Груша, яблоко раздора

Когда и кто посадил это дерево, о том история умалчивает, но когда я пришла в этот двор, она уже была. Свекровь ее называла "Лесная красавица", позже я узнала, что груша не "Лесная красавица", а любимица Клаппа. Почему Клаппа и почему любимица, узнала еще позже.

Груша плодоносила каждый год, созревала в июле, плоды были плотные и, если сорвать не вовремя, то не очень вкусные. Но как только в груше появлялась сладость, ее нужно было, не упуская момента, собирать.

После недельной выдержки груша была настолько вкусной и сочной, что съедалась мгновенно. Она превращалась в ароматный нектар, который таял во рту, сок из нее выливался наружу и бежал по пальцам, и бесполезно было есть аккуратно.

Недостатком было то, что лежать она долго не могла, быстро портилась, разве что в холодильнике, и то непродолжительное время.


Из нее с добавлением яблок варили варенье, консервировали целиком, годы были 80-е, в магазинах зимой фруктов совсем немного было, так что груше был почет и уважение.

Годы шли, времена менялись, на наш рынок хлынули заморские и привозные овощи, варенье и консервация стали не в моде, а может, мы наелись плодов груши. Но дерево одаривало каждый год нас обильным урожаем, а мы угощали любимицей соседей и родственников, те от нее были в восторге.

Конечно, после нее и мусора было много, она падала, разбивалась, и около нее летали осы, но таков закон: коль есть урожай, есть и отходы.

Время летело быстро, один за одним ушли в мир иной свекр со свекровью, дети выросли, у них появился свой заработок, а потом и вторые половинки.

Груша росла как раз посредине двора. Во дворе жили две семьи одного рода, два брата с женами и уже взрослыми детьми. Груша для них была родовым деревом.

Но, как говорится, в семье не без плохого человека. Старший был спокойным, добрым и покладистым, бывали редкие взбрыки, как у каждого мужчины, но плохого никогда никому не делал.

Меньший брат был наоборот, у него даже была кличка "Тарзан", всё, что можно было попробовать из вредного и запрещенного , попробовал, а еще, когда принимал на грудь лишнего, начинал буянить, детей не трогал, а вот жене доставалось, и не раз.

Старший всегда был голубем мира, всегда спешил на помощь, и жена у него была такая же сердобольная и хлебосольная, когда младший буянил, часто его жена отсиживалась у них дома, такое случалось и при жизни родителей.

Но, как говорится, сколько веревочке ни виться, конец все равно будет, у старшего инфаркт случился, младший не унимался, жена вообще стала его бросать и уходить к взрослым дочерям.

Жена старшего понимала, что, если не защитит мужа, случится еще один инфаркт.

Решение пришло спонтанно — поставить посредине двора забор. Замерщик пришёл, всё замерил, когда младший был на работе, разметили и разделили пополам территорию двора, а на следующий день приехала бригада, условие которой было таким: к вечеру, к приходу брательника, должен стоять забор.

За это бригаде была обещана дополнительная плата, после работы поляна с закуской и остальным.
Это решение было принято, потому что так оба брата меньше будут нервничать, хотя старший был в курсе дела, надежда была на то, что младший примет всё как данность и не разрушит забор при строителях, хотя он тоже был о строительстве забора предупрежден, ибо обстановка была накалена до предела его «героическими подвигами», от которых страдали все.
-------------------

Забор
Так и случилось, с работы пришли два брата, но теперь их разделял забор. груша осталась расти по границе : ствол на стороне младшего, а крона общая.

Всем было грустно, забор прошёл как по сердцу, но стало спокойней. Набравшись, брат не мог ни орать под окнами, ни стучать в них, значит, здоровью старшего теперь почти ничто не угрожало.

Ночи и дни стали спокойней, через забор не перепрыгнешь, орать не будешь, у младшего остатки совести не позволяли этого.

Надо сказать, что он действительно был болен, мог годами ни-ни, но зато если срывался, вся улица была в "восторге".
Жена младшего всё так же отсиживалась у жены старшего брата, но теперь муж не знал, что она совсем рядом.

Так и жили по-родственному, жена младшего как должное принимала заботу и помощь подруги и невестки в одном лице. В обеих семьях уже и внуки появились, теперь периодически убежище находили у старшего брата, все члены семьи младшего.

Семье старшего было понятно, почему поставили забор, а вот семья младшего брата, хотя страдала от него постоянно, этого не приняла, в отношениях появилась трещина.

Дома оба принадлежали покойным родителям братьев, годы шли, каждый улучшил свой дом, младший переделал под себя и достроил немного, старший из флигеля сделал небольшой дом.
Вроде со временем отношения наладились, стали общаться, но забор так и остался точкой раздела и отчуждения.

Немым свидетелем этого была груша, с одной стороны она слушала сплетни и пересуды, и зависть, с другой стороны если и осуждение, то скорее от удивления, разговоры и той и другой стороны были слышны.

Но закон дипломатии работал ,лучше промолчать чем обострять отношения с родственниками.

Немым свидетелем этого была груша. Ей, не было дела до квадратных метров и прав собственности; она помнила этих мальчишек ещё босоногими, карабкавшимися по её ветвям за сладкими плодами.

Теперь же ей было больно. Её могучий ствол принадлежал младшему, но душа, раскинувшаяся в густой кроне, нависала и над землёй старшего. Она слушала обе стороны, и этот разлад был противен самой её природе.
С одной стороны долетали обрывки злых сплетен, глухая зависть к новому дому старшего, пересуды на скамейке.

С другой — лишь тихое, недоумённое осуждение и тяжёлые вздохи.

