Обманутые Крымом. Глава 111. В дорогу!

     «Я желаю, друзья, вам возможного счастья
                И покоя в сегодняшнем общем бреду.
Я желаю, как прежде, по-братски встречаться
                (лучше в полном составе) хоть раз в году!»
Г. Середа
На следующее утро после выпуска все новоиспеченные лейтенанты, облачившись в повседневную форму, прибыли в училище для получения предписаний и военно-перевозочных документов для следования в отпуск, а потом к новому месту службы.
У КПП-1 полковник Крошкин кричит на незадачливого лейтенанта, который на не очень трезвую голову обул туфли светло-желтого цвета.
– Товарищ лейтенант, – громовым голосом говорит полковник Крошкин, – вы бы лучше кеды надели!
– А еще лучше сразу белые тапочки, – веселится пограничник КорС.
– Вы с какой роты? – допытывается полковник. – С тридцатой? Где командир роты? Ко мне! Предписание этому лейтенанту не выдавать пока он не переобуется в человеческую, то есть военную обувь! Лейтенант, чего вы ждете? Кругом марш!
Документы нам выдают в спортивном зале, где для каждой из шести рот нашего курса установили по столу, за которыми нас ждут командиры рот. Сразу образовались очереди, а в очередях кипят разговоры.
– Толик, тебе куда писать? – допытывается Володька.
– Красная Армия, Иванову, – вместо меня поспешно отвечает Миша.
– Адрес точный, – вторит ему Лис.
– Мой адрес не дом и не улица, мой адрес страна СССРия, – не отстает от них Литин.
– А все-таки? – настаивает Володя.
– Напиши куда-нибудь, – не унимается Миша. – Лучше до востребования!
– Чего молчим? Удивительно несерьезное отношение к товарищу демонстрирует товарищ Иванов! А если серьезно?
– Мукачево Закарпатской области, – отвечаю я. – В/ч….
– Соседи! А я – Чоп! – радостно сообщил Володя. – Железнодорожная бригада!
– Наивный, – смеется Рома, – это означает БАМ! В Чопе только штаб бригады расположен. А это три монтировки по карте!
Лицо Володи заметно омрачилось от такой новости. А вот Веню волнуют совсем другие проблемы.
– Вы видели? Вы знаете? Кто-то уже надраил яйца мальчику на шаре! Опередили нас! А жаль!
– А давайте споем на прощанье нашу выпускную песню? – предлагает Лео.
– А с удовольствием, – тут же поддерживает эту идею Лис.
Под палящими солнечными лучами мы встали в круг и, обхватив друг друга за плечи, немилосердно фальшивя, не очень музыкально, но дружно заорали:
– … Найти кусочек голубого неба нам удавалось не всегда.
Ты помнишь, как в руках краюха хлеба
Вдруг превращается в кусочек льда?
Прощайте, недомытые полы,
            Вас завтра будут драить молодые.
Осиротеют столиков ряды,
Мы сядем за столы совсем другие.
Счастливые к воротам мы пойдем,
Вслед с завистью смотреть нам будут роты,
Прощай моя казарма, дом родной,
Прощай же Крым! Прощай, родная рота!
Нам время перекраивать рубахи,
Менять «Памир» и «Приму» на «Опал»,
Нам нужно отучиться пить из фляги,
И научиться, как держать в руках бокал!
Четыре года мы несладко жили,
Нам мило улыбались все крымчанки,
А песни, что до выпуска любили,
Давно уж позабыты на «гражданке!»
Прощайте, недомытые полы…
– О! – веселится Гринчук из 4-го взвода. – Чего это вы в круг встали? Колхозники всех стран, соединяйтесь? Или, станьте, детки, станьте в круг? Ха!
– Товарищ лейтенант Гринчук, – лениво повернулся в его сторону Лео, – в-третьих, не соединяйтесь, а объединяйтесь. Во-вторых, не колхозники, а пролетарии. А во-первых – кроме вас, здесь колхозников больше не наблюдается. Эй, лейтенант Ркацители, ты ближе к Гринчуку, будь другом, дай ему по шее!
Подошел наш ротный, за ним замполит роты и оба взводные, не дав развиться дальнейшей беседе новоиспеченных лейтенантов.
– Наши выпускники спели свою «лебединую песню», – пошутил наш взводный.
– Вот и настал прощанья час, и вы уходите от нас. Это что, я стихами заговорил? Ну, ничего себе! Что ж, товарищи офицеры, давайте прощаться. Помните, первый год своей офицерской службы вы работаете на свой авторитет, а потом ваш авторитет будет работать на вас, – в последний раз напутствует нас ротный. – Старшими лейтенантами вы все будете, а вот как сложится служба дальше, зависит от вас самих.
