Нехоженная пустота

В конце пустынной улицы скамейка. Густеет воздух, как вода перед дождём. И город в сумерках стихает, обволакивая её одиночеством собственной тени. Брусчатка остывает от тысячи шагов. Дыхание становится всё тише, словно учится молчать.

В закатном свете мысли вдруг теряют ориентир наезженной дороги, и роли прожитого дня без громких голосов и зрителей истлевают как по волшебству. В отзвуках спокойного бездвижья опора знаний теряет свою силу. Проявляет истинную суть — крепкого бетона, под который не пробиться. А ей давно так хочется врасти уже корнями в живую почву.

Но внутри — нет ощущений плодородной жизни. Лишь пустота, похожая на старый пруд, покрытый ряской. Мутная, пугающая, застывшая древней маской страданий по привычке.

Так страшно отпустить. А если не останется там ничего? Лишь голос — глухой, усталый, как камень, упавший в воду с высоты иллюзорного величья. Без плеска, без вибраций. Но тишина и звук несделанного шага сегодня кажутся страшнее.

Закрыть глаза. Не слушать голоса, всё ещё звучащие в уме. Бездумно — отдаться холоду скамейки, что  проступает сквозь одежду, и теплу ладоней на коленях. Запахам влажной тишины с ароматом вереска и чего-то, что не облечь словами. Вдыхать молекулы прикосновений воздуха к лицу, который что-то тихо шепчет, но не знает, куда идти. И в этом шелесте услышать — не потерю, а обещание начала.

Под верхним слоем страха — чистая вода, которая всё помнит. Помнит, как небо отражается без искажений. И в этой пустоте увидеть не дыру, а дверь, в которую стучать не нужно. Её никто не закрывал. За ней — ни ролей, ни дорог, ни правил. Не отсутствие себя, а нечто, что ждало, пока иссякнет жажда не успеть. Без привычной высоты и зёва пропасти падений.

Улица была пуста всё так же. Но что-то изменилось. Тишина словно обрела иные очертания и смыслы. Воздух звучал здесь легче и свежее. А на дне той пустоты, которую она так долго избегала, впервые сияла искра, похожая на свет огромного пространства, которое дышало вместе с ней.

Она дышала — и воздух становился её частью. Она молчала — и тишина начинала говорить. Без «я» или «не-я». Только невесомое движение — как будто кто-то невидимый перебирал пространственные струны. И они звучали — потому что здесь была она.

Она не знала, сколько времени прошло. Минута. Может, вечность. Но чувствовала: она — не гостья. Она всегда была здесь. Просто раньше боялась увидеть это и признать.

Она открыла глаза — и город перед ней облачился в кисею. Или, возможно, прозрачнее стала она сама.