Право на счастье книга вторая

 

 Отрывок из главы 10
 
  После череды встреч, заседаний, работы с документами, Коренев к вечеру ощутил усталость. Но надо было ещё навестить отца, к которому не смог попасть днём.
Решив поужинать позже, Владимир поехал в больницу.
  Николай Дмитриевич уже начал подниматься. Он сидел на кровати, просматривал какую-то толстую тетрадь, иногда прихлёбывал сок из большой мельхиоровой чашки, когда Владимир появился в палате.
  - О,папа! Да ты у меня молодцом! - обрадовался сын.
  - Как же иначе! - улыбнулся отец. - Сдаваться рано. - Он закрыл тетрадь, положил её на тумбочку. - У тебя как дела?
  - Лучше, чем ожидал. Ну, что, денёк-другой, и заберу тебя?
  - Погоди. Не так скоро. - Николай Дмитриевич как-то странно отвёл взгляд, потянулся к соку. Сделав несколько глотков, вернул чашку на место, прокашлялся. - Присядь, сынок. Поговорить надо.
  Владимир насторожился. Придвинул стул, поддёрнул брюки, присел.
  - Я готов слушать.
  Отец снова взял чашку, допил содержимое, посмотрел на пустое дно. Видно было, что ему трудно начать. Владимир, чуть склонив голову молчал и терпеливо ждал.
  - Сынок, - наконец решился отец. - Ты уже совсем взрослый человек. Надеюсь, ты меня поймёшь после услышанного. - Он снова покашлял. - Мне очень трудно говорить об этом, но другого выхода нет...
  - Папа, о чём бы ты сейчас ни сказал, я постараюсь понять,- заверил Владимир.
Отец благодарно кивнул и продолжил:
 - Я всегда стремился стремился воспитать в тебе нормы морали в семье, в отношениях. И вот все мои убеждения рухнули, как карточный домик...
  - Интересно...Но пока не понятно.
  - Не спеши...Так вот, со мною случилось то, чего я не допускал даже в страшных снах... - Николай Дмитриевич провёл ладонью по лицу, опять сделав паузу.
  У Владимира в голове промелькнули разные предположения: отец узнал об измене матери? Или новость касается Татьяны?
  - Сын! Ты прости меня, если сможешь, но крепкой семьи у нас больше нет. Я влюбился!
  Владимир едва не упал со стула.
  - Что...ты сделал?! - На ум сразу сразу пришло сообщение от "своих" людей о ночной беседе отца с Таней.
  - Влюбился, - повторил отец, поморщившись, но глаз не отвёл.- В санатории. Хотел сразу тебе рассказать, но сам знаешь, как всё обернулось...
  - Неожиданно, - пробормотал Владимир, едва не поверив в услышанное: глаза отца выражали совсем иные чувства!
 - Сын! Верю, ты поймёшь меня. Я не могу возвращаться домой...
  Сын понимал. Больше, чем отец думал. Но решил подыграть:
И кто же эта прекрасная незнакомка, разбившая твоё сердце в всех смыслах?
  - Она живёт не здесь... Если повезёт - я познакомлю вас.
Владимир покачал головой. Он понимал, что даже находясь в отчаянном положении, отец пытается сохранить честь матери перед сыном.
  - Ты против, сынок? Осуждаешь меня?
  - Как ты мог подумать, папа! У меня нет прав судить отца. - Владимир улыбнулся, положив руку на родное надёжное плечо. - Я знаю, что такое, полюбить не того человека, который должен соответствовать определённой морали...
  - Прости меня за Таню! - Николай Дмитриевич глубоко вздохнул. - Мы очень сильно ошиблись в своё время.
  - Некоторые ошибки можно исправить...
  - Что ты имеешь в виду?
  - Таню, - сразу сказал Владимир. - Что скажешь, если я попробую вернуть её?
  _ Даже не думай! - вдруг нахмурился отец. - Нет, Владимир, прошу тебя...
  - Тоже неожиданно, - повёл бровью сын. - Совсем недавно ты намекал на обратное.
  - Я ошибался. Девочка давно замужем.
  - Давно?! - Владимир поднялся, прошёлся по палате, снова сел. - Девочка вышла замуж неделю назад. Буквально на следующий день после твоей госпитализации. Скоропостижно. Хотя живёт с парнем давно, не спорю.
  - Это всё как-то связано?
