Мой Каспий. Слёзы моря

Глава 2. Слёзы моря

Однажды в природе произошёл сбой, и море внезапно покинуло свои привычные берега. Оно откатывало всё дальше и дальше, уходя куда-то за горизонт. И наш путь к нему с каждым разом становился всё дольше.

Мы сходили со старой, гудящей электрички на раскалённый перрон по привычке — сразу снимая обувь. Босые ноги ступали на твёрдую землю, и мы бежали знакомой дорогой. Но теперь эта дорога никак не кончалась. Море словно убегало от нас. Там, где раньше уже слышался его гул и терпко пахло йодом, теперь тянулась полоса выжженной суши. Мы шли и шли, а вода всё не появлялась, пока впереди не начинала белеть кромка затвердевшего дна.

Уходящая вода оставляла после себя соль. Она высыхала под безжалостным солнцем, образуя твёрдый, колкий панцирь. Идти по ней босиком было настоящей мукой. Острые края больно ранили кожу стоп, оставляя мелкие царапины, но снимать обувь тогда, сойдя с поезда, было нашей неизменной летней привычкой — такова была плата за встречу с Каспием. Крошка переливалась и сверкала в лучах солнца, впиваясь в подошвы, смешиваясь с пылью и теплом наших разгорячённых ног. Да, это были слёзы моря. Ему было больно уходить.

Оно тосковало по своим берегам. Несколько раз мы приезжали и заставали его попытки вернуться. Море доходило до привычной черты, тяжело дыша, оставляло после себя глубокие лужи, похожие на мутные зеркала, отражающие пустое небо. Под ногами был не привычный песчаный пляж, а вязкая кашица из ила и мельчайшей взвеси, которая облепляла ступни плотной коркой. Но затем силы снова покидали его. Вода отступала обратно, обнажая новое дно, ещё более далёкое, чем прежде. Там спрессованный волнами песок казался твёрдым, как асфальт, пока солнце не начинало его плавить, превращая в рыхлую серую пыль. Пляжи опустели, мало кто отваживался преодолеть столь долгий путь. И только мы, упрямцы, с невероятным упорством шли навстречу долгожданной прохладе. В газетах и по телевидению били тревогу: Каспий мелеет. Для нас же, детей, это превратилось в бесконечную, выматывающую дорогу через пустоту, где воздух дрожал от зноя, а единственной музыкой был этот режущий слух хруст соли под нашими ногами.

Но однажды оно вернулось. Не рывком, а медленно, тяжело дыша. Словно очнувшись от долгого сна, море расправило свои широкие плечи, вдохнуло полной грудью и заняло своё место окончательно. Гул волн снова заполнил всё вокруг, стуча в груди тяжёлым «бух». Путь от станции до берега снова стал коротким. Снова появились мальчишки-торговцы с их криками «Со льдом вода!», и горячий початок кукурузы в руках сладко таял во рту, смешиваясь с первым глотком настоящего морского воздуха — густого, солёного, с той самой лёгкой горчинкой сухих водорослей. Жизнь вернулась на круги своя.