– Спасибо вам, товарищ майор за все, – ответил наш бывший «замок» Сергей Уваров. 
– Товарищи лейтенанты, – говорит Хлопец, выглядывая из-за плеча ротного, – вы дружная замполитовская семья и перед вами вся жизнь. Теперь у вас есть своя голова на плечах, вы должны знать об этом и помнить. И еще, единственная подлинная обязанность человека – это добиться воплощения своей судьбы. Следуйте своей мечте! И вспоминайте нас с позитивной точки зрения!
– Вот, блин, везде его хватает, – шумно возмущается Миша. Потом переводит взгляд на меня, улыбается и говорит: – Раньше так говорили о тебе!
– Спасибо за такое «лестное» сравнение, – говорю я.
– Толик, ты что, обиделся? Брось! Ну, на самом деле, куда ему до тебя!
Хлопца больше никто не слушает, он это понимает и замолкает. Веня в это время весело орет какие-то стихи:
… Будь хозяином в судьбе – покорится жизнь тебе!
Не пешком, а на коне мчаться следует к мечте!
– Правильно, Веня, – дурачится КорС. – Прямо по Москве! Верхом на коне!
– Эко ты загнул! – смеется Рома. – А впрочем, почему нет? Почему какие-то русты могут по Москве на самолетах разгуливать, а мы не можем верхом? Что мы, зря прошли Крым, Рим и медные трубы?
– Когда это ты успел пройти Рим и медные трубы? Нет, Рома, пока только Крым!
– Толик, а ты чего на распределении просился так далеко от дома? – спрашивает Рома.
Когда еще было это самое распределение, а он только сейчас созрел для вопроса!
– Он с детства склонен к перемене мест!
Четвертый взвод поет под гитару песню Виктора Берковского «Альма-Матер». И хотя поет весь взвод, я отчетливо выделяю в этом балагане сильный, чистый голос Столба.
–  «…Обними покрепче брата,
Он тебя любил когда-то,
Давние дела.
Пожелай совсем немного,
Чтобы нам с тобой дорога
Скатертью была!
Альма-матер, альма-матер прежних дней пиры.
Не забудем аромата выпускной поры...»
– Товарищи офицеры, айда все за мной в «Жигуль!» – подмигнул Лис Лео.
– Какой еще «Жигуль?» – насторожился тот.
– Ну, в пивной бар, – охотно объясняет Лис. 
– Какие еще могут быть пивные? Нет, офицерам не солидно в пивную, давайте лучше в ресторан, – предлагает Миша. – Не жлобись, Лис, идем в ресторан! Как это говорит Хлопец, праздник должен быть праздничным, поэтому праздник мы должны провести празднично! Зона, ты как относишься к еде?
– Я к еде совсем не отношусь, – гордо отвечает новоиспеченный лейтенант Зона. – Я высшее звено в пищевой цепочке эволюции!
Настроение сегодня действительно очень располагает к расточительности.
– Лучше в «Блинную», – настаивает Лео, – чайку попьем!
– Лео, запомни, чай не водка, много не выпьешь, – смеется Лис, вызвав своими словами у ребят еще большую радость.
Все хохочут как полоумные. Слушаю я незатейливые шутки приятелей, а мне грустно на душе. Конечно, все мы склонны идеализировать прошлое, и все-таки я не ожидал, что расставаться с училищем будет настолько тяжело.
– Пацаны, – закричал Лео, но его тут, же перебили, не дав договорить.
– Какие еще пацаны? Товарищи офицеры! Во как!
– Товарищи офицеры, хрен с вами, – куражится Лео, – давайте все вместе в училище еще раз сфотографируемся на память! Ну, последнее фото на память!
– Почему последнее? – не понял Веня. – Мы еще обязательно будем встречаться, ведь, правда?
– Эх, – сокрушается Королев, – жаль, что нет моментального фото. Сфотографируемся сейчас, а фотографии когда еще будут?
– А помните, – вспомнил что-то Лис, – как мы на первом курсе мечтали, что когда дождемся выпуска, то зацелуем флаг до дыр? Не зацеловали, однако.
– Эх, братцы, – ликует Лео, – женюсь! Честное благородное слово, женюсь!
После этих слов он подходит ко мне и шепотом сообщает, что прошлой ночью он, наконец-то, стал мужчиной, последовав моему совету, то есть, сняв проститутку. Хороший ученик Лео, ничего не скажешь! Я, молча, показал ему большой палец, и он радостно закивал мне в ответ.
– Вы понимаете, что мы уже никогда не соберемся все вместе, как сейчас? – оценил важность текущего момента «замок». – Никогда.