  - Уверен, что да! Только пока не пойму, как? Но давай вернёмся к тебе. Что намерен делать? - Владимир ни на минуту не сомневался в выдумке отца, но готов был поддержать любую гипотезу, чтобы знать, как после действовать самому.
  - Я хочу уехать к ней, - воодушевился тот. - Поэтому, кое-что подготовил. - Он достал из ящика тумбочки папку с бумагами, протянул сыну. - Вот!
Владимир быстро пробежал глазами бланки, заполненные и заверенные подписями и печатями, помрачнел.
  - Что это, папа? Вернее, зачем? Мне это не нравится. На что ты собираешься жить? А если твоя возлюбленная не примет тебя?
  - Завещание - это нормально! - похлопал сына по колену Николай Дмитриевич. - Во многих странах завещания пишут в момент совершеннолетия. И правильно делают. Ты знаешь, чем я болен. В любой момент может случиться, что угодно. Ну, а пока жив, буду работать.
  - На завод пойдёшь? Или сторожем? - Владимир вспомнил, как его пугали нищенским бытом. - А я богат. Очень богат.
  - Знаю! Именно поэтому тебе нужно подстраховка.
  - Хорошо, папа, согласен. Но, послушай... Понимаю, что тебе неловко перед мамой. Может, поживёшь у меня немного? Разберешься в чувствах. Вдруг это временное увлечение? - стал осторожно уговаривать Владимир, точно зная, что ехать отцу некуда. Но напрасно.
  - Я уже всё решил. Пока полежу здесь. Долечусь. И сразу уеду.
Владимир вздохнул:собственное сердце тоскливо сжималось в предчувствии беды.
  - Позволишь хотя бы проводить тебя?
  - Посмотрим. - Николаю Дмитриевичу удалось улыбнуться. - А Таню ты, всё же, оставь. Ребёнок у них. Он не виноват.
  - Не могу обещать того, чего вдруг не сумею выполнить. - Владимир взглянул отцу в глаза. - Хотя, попробую...
...После ночной смены Татьяне удалось вынести часть содержимого коробки в своей сумке, с виду небольшой. Чтобы не вызывать подозрений сменных коллег-ординаторов, остальное пришлось накрыть сверху книгами по медицине из шкафа и заклеить коробку листом с надписью "Литература по кардиологии". Сдавая смену, Таня предупредила коллегу, чтобы коробку без неё не разбирали. Больницу покидала с тревогой, что её вычислят, и беды не миновать. Поэтому, когда её попросили заменить человека в её выходной, она с радостью согласилась.
  Вечером перенесла остальной груз в два захода. Правда, пришлось отвлекать водителя, послав его за мороженым и лимонадом. Разомлевшего от жары шофёра интересовало только одно: быстрее доставить подопечную домой и съездить по своим делам. Так что всё прошло гладко, чему Таня сама удивилась. Даже Коренев за весь день ей не попался ни разу. При том, что она не раз заходила в палату его отца.
  Николаю Дмитриевичу было чётко доложено о планах "эвакуации" его груза и взято "честное коммунистическое", что хозяин как можно скорее избавит помощницу от серьёзной ответственности...
  В этот день у Татьяны была своя смена по графику. Собираясь на работу, девушка снова уделила себе внимания больше, чем обычно. Она надела красное платье из натурального щёлка, подаренное Стасом на прошлый день рождения и ни разу не ношеное. Талию перехватила белым кожаным пояском, обулась в белые босоножки на высоком каблучке. Волосы заплела в красивую причёску.
  Егоровна, провожая любимицу, поправила на ней белую сумочку, освобождая оборку на плече, вздохнула:
  -0х! Какая же ты красивая, Танюшка! Хоть бы Стас скорее вернулся...
Таня, конечно, поняла её беспокойство, но только улыбнулась в ответ...
  Сегодня Коренев ей встретился. Владимир выходил из отделения, когда она шла по дорожке к крыльцу. Лёгкий ветерок играл подолом красного платья длиной до колен. Мягкий шёлк словно ласкал точёную фигурку, поочерёдно обнажая колени.
Владимир на миг замер, сглотнул, потом, легко сбежав по ступеням, быстро прошёл мимо, только поздоровавшись.  Таня настолько удивилась, , что даже оглянулась. Одновременно оглянулсЯ и Коренев, но его лицо эмоций не выразило. Это неприятно задело женское самолюбие. Так же разом отвернувшись, молодые люди последовали в своих направлениях.
