Обманутые Крымом. Глава 91. Победа

«Лишь тот, кто знает запах боя –
                Тот трижды, трижды человек!
                Спасибо вам, родные люди,
                За Родину и за весну!
                За май победный в 45-м!
                За то, что вы сейчас в строю».
Л. Болтянская
Демократия так далеко шагнула в нашей стране, что стала принимать подчас причудливые, непривычные, а порой и откровенно неприятные формы.
– Товарищи курсанты, – сообщил нам на построении ротный, – скоро наш народ будет отмечать день Победы. Принято решение, что курсанты выпускного курса участия в праздничном параде принимать не будут.
– Как это не будем? – заволновался строй роты.
Многие, что называется, просто не верят свои ушам.
– Признаться, – неуверенно говорит ротный, – я и сам уже ничего не понимаю. Сказали, что обязаловки больше не будет, так что участие в параде дело добровольное. Но курсанты первого, второго и третьего курсов на парад все-таки пойдут, а вот выпускники нет.
– Мы это, типа играем в демократию, – кривится Столб, – вот и доигрались. Уже и День Победы без нас хотят проводить. А мы в чем виноваты?
– Товарищ майор, а если мы сами желаем принять участие в параде? – не удержался и выкрикнул из строя КорС.
– Для тех, кто на бронепоезде повторяю, – нахмурился ротный, – вы никакого участия принимать не будете. У вас с самого утра 9-го мая будет свободный выход, и вы можете смотреть парад и демонстрацию трудящихся и учащихся, а можете даже и не смотреть.
Я решил парад и демонстрацию посмотреть. Более того, я решил пойти не по гражданке, а в форме. Впервые после получения медали «70 лет Вооруженных Сил СССР», я нацепил ее на парадный китель, и пошел на проспект Кирова, где проходят все массовые празднования в Симферополе.
Даже курсанты нашей роты, которых я встретил в городе, с удивлением смотрели на меня. Медаль они, похоже, не заметили, а вот то, что я одет по форме, их удивило. Я стою среди зрителей и слушаю речь кого-то из отцов города, транслируемую с трибуны.
– 44 года отделяет нас от тех майских дней, когда отгремели последние залпы самой страшной и самой кровопролитной в истории человечества войны. Но бессмертным всегда будет подвиг победителей, которые отстояли независимость своей социалистической Родины, принесли свободу народам порабощенной Европы и мира. Память о войне, ее суровая правда остаются с нами как самый большой по силе духа пример мужества, патриотизма, тяжелого ратного труда и вечной скорби по тем, кто положил на алтарь Победы самое дорогое – жизнь. И никто не стоял за ценой.
Большинство людей, молча и внимательно, слушают выступление.
– С каждым годом вас все меньше, дорогие наши ветераны. Казалось бы, с каждым годом все дальше и дальше от нас тот памятный день Победы, но он все так, же близок и дорог для всех нас! Вечная слава всем, кто пал смертью храбрых на фронтах, в партизанских отрядах и подполье, в гитлеровских застенках и лагерях смерти, кто ушел из жизни от ран, болезней, голода. Память о бессмертном подвиге нашего народа неподвластна времени. Поклонимся же до земли их памяти и помянем их всех минутой молчания.
После окончания парада, я не стал переодеваться в гражданку и до самого окончания увольнения проходил в военной форме. Никогда я еще с такой гордостью не носил свою военную форму.
Сегодня, как никогда раньше, я чувствую себя военнослужащим той великой армии, которая сломала хребет фашизму.
Забавно, но дети часто обращают внимание на меня и мою медаль.
– Папа, а папа, – как правило, спрашивали они, – а почему у того курсанта медаль? Он же не мог быть на той войне?
– Не мог, – отвечали озадаченные папы, – он, наверное, воевал в Афганистане до того, как поступить в наше военное училище.
Я уходил от таких разговоров, потому что мне стыдно, что папы не знают, что это не боевая медаль. Но не рассказывать, же всем о том, что это юбилейная медаль?
