Глава 9. Подъем!

Сегодня я первый раз был на утреннем подъеме роты в качестве ответственного. Как и следовало ожидать, «дедушки» вставать демонстративно не пожелали. И не спят ведь, что явно видно. Они лежат, поглядывают на меня с интересом, мол, ну, что и что ты, литеха, с нами сделаешь?
Тогда я подошел к одной из кроватей и перевернул ее. Благо кровати двухъярусные, и переворачивать несложно. Потом перевернул вторую кровать. «Дедам» со второго, в смысле, с верхнего яруса, яруса падать было больно и страшно.
Один из них держится за ушибленный локоть, а второй бросился на меня с кулаками. Я положил фуражку на табурет и встретил «деда» в левосторонней стойке. Дал ему возможность дважды махнуть кулаками, чтобы считалось, что он первым начал, и после этого отправил его в глубокий нокаут ударом в подбородок.
Остальные «дедушки» быстро вскочили и принялись натягивать форму.
– Первая рота! Выходи строиться на утреннюю физическую зарядку, – скомандовал я, и надел фуражку.
– Первая рота! Выходи строиться... – продублировали дежурный и дневальный по роте.
Зарядка прошла, как положено, без сюрпризов.
– Как рука? – поинтересовался я в умывальнике у «деда», которого я сбросил с первой кровати.
– Все в порядке, – вымученно улыбнулся он.
Мне на душе стало легче. Вошел в спальное помещение, а тот «дед», которого я нокаутировал, уже пришел в себя и, увидев меня, схватив табурет, и бросился ко мне. Я снова положил фуражку на ближайший табурет. Ни один мускул, как говорится, у меня на лице даже не дрогнул.
– Совершенно напрасно, – сказал я, и уверенно пошел навстречу к «деду», – на твоем месте я бы отказался от таких опрометчивых поступков.
– Прибью! – выдавил «дед», напрочь отбив у меня охоту жалеть его.
– Вот как? – холодно спросил я.
Я несколько раз уклонился от табурета. «Дед» безуспешно пытался ударить меня ногой.
– Дежурный по роте, на выход!
– Отставить! – в роту вошел Тропинин. – Эй! А ну, перестаньте, вы действуете мне на нервы, – пошутил он. – Я вынужден потребовать прекратить безобразие.
– Совершенно не о чем беспокоиться, – улыбнулся я. – А впрочем, сейчас прекратим. Ну что, перейдем к делу?
Словив «деда» во время очередного взмаха табуретом, я ударил его носком ноги в колено, и он взвыл от боли. Секундой позже я воткнул кулак ему в печень. Дед покраснел от боли и бешенства.
Я легко выхватил из его левой руки табурет (правой он держался за печень) и сильно ударил его этим самым табуретом по голове. Табурет от удара рассыпался. Я еще раз саданул «деда» носком туфли в живот, а потом в подбородок. Так сказать, для профилактики.
– Вот и все, – улыбнулся я Тропинину, – пойдем в канцелярию.
И мы с ним не спеша пошли в канцелярию нашей роты. 
– Как впечатления? – спросил меня уже в канцелярии Виталий, крепко пожав руку.
– Что и говорить – иначе я представлял себе военную службу, – покачал я головой, – присаживайся.
– А я был уверен, что ты ответишь: «Я не удивлен». Ты ведь кадровый офицер, или вас в военном училище не учили тому, что вас ждет?
– Мы, конечно, знали, что реальные воинские части отличаются от пропагандистских фильмов о них и от уставов, но, чтобы настолько? Интересно, что теперь будет с этим «дедом?»
– Пусть тебя это не волнует, он больше и голоса не повысит в твой адрес, не то чтобы руку еще поднять.
– А если...
– Никаких если, – перебил меня Виталий, – вот увидишь, все будет хорошо, не беспокойся. Ну что, не возникло у тебя еще чувства отвращения к службе?
– Нет, – удивился я. – Пока не возникло.
– Что ж, – улыбнувшись, сказал Виталий, – тогда послужим. Извини, мне нужно в роту.
Он поднялся и направился к выходу, но у двери остановился и оглянулся.
– Было у нас тут год назад два классных лейтенанта вроде тебя. Взялись за службу, как положено. Но солдаты их быстро обломали – предприняли попытки группового изнасилования их жен, благо в лесу служим, легко застукать любого человека врасплох, и те оба сдались, стали никакие. Их уже здесь нет. Мы, – повысил голос Тропинин, – больше не допустим, чтоб солдаты «обломали» перспективного офицера. Жаль, что тогда мы не просчитали ситуацию и пустили все на самотек – в результате потеряли двух хороших офицеров.
– Они уволились?
– Нет. Просто перевелись отсюда. Но теперь они так будут держаться за юбки своих жен, что в роте будут бояться своего голоса. И это, заметь, были попытки, а не изнасилование. Ну ладно, я пошел, а ты выкинь этот случай из головы.
Деда, избитого мной, сразу после развода ротный лично увел во вторую роту. Что там с ним делали – мне неизвестно, во всяком случае, синяков на его лице не прибавилось, но он в мою сторону даже смотреть перестал.
Больше того, он даже подошел ко мне, и невнятно бормоча себе под нос, сказал что-то о достойном сожаления поведении с его стороны. На мгновение мне почудилось, что его слова были искренними.
Я кивнул ему, что, мол, понимаю и прощаю, и мы разошлись, не глядя друг на друга.
– Что тут у вас? – появился зампотех. – А! Все ясно!
– Запомните, Михаил Иванович, – вырос из-за угла Талалихин, – только дуракам все ясно!
– Да я хотел помочь Иванову!
– Помочь? Вы? Иванову? Ха! А он что, разве нуждается в вашей помощи? Пожалуй, вы начали волноваться раньше времени. Или он просил вас о ней? Ну, так запомните: не просят – не помогай! Как говорят американцы, не чини то, что не сломано!
Зампотех, молча, ретировался, изобразив пародию на улыбку.
– Зачем вы так? – сказал я, – он ведь все-таки...
– Иуда, – улыбнулся в ответ Талалихин. – Каждый человек – это целый мир, да? Только мир Гунько какой-то уж сильно паскудный. Факт! А ты еще волнуешься? Зря! Волноваться вообще вредно, а в данном случае для волнения вообще никаких причин нет.
– Спасибо вам за помощь.
– Пожалуйста. Хороши бы мы были, ничего не скажешь, если бы допустили, чтобы тебя «сломали». Кстати, мы ведь не только, с этим «дедом» сегодня общались, а со всеми «борзыми». Честно говоря, я даже удивлен той легкости, с которой нам удалось переубедить их мстить тебе. Мне показалось, что многие из них тебе просто симпатизируют. А вообще запомни – лучше заниматься профилактикой, чем потом расхлебывать ту кашу, что может выйти! Ну ладно, давай пять, – пожал он мне руку. – Ты сегодня проявил себя молодцом.
– Слушайте, – подошел к нам Мультик, – я новый анекдот узнал.
– О, давай, я анекдоты люблю, – улыбнулся Талалихин.
– Тогда слушайте. Разбирают на партийной комиссии офицера, на которого написали донос. «Вы, что, – говорят, – перед тем, как идти на службу, креститесь?»  А он отвечает: «Нет, ну что вы! Я просто проверяю, посредине ли кокарда, застегнута ли ширинка, на месте ли удостоверение личности офицера (Мультик рукой проверяет то, о чем рассказывает) и партийный билет!»
То ли анекдот такой смешной, то ли Мультик его так рассказал и показал, но мы долго и заразительно смеялись.