Егорий плохо дышит

С наступлением темноты здесь, в лесу тёмной стороны, можно было бы легко согреться при помощи одного простого приёма, но для этого, надо было как-то ухитриться добыть хоть немного огня. Фитиль резака не оживал, он искрил, он синей молнией вонзался в мокрую гать и яростно там шипел выжигая пепельный круг, который стремительно заполнялся чёрной, лесной жижей. Егорий покряхтел и отпустил гашетку резака. Ну а чего он хотел? Когда кислорода в воздухе почти нет, а здешняя вода, практически анаэробна, развести огонь, это ведь  совсем не простая задача. Он осмотрелся по сторонам, проверил датчик давления своего заплечного кислородного баллона (если экономно, до станции должно хватить с избытком) и со вздохом положил ладонь на вентиль. Вытащил из кармана клок загодя надранного в посёлке ватина, скомкал его в ладони, бросил в грязь и пока тот не слишком набрал влаги, быстро поднёс к нему раструб от баллона и пистолет фитиля. Мгновенная искра раздула ватин ярким пламенем. Егорий отступил от чуждой в этом мире звезды, расплывающейся в шипящем болоте  медленным, голубым цветком, а насекомые, облепившие сплошным слоем шлем и согретый телесным теплом термокостюм, тут же учуяли другую тепловую цель, устремившись прямиком в огонь.
Костёр тут же стал разрастаться. Егорий сощурился и улыбнулся. Теперь ему можно было без опаски снять термокостюм, обтряхнуть его от налипшей грязи и спокойно разложить неподалёку от костра непромокаемый спальник, потому, что насекомые совершенно игнорировали слабое тепловое излучение его тела и нескончаемым потоком стремились прямо в набирающий силу огонь. Черный, шевелящийся поток крепчал, из мглы леса к нему присоединялись всё новые торопливые ручейки. Тёмный воздух наполнился шуршанием мириадов крылышек и суетливым стуком суставчатых лапок, а огонь жадно ловил каждую из них, сверкал и трещал рассыпая вокруг крупные искры. Егорий знал, что в их многочисленных телах, содержалось нечто такое, что сгорая, помогало поддерживать пламя в местной удушающей среде.
Так что, этот шорох, жужжание и топотание, теперь действовали на него даже усыпляюще, от чего Егорий облегчённо растянулся в, раскачивающемся на неспокойной жиже, спальнике сладко зевнул, включил сторожа, и завёл глаза.

Егорию опять снился спокойный мир без жужжания и далёкого грома, но даже во сне он понимал, что в этом полуобморочном, навсегда отсыревшем лесу, в его бездонных болотах, рождаются сонмы разнообразных тварей охочих до чужого тепла и поэтому, Егорий их всех сейчас приманит и незамедлительно отправит в огонь для поддержания видимости тепла в мире, в котором даже сам воздух, столь обеднел...

Егорий спал, всю свою наличествующую свободу он отдал Морфею и никакие другие ухищрения, ему теперь были не нужны, кроме слабого (хоть бы!) движения пальцев, чтоб зажать тихое сипение из пробитого шланга кислородного баллона.