Тройная маска дипломата

               
                Тройная маска дипломата


Был скромным он, чтоб не казаться сильным, показывая лица одинокой тьмы
Имел он много театральных масок, он их менял и был изрядно щепетильным,
но никогда ни у кого не брал взаймы,
Чужой личины тихий карнавал для всех, кто в этом мире еще дышит,
И кто устал от маскарада лжи и еле слышит
Стон разрушающих настойчивых звонков из института собственных врагов…

 
Отходы сна - источник одиозной боли, стакан воды, таблетка…, поневоле
Отравленная формула себя, чтоб после смерти не успела вырасти трава
У той плиты, куда ведут дороги всей перекрестности и вариации путей,
Где формула «короче и длинней» всегда принадлежит Святому Духу,
а не безумию стандартных рассуждений и пустоте экстазных само мнений
кричащих о себе и про себя, заплевывая ядом те слова,
что к трезвости во истину взывают…
 
 
Притворщик Он, чтобы чертить круги окружности для круглых дураков
в миру заплеванных дискуссий и в ненависти к лживости иллюзий…
Подобно кактусу, что ненавидит всех ежей лишь потому, что те имеют ноги,
Чтоб не стоять в пыли, а быстро шлепать по дороге, и пищу новую искать 
Быть может жизнь в краю далеком так сладка…,
Чтоб солнцу показать истлевшие бока желтеющих заточенных колючек,
Чтоб маска у него колючей не была…
Там, где колючки – мало веры, необходимы новые манеры, чтоб верить
можно было хоть чуть-чуть и веру эту не спугнуть…


Он без Тезауруса в голове, но три лица в зеркальном отраженье
Не могут примириться в самомненьи, что три, наверное, есть лживый перебор…
Разглядывая бледно-тройность маски, не затихает громкий спор о том,
Кто истина в зеркальном отраженьи, а кто подстроился в витиеватый разговор,
Чтоб сказанное осуждала совесть без института собственных врагов
Немых, глухих, как целый городок для сумасшедших…


Надел он маску навсегда, она срослась с голубоватой кожей
Он стал, как «диссидент реальности» тревожный…
С дрожаньем в венах «голубых кровей», что из руки не кормят голубей
И очень громко он скорбел, что полон радости разорванных желаний,
Где сладкое кормление себя, обласканность особым ювелиром 
влекут всегда прощанье с этим миром…