  Татьяне вдруг стало тревожно: Что-то случилось с Николаем Дмитриевичем?! Не переодеваясь, она бросилась в его палату. Кровать была пуста и аккуратно застелена. Таня вскрикнула и тут услышала негромкое покашливание. Пациент, одетый только в пижамные брюки брился около раковины в углу. Он тревожно спросил:
  - Что случилось, Танечка?!
Увидев, что он жив, Таня улыбнулась и всхлипнула:
  - Мне показалось, что-то случилось с Вами...
  - Со мной? Что теперь может со мной случиться? Я в надёжных руках. - Он провёл ещё пару раз лезвием по щеке, положил бритву, ополоснул лицо, промокнул полотенцем.
  Всё это время Татьяна стояла посреди палаты, глядя на него.
  У Николая Дмитриевича тоже было неплохое сложение, видимо, от природ. Вряд ли он занимался спортом с его сердцем, разве только в молодости. На груди чёрные волосы. И кожа гладкая, смуглая. Этим Владимир похож на отца, а лицом более на мать.
  Пока она, забывшись, рассматривала сходство, Николай Дмитриевич подошёл к ней:
  - Так что же стряслось всё-таки?
  Тут Таня смутилась и опустила голову.
  - Просто...ваш сын...Он так выглядел...Промчался мимо... - Она осеклась, понимая, что выдаёт себя. Губы предательски задрожали, а на ресницах нависли крупные слёзы.
  Вдруг Николай Дмитриевич обнял девушку и прошептал:
  - Любишь его ещё?
 Она не сдержалась - кивнула и разревелась. И...классика жанра...в палату шагнул Владимир, забывший ключи от машины на тумбочке.
  Мужчина даже рот раскрыл, увидев свою любимую женщину в объятиях своего отца.
  - Владимир, это не то, что ты подумал, - торопливо сказал Николай Дмитриевич, отстраняясь.
  Увидев, кто стоит в дверях, Таня и вовсе чуть не потеряла сознание. Не помня себя, отпихнула преграду и почти бегом кинулась в ординаторскую. Уже возле двери её окликнул Руслан Арнольдович:
  - Татьяна! Что случилось?
  - Тушь потекла, - на ходу не соврала Таня, - глаза печёт.
  - Не пойму, зачем красить и без того красивые глаза? Умывайся, девочка. Будешь сегодня присутствовать на операции.
  Тем временем в палате с минуту длилась немая сцена. Первым не выдержал сын:
  - Папа! Давай начистоту: ты любишь Таню? Мне нужно было сразу догадаться, когда ты запросил её портрет. И вон как счастливо улыбаешься сейчас!
  - А ты у меня, оказывается, фантазёр! - Отец в самом деле улыбался, но совсем по другому поводу. - Хотя...будь я моложе...Но, увы! Девочка любит другого. Я только что узнал об этом...Эх!
  - Папа! Тогда вырви мне глаза. Вы обнимались, как любовники!
  - Ещё скажи - целовались!
  - Кто вас знает!
  - Я нас знаю. Ну-ка скажи, сын, я хоть раз в жизни вёл себя недостойно? Как отец, как человек. Да, я полюбил другую женщину, но никогда в жизни даже не помыслил бы о женщине собственного сына.
  - Хорошо, сдался Владимир, - тогда объясни, что это сейчас было?
  - Да всё просто. Таня подумала, что я умер и испугалась.
  - С чего она так решила?
  - А вот это уже вопрос к тебе. Что было у тебя на лице, когда вы встретились?
Владимир передёрнул плечами.
  - Ничего. Поздоровался и прошёл мимо. Возможно, слишком быстро, чтобы меньше смотреть на её красоту. Пытаюсь "оставить Таню".
  - Правильно делаешь! Попробуй вспомнить себя в семь лет. Если бы тогда родители сказали тебе, что мама уходит к дяде?
  -Да..., обмякнув, тихо сказал Владимир, вспомнив своё. - Хорошо, что Вероника была совсем маленькой. Я до сих пор не могу ей толком объяснить, почему мама не живёт с нами.
  - Сынок! - Отец теперь обнял его. - Если судьба, однажды вы будете с Таней вместе. Например, когда дети подрастут.
  - Дети подрастут?! А что если муж ей новых наделает? До пенсии ждать?
  - Прости, Владимир! Я и впрямь не знаю сейчас, чем помочь. каждый из нас стремится к счастью, но часто через чью-то боль.
  - Ладно, папа, разберёмся. Сейчас главное на повестке - твоё здоровье и будущее. А любовью займёмся потом. Всё! Тороплюсь. Встретимся.