Груше были дороги оба брата, как две руки одного тела. И теперь, когда одна рука отказалась здороваться с другой, дерево чувствовало фантомную боль. Каждый порыв ветра, качавший общую крону, казался ей тревожным напоминанием о том, что целое разбито.

В шелесте её листьев слышалась тоска по утраченному единству, молчаливая мольба, чтобы они снова стали семьёй, ведь для неё забор у корней ничего не значил — их сердца всё ещё росли из одного сада.

Возможно, так и прожили бы потомки этих семей в этом дворе, но случился 2015 год, у каждой семьи встал вопрос: остаться или уехать.

К тому времени братья уже были в возрасте, но каждый из них оставался верен своему родовому гнезду, когда совсем было сложно, мужчины оставались, а жены и дети с внуками временно уезжали, а потом возвращались.
-----------------

Решение у каждого свое
Так устроен мир, что, появившись однажды, любое живое существо движется закономерно и к своему исчезновению. Не исключение и люди: между появлением и исчезновением — жизнь.

Внуки подрастали, жены старились, взрослые дети строили свою жизнь как могли, обстановка была непростой, можно назвать ее выживание.

После раздумий и метаний семья старшего брата решила остаться в городе и переживать вместе всё, что уготовано судьбой.

У младшего, несмотря на возраст, была полоса турбулентности под названием запой. Его жена и дети в одно не прекрасное утро( после проведенной ночи в подвале из-за обстрела)  собрались и уехали, оставив главу семьи одного.

Пришлось присматривать за непутевым родственником, и однажды, стоя на крылечке со своего двора, зять старшего брата увидел через забор разделяющий двор,из окна родственника черный дым.

Пришлось лезть через забор усмирять собаку (позвали кума младшего брата, собака его знала) и спасать младшенького, он уже без признаков жизни лежал на полу в зале, а дом был полон дыма.

До пожара, слава богу, не дошло, вовремя заметили. И брат очухался. Благодарности, конечно, не было, да и ее не нужно было, все были рады, что он живой. Удивительно, но братья любили друг друга, как говорится, странною любовью.

Жена вернулась, как всегда, неожиданно, отдраила, отмыла дом, но, конечно, обвинила всех и вся в случившемся, но только не себя и не своего непутевого.
А потом пришла черная полоса, и так случилось, что почти одновременно у обоих братьев: у старшего после семи клинических смертей поставили кардиостимулятор, он отсрочку получил на три года, и началась точка невозврата.

У младшего, как оказалось, потихоньку, незаметно развивался хобл. При лечении человек мог жить долго, но младший считал себя здоровяком и в больницу обратился, когда уже было поздно.

В один из июльских дней произошел между братьями разговор.

Младший сажал огурцы на небольшом клочке земли в палисаднике за двором, он трепетно к ним относился (хозяин был отличный во время спокойных периодов, они могли длится несколько лет). К нему подошел старший уже с палочкой и совершенно лысый, после химии, младший сидел на скамеечке. Он рвал огурцы, а старший палкой из-за невысокого забора раздвигал плети.

Последний разговор
Младший: Не так мы с тобой жизнь прожили, сколько время потеряли.

Старший: Что уж теперь, как прожили, так и прожили.

Младший: Прости, много крови я попил у тебя, и забор из-за меня, хорошо хоть грушу не распилили.Я уже скоро умру, чувствую.

Старший: Э, нет, так не годится, сначала я, я старший.

Братья долго курили и молчали, это был их последний разговор.

Вскоре старшего не стало, для младшего это был удар, а через год и он ушел. Последние минуты были как и их жизнь. Старший ушел во сне тихо, а младший метался и уходил мучительно.

Обе семьи осиротели, и лишь груша продолжала расти и плодоносить.

Семья старшего относилась к ней как к памяти об отце, ведь даже в день, когда его не стало, он через грушу сообщил, что он дома, а не в больнице.
Семье же младшего груша стала мешать, и, как всегда из-за забора, было слышно, как зять спрашивает у жены младшего брата, у своей тещи, может ее спилить, от нее один только мусор.

Ответ был таков: «Пили».

Так бы и погибла груша, но зять все же пришел и спросил мнения у дочери старшего брата. Ответ был таков: «Я не разрешаю».


Грушу не тронули, но спилили все ветки со своей стороны, чтобы не мусорила, и вдобавок залили бетоном корень, чтобы вода не проникала.

Может, мистика, а может, совпадение, не прошло и полгода, как они уехали навсегда, дом сдали квартирантам и готовят его к продаже.Как в народе говорят :Отрезались.

А что же груша?
На радость ей во дворе старшего брата есть небольшая грядка, там растут огурцы, ее обильно поливают, и груше вполне хватает влаги и удобрений. В благодарность она, как и прежде, цветет и дарит плоды, и созревают они как раз к тому дню, когда ушел в мир иной старший брат.
--------------------
Имен не пишу, потому что такое яблоко раздора очень у многих, можете назвать героев по своему усмотрению.
--------------------
P.S.

Груша «Любимица Клаппа» — летний сорт с сочными кисловато;сладкими плодами и айвовым ароматом. Отличается зимостойкостью и высокой урожайностью, но требует опылителей, склонна к осыпанию, хранится недолго (10–15) дней

«Сорт появился в 1860 году в США: селекционер Т. Клапп обнаружил на своём участке сеянец от свободного опыления „Лесной красавицы“, а в роли опылителя, вероятно, выступил „Вильямс“ (он же „Летний Дюшес“). Изначально Клапп назвал находку „Фавориткой Клаппа“, позже имя слегка изменили на „Любимицу“. А в середине XX века сорт пришёл в Россию — в 1947 году его официально зарегистрировали в Госреестре и районировали в нескольких регионах».