она важно кивнула, как коллега коллеге, ткнула кисточкой в свою картину (это было что-то зеленое), а затем протянула ему лапу, вся перемазанная в фиолетовой краске. В жесте было столько достоинства и снисходительного покровительства, что Владислав на автомате пожал эту липкую ладонь.
Катя улыбнулась.
— Владислав, знакомься. Это Лара, мой новый научный консультант и соавтор. Она не сбегала. Она пришла ко мне на стажировку.

Владислав забрал Лару домой. Но что-то изменилось. Теперь, когда Лара тыкала в его галстук, она не просто выбирала самый яркий, а, казалось, оценивала его с точки зрения цветового контраста. Чертеж захвата, вдохновленного её лапкой, лег в основу Катиной успешной научной работы. А сама Лара, вернувшись в родные пенаты, стала спокойнее и… задумчивее. Иногда она подолгу сидела у окна, глядя на голубей, а потом брала в лапу яблоко и рассматривала его так, словно видела не просто фрукт, а сложную биологическую систему.

Катя и Владислав с того времени подружились. И когда они собирались вместе, Лара неизменно занимала место почетного гостя. Ей ставили отдельный стул (не табуретку, а именно стул), и она, попивая сок через трубочку, внимательно слушала их разговоры.

Владислав иногда ловил на себе её взгляд и видел в нём ту самую вселенскую мудрость, которую разглядел несколько лет назад. Только теперь он точно знал: ему это не показалось. Она и вправду многое понимает. И, возможно, считает людей довольно забавными, но не очень смышлеными существами, которых иногда приходится обучать самым простым вещам. Например, тому, что настоящие открытия очень часто появляются не в лабораториях, а в умении посмотреть на мир глазами другой, пусть и мохнатой, личности.

А связку ключей от своей квартиры Катя теперь прячет глубоко в своей сумке, на цепочке, пристегнутой карабином. Жизненный опыт, как и милая обезьянка-капуцин, – учит быстро. Особенно когда она крадет твои ключи и перекрашивает твою жизнь в более яркие цвета.