– Но мы будем переписываться! Обещаем! Расстояние не помеха для друзей!
– Кто-нибудь знает, сколько пудов соли мы съели за эти годы?
У всех в глазах неподдельное счастье и никому не хочется думать о грустном. И не хочется верить, что на самом деле больше ничто уже не повторится. Сегодня мы все наслаждаемся жизнью.
– И, хотя нам прошлого немного жаль, – поет Веня, – лучшее, конечно, впереди!
Я смотрю на возбужденные, радостные, счастливые лица друзей и мне не верится, что это действительно уже все. Конечно, приятно думать, что мы еще обязательно соберемся все вместе.
– Что-то наш Симона, пардон, лейтенант Иванов, сегодня не похож на себя! Совсем не мозолит глаза ни начальству, ни нам, – заметил вдруг КорС. 
Я не успеваю ничего ответить, так как меня тут же перебивают.
– А, по-моему, он смотрит так же нагло, привлекательно и черноглазо! А! Я понял, – смеется Лис. – Он, наконец, повзрослел!
– Не верь, Симона, ты совсем не изменился, – говорит Миша. – Даже странно! И даже немного завидно!
– Остановись, мгновенье, ты прекрасно! – Рома от полноты переполнявших его чувств сгреб в охапку нескольких ребят, стоявших поблизости от него. – Я люблю вас всех!
– Кости переломаешь, медведь хренов, – обливаясь слезами, благим матом кричит Веня. – Давай без рук! Поставь, где взял!
Я пытаюсь осмыслить происходящее, но из-за переизбытка чувств мысль все время ускользает. Потеряв всякое представление о времени, мы все стоим и стоим, перебрасываясь шутками, и никак не хотим расстаться. Мы вдруг почувствовали себя взрослыми, ведь сегодня мы все уже офицеры.
Впрочем, невеселое это оказалось веселье, расставаться никому не хочется. Лично я всегда буду помнить тех ребят, с которыми делил радость и трудности все годы учебы в училище.
– Пацаны, – пытаюсь я взять слово, но меня сразу перебивает Бао.
– Вот, еще один нашелся! Товарищ Иванов, отставить! Какие мы тебе пацаны? Мы теперь товарищи офицеры!
– Пацаны, – повторяю я, – если я кого, чем обидел, не поминайте лихом.
– Да ты что, Симона, – ахнул Миша, – умирать, что ли собрался?
– Нет, но все-таки. Может, кому дорогу перешел, может, еще, у кого какие обиды на меня есть.
– На счет дороги это точно, – смеется Бао, – за тобой не угонишься, все лучшие бабы всегда твои были! Ну, почти все! Хотя с другой стороны – полюбить, так королеву!
– Иванов, чего это ты надумал, – удивляется Зона, и тут же начинает смеяться, – ну был ты выскочкой, так мы, зато за тобой в учебе тянулись, что всем только на пользу пошло. Вон, даже Королеву не было стыдно соревноваться с тобой.
– Это Симона всего лишь решил сделать красивый жест, – кривится Королев.
– Слышишь ты, пограничник, заткнись, – зло говорит Миша, – ты и на жест не способен.
– Не знаю, как другие, – серьезно говорит Саркис, – а лично я от Иванова не видел ничего, кроме хорошего.
– Толян, да ну тебя, – добродушно говорит Колотун-Бабай, он же названный внук незабвенного Павлика Морозова, – лично у меня к тебе никаких претензий, и никаких обид на тебя нет. Я признаю, ты всегда был лучшим, так что теперь прощения за это просить?
И все после слов Морозова охотно согласились, что обижаться не на что, кто-то ведь должен быть лучшим! А то, что я нашел в себе силы попросить у всех прощение, якобы только лишний раз доказывает, что я все делал без злого умысла, просто я не такой как все и все тут.
В общем, хотя, по мнению ребят, слова мои и звучат благородно, но обсуждать здесь ровным счетом нечего. Вася тоже решил высказаться по этому поводу.
– Товарищ лейтенант Иванов, – серьезно говорит он, – быть первым это не просто хорошо. Это наша советская привычка!
– Товарищ лейтенант, – дурачится Лео, обращаясь к нашему бывшему «замку» Уварову, – о чем вы все время думаете?
– Наше оптимистическое детство кончилось, – говорит наш бывший «замок», – начинаем сами дуть в наши паруса.
– Верное наблюдение, – смеется Бао. – То есть глубокая мысль!
– Какой содержательный разговор! Я бы сказал, задушевный, – шутит Веня. 
Слова, которые говорят ребята, похоже, не имеют ни малейшего смысла, но, странное дело, это никого не смущает.
