Бумажный рубль в конверте. Глава четвёртая

Глава третья: http://proza.ru/2026/07/28/1342

Глава четвертая. Бой у Сестржанки

По мотивам журнала военных действий 87-го пехотного Нейшлотского полка за февраль 1915 года: http://proza.ru/2026/07/28/1347

По законам мирного времени тринадцатая рота должна была открывать строй четвертого батальона Нейшлотского полка. Однако суровая фронтовая реальность перекроила все штатные расписания. После кровопролитных осенних и зимних боев, выкосивших людей, полк приходилось пересобирать на ходу. Капитанов и штабс-капитанов, которые по уставу и должны были руководить ротами, во всей действующей армии катастрофически не хватало — кадровый офицерский состав понес огромные потери в первые же месяцы войны. Командование ротами легло на плечи совсем молодых ребят, вчерашних гражданских людей, которых спешно обучили на краткосрочных курсах и досрочно произвели в самый младший офицерский чин, в прапорщики.

Пятой ротой командовал прапорщик Спицын, шестой — подпоручик Иванов, седьмой — подпоручик Буторин, восьмой — подпоручик Горохов. В третьем батальоне девятую роту принял прапорщик Якулевич, десятую — прапорщик Чербадже, одиннадцатую — прапорщик Денисенко. Тринадцатая рота, где служил Сергей Тузаев, оказалась временно прикомандирована к этому же, третьему батальону. Но произошло это не от слабости, в тринадцатой роте, в отличие от остальных, сильно поредевших подразделений, уцелел «большой кадр» — крепкий, обстрелянный костяк из опытных солдат и унтер-офицеров. Именно поэтому тринадцатую роту под командованием прапорщика Богданова штаб выделил и выдвинул на передовую раньше двенадцатой.

В ночь на шестнадцатое февраля в штаб пришло долгожданное распоряжение: вновь сформированная 12-ая Армия под командованием генерала Плеве переходила в решительное общее наступление. Двадцать второй дивизии, в состав которой входил 87-ой Нейшлотский полк, предназначалось атаковать противника, укрепившегося на сильной линии обороны Моцарже-Сестржанка. Средний боевой участок возглавил полковник Солерс, под началом которого тринадцатая рота Сергея Тузаева в походной колонне покинула северную окраину Бронево. Пройдя через Кранково, Среброво и Мечки, полк перестроился в боевой порядок у деревни Заиклево и двинулся дальше.

К вечеру шестнадцатого февраля средняя колонна дотащилась до деревни Бартники и заняла оставленные кем-то до них холодные окопы к северу от неё. С потемневшего неба сыпал редкий зимний снег. Поначалу роты готовили к ночному штурму, но в самый последний момент из штаба поступил новый приказ: атаку перенести на восемь часов утра. Солдаты замерли в промёрзших траншеях у Бартников, чутко вглядываясь в еле видимые за пеленой холмы у Сестржанки. До рокового боя оставались считанные часы.

К полудню семнадцатого февраля природа сыграла с полком злую шутку. Густой утренний туман и спасительный снегопад внезапно рассеялись. Небо очистилось, и яркое зимнее солнце ослепительно залило открытую, ровную, как стол, местность перед Сестржанкой. На этом бесконечном белом покрывале серые шинели нейшлотцев стали идеальными мишенями. Вражеские пулеметы заговорили разом, плоско и страшно застучав со стороны немецких укреплений. Наступающие роты наткнулись на стену убийственного свинца. Земля вокруг вздыбилась грязными разрывами снарядов.

Где-то впереди, почти у самой колючей проволоки, Сергей Тузаев увидел, как взметнул руки и неестественно повалился в снег их ротный командир, прапорщик Богданов. Белое поле вокруг него мгновенно окрасилось алым.

— Лечь! Залечь! — покатилось по цепи.
 
Роты замерли, буквально вжавшись в ледяной наст. Любое движение каралось мгновенной пулей. В этом оцепенении остатки тринадцатой роты пролежали до сумерек.
С приходом ночи легче не стало: немцы непрерывно пускали осветительные ракеты, заливавшие поле мертвенным светом. Отходить назад, подставляя спины под пулеметы, было самоубийством, да и приказа отступать не было — полк обязан был удержать каждый отвоеванный метр. Хватая ртом ледяной воздух, солдаты часами лежали без движения в наскоро вырытых снежных ячейках.

Весь следующий день, восемнадцатого февраля, прошел в этом же изнуряющем кошмаре под непрерывным обстрелом. Полк истекал кровью, но полковник Солерс не отдавал приказа отойти, готовя последний, отчаянный удар. Командование поредевшей тринадцатой ротой принял прапорщик Тохвер.

Развязка наступила в глухой, ледяной тьме в ночь на девятнадцатое февраля. Третий батальон капитана Де-Кастро поднялся в беззвучную атаку. Без единого выстрела, без криков «ура», солдаты бросились вперед, разбивая тяжелыми прикладами деревянные столбы, на которых держались заграждения, и прорубая топорами проходы в колючей проволоке.

Сергей Тузаев рванулся во мрак вслед за Тохвером. Немецкие траншеи встретили их грохотом и слепой рукопашной схваткой, где в ход пошли штыки, тесаки и приклады.

Но с рассветом бой не затих. Напротив, он разгорелся с новой силой и затянулся до двух часов дня. Нейшлотцам пришлось выбивать врага из каждого дома, подвала и хлева в Сестржанке.

В этом четырнадцатичасовом непрерывном аду, среди порохового дыма, криков и взрывов, Сергей сделал свой последний шаг в вечность и бесследно растворился в хаосе этого ожесточённого сражения у деревни Сестржанка.

Продолжение следует.