Топоры Ислама Каримова

Когда милиция перестала служить обществу

Если СНБ было мозгом репрессивной системы Ислама Каримова, то МВД стало ее руками. Именно милиция ежедневно соприкасалась с обществом. Именно сотрудники МВД первыми приходили к предпринимателю, журналисту, верующему, правозащитнику или просто человеку, который чем-то не понравился власти. СНБ разрабатывала, прокуратура санкционировала, суд оформлял, а МВД исполняло.
Так постепенно милиция перестала быть правоохранительным органом и превратилась в правоисполнительный механизм политической системы.

Главной фигурой МВД на протяжении почти шестнадцати лет оставался министр внутренних дел Закир Алматов. Его имя навсегда вошло в новейшую историю Узбекистана как символ жесткой силовой политики государства. Именно при Алматове милиция получила практически неограниченные полномочия, а страх перед человеком в милицейской форме стал обычным явлением для миллионов граждан.
При Каримове МВД уже не ограничивалось борьбой с преступностью. Министерство контролировало политическую жизнь, религиозную сферу, предпринимательство, регистрацию населения, паспортную систему, оперативный учет и огромную сеть осведомителей. Практически каждый участковый становился не столько защитником граждан, сколько представителем государственной власти, обязанным прежде всего следить за лояльностью населения.

Внутри системы существовал негласный принцип: приказ руководства важнее закона. Именно поэтому незаконные задержания, выбивание признательных показаний, давление на родственников подозреваемых и фабрикация отдельных уголовных дел стали восприниматься многими сотрудниками не как преступление, а как обычная служебная работа. Не потому, что все милиционеры были жестокими людьми. А потому, что сама система поощряла результат любой ценой.

Одним из ближайших соратников Алматова был генерал Ботир Парпиев. На протяжении многих лет он считался одним из наиболее влиятельных руководителей МВД. Позднее он возглавил Государственный налоговый комитет, однако и там сохранил репутацию жесткого администратора, пришедшего из силовой системы. Человек циничный, злобный, злопамятный, жадный и хитрый. Его карьера хорошо показывает, насколько тесно в Узбекистане эпохи Каримова были переплетены силовые органы и гражданское управление. Генералы переходили руководить экономикой, налоговой системой, государственными комитетами, сохраняя прежние методы управления.
В этом заключалась одна из главных особенностей режима. Силовики постепенно перестали быть исполнителями закона. Они стали политической элитой. Так генерал МВД обладал влиянием, сравнимым с министром экономики или губернатором области. Он мог решать вопросы бизнеса, кадров, собственности, уголовного преследования и политической лояльности. В результате правоохранительная система перестала быть независимым институтом и превратилась в опору президентской власти.

Но история всегда предъявляет счет. Вспомним трагедию 2 мая 1990 года в Андижане. В тот момент Парпиев занимал должность начальника УВД Андижанской области и отвечал за охрану общественного порядка. Однако, если верить рапорту начальника отдела охраны общественного порядка УВД Ферганской области подполковника Виктора Тиханова от 7 мая 1990 года, андижанская милиция фактически самоустранилась от защиты города. В документе говорится, что во время массовых погромов на улицах «не было ни одного милиционера из Андижана», городские подразделения не отвечали на телефонные звонки, а сотрудники ферганской милиции, прибывшие на помощь, столкнулись с отсутствием какого-либо организованного управления. Более того, автор рапорта пишет, что задержанных погромщиков городской отдел милиции отказывался принимать, а патрулирование города пришлось организовывать силами прибывшего сводного отряда.

Если содержание этого милицейского рапорта соответствует действительности, то возникает тяжелый исторический вопрос. Начальник областного УВД Ботир Парпиев не организовал защиту жителей Андижана именно тогда, когда она была нужнее всего. Государство исчезло с улиц города в тот момент, когда толпа громила дома, магазины и административные здания. Защищать людей приехали сотрудники из соседней Ферганской области, тогда как местная милиция, по свидетельству авторов рапорта, не выполнила своих непосредственных обязанностей.
В истории есть трагическая ирония. В 1990 году милиция, по данным служебного рапорта, не смогла или не захотела защитить жителей Андижана от погромщиков. Спустя пятнадцать лет тот же Андижан стал местом другой трагедии. На этот раз силовые структуры уже не бездействовали — они действовали предельно жестко. И если в 1990 году государство отсутствовало там, где должно было защищать людей, то в 2005 году оно применило силу в масштабах, которые вызвали международное осуждение. Эти два события, при всей их различности, объединяет один вопрос: существовали ли силовые органы прежде всего для защиты граждан или главным образом для исполнения политической воли руководства страны?

В мае 2005 года именно МВД совместно с другими силовыми структурами участвовало в операции по подавлению массовых беспорядков в Андижане. Международные организации, включая ООН, ОБСЕ и правозащитные структуры, заявляли о применении чрезмерной силы против демонстрантов и требовали независимого международного расследования событий. Узбекские власти, напротив, утверждали, что силовые подразделения отражали вооруженное нападение террористов и предотвращали попытку государственного переворота.
До сих пор оценки тех событий остаются диаметрально противоположными. Однако бесспорно одно. После Андижана Узбекистан оказался в глубокой международной изоляции. Европейский союз ввел санкции против ряда высокопоставленных узбекских чиновников, включая Закира Алматова, а западные государства резко ухудшили отношения с Ташкентом. Для многих именно Андижан стал символом предела, до которого может дойти государство, если человеческая жизнь перестает быть высшей ценностью.

После смерти Ислама Каримова многие генералы, еще вчера считавшиеся неприкасаемыми, ушли в отставку, были отстранены от власти или стали фигурантами расследований. Одни оказались под следствием, другие исчезли из публичной жизни, третьи превратились в символы ушедшей эпохи. Это и есть трагедия любой репрессивной системы. Она воспитывает людей, искренне убежденных, что они служат государству. На самом деле они начинают служить одному человеку.
А когда этот человек уходит, оказывается, что государство остается, а построенная им система страха начинает разрушаться под собственной тяжестью.
МВД должно быть щитом общества. При Каримове оно слишком часто становилось дубинкой власти. Именно поэтому реформа правоохранительной системы после 2016 года оказалась не просто кадровой перестановкой. Она стала попыткой разорвать традицию, при которой министр внутренних дел отвечал прежде всего перед президентом, а не перед законом и народом. Именно это, на мой взгляд, является главным уроком той эпохи.