– Ребята, а ведь это, правда, навсегда, – грустно пробормотал расстроенный Володя. И хотя произнес он это тихо, слова его были услышаны.
– Вот, блин, – растрогано добавил Зона, который только сейчас проникся важностью момента.
– Не загадывай наперед, – отмахнулся Бао. – И вообще, может, обойдемся уже без лишних сантиментов? 
– Молодец, Зона! Вот уж, действительно, краткость – сестра таланта! – оценил красноречие Зоны пограничник Королев.
Всем пора идти, но трудно решиться на этот шаг. Каждый из нас испытывает упорнейшее нежелание расстаться. Была минута, когда я хотел сказать об этом, но сдержался и промолчал. Наконец, Королев набрался мужества и, заявив, что он берет власть в свои руки, предложил расходиться, потому что всех ждут родные. И все, наконец, смирились с неизбежным расставанием.
– Что ж, встретимся здесь же через пять лет, уже капитанами, – предложил Веня. – До встречи! Ну, теперь точно все. 
Мы еще раз обнялись друг с другом, тепло попрощались и, скрепя сердце, разошлись.
Мы ехали за чудом. И не думали мы, не гадали, и не понимали, что не дано сбыться нашим клятвам, что забудем мы о своих обещаниях. А если и не забудем, то все равно им сбыться не суждено. Закружит нас водоворот событий, перемены в стране, семейная жизнь.
А пока мы свято верим, что все, о чем мечтаем, сбудется, обязательно сбудется. И несет нас неудержимым потоком в широкое море жизни. Пока мы едем за чудом и не подозреваем, что чуда не будет.
Чувствуя необыкновенное волнение, я в последний раз пересек КПП-1. Все мне здесь знакомо до боли. Все, что я пережил здесь так дорого для меня. Здесь из нас выжали не одну тонну пота, но многое из того, что с нами здесь было, нельзя вспомнить без доброй улыбки.
Я еще раз оглянулся, сердце мое защемило в груди. Я уверен, что вернусь сюда раньше, чем через пять лет, раньше, чем мы договорились с ребятами.
Навстречу мне от улицы Самокиша идет лейтенант, в парадной форме для строя, с двумя чемоданами в руках.
– Коробок! – раздался у меня за спиной гортанный возглас. – Коробок!
Не иначе, второй лейтенант идет из гостиницы «Колос».
– Биджо, дорогой, – поставил чемоданы на тротуар лейтенант, на которого я только что смотрел. – Дружище!
Из-за моей спины выскочил еще один новоиспеченный лейтенант и тоже в парадной форме одежды. От переполнявших их чувств они бросились друг к другу и заключили друг друга в крепкие объятия. Новенькие фуражки у обоих слетели с голов и покатились по тротуару.
– Брат, ты это, пиши, – говорит с акцентом лейтенант кавказской внешности.
– И ты тоже не забывай, – срывающимся голосом отвечает тот, которого грузин назвал Коробком.
Видно, что расставаться им обоим не хочется. Пока я дошел до троллейбусной остановки, подобные встречи бывших однокашников наблюдал еще раз десять. На эти расставанья трудно смотреть, они трогательны до слез. Но мне нужно идти, меня ждут мама, папа и невеста.
Я еще раз оглянулся на училище. А все-таки хорошо здесь было, и в училище, и в Крыму, но ничего не поделаешь. Нужно идти.
Пока я иду, есть время подумать, и я думаю. Мне кажется, что воспоминания о любви никогда не угасают. Они все возвращаются и возвращаются ко мне. Любовь оставила неизгладимые следы в моем сердце. И эти следы такие прекрасные!
Даже несмотря на то, что я считаю себя глубоко несчастным человеком из-за того, что потерял свою любовь. Она пришла неожиданно и ушла без предупреждения.
Знал бы, что так будет, остался бы еще больше насладиться ей, пока она была. Хотя, почему была? Я и сейчас люблю только Новеллу.
Так ни до чего и, не додумавшись, я пришел на квартиру. Родители, увидев меня, поспешили мне навстречу.
– И? – нетерпеливо спрашивает мама.
– Мукачево, Закарпатской области.
– Хорошо! Это недалеко от нас!
Я вошел в дом, чтобы переодеться в «гражданку». Изольда все еще нежится в постели.
– И куда мы едем служить?
– На Тихоокеанский флот, – серьезно говорю я.
– А вот и врешь! Тебя распределили в Мукачево, я слышала!
В комнату заглянул папа.
– Поторопитесь, детки, на поезд пора собираться.
Все, вот теперь все. Прощай, Крым. Пора в дорогу.





Конец 4-й книги