Пусть хоть у мальчишек останется ощущение, что они видели 20-ти летнего участника войны. Опять же училищу как бы плюс. Только есть в этом моем поведении, как мне кажется, какая-то ложь.
Вечером я снова снял медаль и, положив ее в коробочку, спрятал ее на квартире. Раньше у меня возникала мысль надеть эту медаль на парадную форму на выпуск из училища, а теперь у меня отчего-то возникло сомнение, стоит ли так делать. Все-таки юбилейная или памятная медаль – это совсем не то, что боевая награда.
Утром 10 мая ротный подошел ко мне и пожал мне руку. Перехватив мой недоуменный взгляд, он улыбнулся и объяснил.
– Видел тебя вчера в городе. Очень достойно, Толя, очень. Молодец. Я был приятно удивлен. Признаться, я от тебя такого не ожидал. 
Невольными свидетелями этой сцены были КорС, Миша и Лис. Первый, конечно же, не смолчал и с заносчивым видом, явно довольный собой, сказал:
  – Ну, все, будет теперь Иванов ходить с высоко поднятой головой.
– Курсант Королев, – мгновенно отреагировал ротный, предвосхитив дальнейшие злобствования Королева, – а вот вам было бы полезно брать пример со своего командира отделения. Учитесь вы, конечно, хорошо, но, несмотря на все ваши способности и пытливый ум, по части человеческих качеств вам еще расти и расти. Кстати, объявляю вам один наряд вне очереди.
– За что? – с притворным удивлением спрашивает КорС.
– У вас крючок расстегнут, – внимательно следя за реакцией собеседника, объясняет ротный. – Это первый наряд, а за то, что вы на четвертом курсе еще и уставов не знаете, еще наряд вне очереди.
Миша после этих слов ротного тихонько присвистнул, Лис подавил улыбку.
– Есть два наряда вне очереди, – замер по стойке «Смирно!» заметно раздосадованный Королев. Кроме этого, пристальный взгляд ротного смутил его.
– Иванов, – ухмыльнулся ротный в усы, – можешь не напрягаться, старшине о нарядах Королева я сообщу сам. Можете идти, товарищи курсанты.
Королев и так находится преимущественно в подавленном настроении, а тут он был вообще посрамлен. Мы оставили его в еще более удрученном состоянии.
– Не «умирай», КорС, – на прощанье бросил ему Миша.
Но для незадачливого Королева этим дело не закончилось. Только мы отошли от него, как из-за угла казармы вышел наш замполит роты.
– Товарищ Иванов, – сразу же окликнул он меня, – что это у вас курсант Королев толпами ходит? Королев, так у вас еще и крючок расстегнут? Курсант Королев, лишаю вас за нарушение правил ношения военной формы одежды, очередного увольнения.
Сколько КорС ни горячился, пытаясь доказать Хлопцу, что он уже наказан за этот злосчастный крючок, доказать он ничего не смог.
– Ну и что, – совершенно справедливо парирует Хлопец, – вы разве устранили замечание? Нет! Случился бы этот случай, если бы вы застегнули крючок? Нет! Ах, вы при командире роты застегнули, а потом, значит, снова его расстегнули? К тому же наказываю вас я, а я это делаю в первый раз. Так что учтите, товарищ Королев, на будущее, не плюй в колодец, пока не перепрыгнешь!
Короче говоря, кроме двух нарядов от ротного, Королев заработал еще один наряд и лишение очередного увольнения от Хлопца.
После самоподготовки я взял сумку с теннисной ракеткой и спортивной одеждой, и сказал «замку», что пойду на спортгородок, а за себя оставляю Королева.
– Постой, – удивился Сергей Уваров, – вижу, ты взял теннисную ракетку. Но ведь твои партнеры все идут в город?
– Я в сквош поиграю, – ответил я, но заметив недоуменный взгляд «замка», объяснил, – это от стены.
– А, – припомнил Сергей, – это как в фильме «Укрощение строптивого?» Ну, тогда топай. Приятного отдыха!