Два дебила

Два дебила
Мы сидим с Коляном в моей машине напротив Юлькиного подъезда. Ночь. Мы в засаде. Мимо нас не прошмыгнёт даже мышь. Хотя мышь, конечно, прошмыгнёт, но всё, что крупнее, мы заметим.
Две пары внимательных глаз смотрят на подъездную дверь. Две пары рук нервно стучат пальцами по рулю и коленям, а одна пара даже нервно почёсывается.
— Ты чё чешешься постоянно? — спрашиваю я Коляна. — Нервное или не моешься с расстройства?
— Да нет, — Колян передёрнул плечом. — Аллергия. Юлька шампуни и пузырьки какие-то в ванной наставит. Я помылся, а это, оказывается, чистящее средство для хромированных деталей в ванной. Теперь зудит всё.
Время на часах, что горят на приборной панели, — ровно два часа ночи. Перед нами спящий двор с машинами, детские качели и за ними крыльцо подъезда.
Я смотрю на качели и спрашиваю:
— Коль, ты в привидения веришь?
Тот поворачивается ко мне и пожимает плечами:
— Не знаю, не задумывался. А что?
Я тыкаю пальцем в качели, что перед нами, и говорю:
— Вот смотри: качели. Они уже минут пять как раскачиваться начали. А ветра нету. Может, поедем отсюда? Ну его нахрен, эти засады. У меня предчувствие нехорошее.
Колян качает головой и говорит:
— Нет, Саня. У тебя предчувствие плохое, а у меня хорошее. Мы сегодня этот клубок распутаем. Я сто процентов уверен: он уже где-то рядом. Прям вот жопой чувствую, что он близко.
И даже поёрзал своей задницей по сиденью.
Мы смотрим на дверь подъезда и ещё на два окна на втором этаже, что справа. В окнах темно, и понятно, что хозяйка окон давно спит. В отличие от нас, дураков.
Колян старается быть бодрым и продолжает:
— Санёк, когда у тебя такая же история возникнет, я с тобой буду сидеть хоть неделю.
Я усмехаюсь ему и отвечаю:
— Сплюнь, дурак. Со мной такое не может случиться. От меня, слава тебе, Господи, девки не гуляют — только если я от них.
Колян, не найдя что сказать, вздохнув, замолкает. Сидит сгорбленный и нахмуренный, уставился в одну точку. Задумался.
Юлька — его девушка. А он — её бойфренд. Уже полгода. И мы с ним сидим и ждём Юлькиного мифического любовника. Который, по предположению Коляна, приходит к ней где-то к середине ночи. Когда, конечно, Колян на вахту уезжает на две недели.
Он сегодня как раз типа и уехал. Сумка вон сзади, на сиденье, валяется его.
Юлька его, конечно, очень даже симпатичная девушка. Стройненькая, покрашенная во что-то светлое и глазастая. Колян, я знаю, таких любит. Да таких все любят. Красивая. Поэтому она и его подруга. Очередная.
Только, в отличие от той очереди, что была до неё, она к нему действительно относится хорошо. Я это точно знаю. И не спрашивайте откуда. Знаю, и всё.
И она постоянно намекает ему, кретину ревнивому, что у неё всё к нему серьёзно. Говорит, что он, Колька, не молодеет — двадцать семь уже. И она ещё не старуха, конечно — двадцать пятый пошёл. Но уже пенсия всё ближе. И неплохо бы им старость вместе встретить. Только спокойную, без вот этих его придирок и подозрений.
Колян тоже к ней очень даже с душой. Я тоже это знаю из первоисточника. Потому что эту душу свою ранимую он мне выкладывает регулярно прямо на стол, когда в гости ко мне приходит.
И мы вместе дома у меня сидим и пиво пьём. И душу его, на столе разложенную, среди рыбы и чипсов вынужденно рассматриваем. Что там у него и как устроено. И про Юлю эту его говорим. А ещё по городу на машине катаемся. Как у нас это называется: «Давай ещё последние двадцать кругов». И тоже опять говорим про Юлю.
Короче, когда вдвоём мы с ним остаёмся, он сразу начинает только про неё. Как он её любит и какая она стерва. Надоел уже со своей любовью, если честно. Но я молчу, конечно. Терплю. Друг как-никак. И поэтому он после приезда с вахты сразу ко мне заезжает поговорить.
Я его всегда слушаю молча. Потому что разубеждать Колю бесполезно. Если человек хочет верить во что-то, внушил себе в голову, то он и верит.
Вчера он ко мне пришёл вечером домой и попросил:
— Саня, давай, если ты не занят сегодня, Юлькиного хахаля поймаем ночью.

— Как поймаем? Кого? — переспрашиваю.
— Любовника Юлькиного, — спокойно так Колян повторяет. — Я всё придумал, как сделать. Сегодня 15-е число. Я на вахту, как обычно, уезжаю. Вернее, уже типа уехал. Для Юльки. Она меня уже проводила.
Колян в доказательство показал мне свою большую сумку:
— Жратвы вон на дорогу наложила.
Он заглянул внутрь и зашуршал там пакетом.
— Ты котлеты, кстати, хочешь? — спросил он. — Юлькина мать, походу, готовила. Она такие не умеет. Котлеты по-киевски, что ли. Там внутри сыр. Вкусные, кстати.
Он вытащил кулёк из фольги и положил на стол. Мы сидели у меня на кухне, и я наливал нам кофе.
— Колян, я котлеты, даже по-киевски, с кофе не пью. Если пить чё с ними, так это давай водку будем.
— Не, — затряс он головой, жуя уже одну. — Водку сегодня нельзя будет. Если только потом, как этого козла поймаем. Короче, с горя или радости. Тут, Сань, тема такая. У Юльки, я говорил тебе, уверен, есть любовник. Погоди, не перебивай, — говорит он в ответ на моё несогласное мычание. — Я, когда на вахту уезжаю, уверен: он сразу за мной и появляется. Доказательств миллион.
Тут он начал загибать пальцы:
— Во-первых, она его явно ждёт. Это сразу видно.
— Как ты это видишь? — спрашиваю. — В окно она сидит смотрит, что ли?
Колян сморщил лицо:
— Я не знаю, как это тебе объяснить, но если баба ждёт другого при тебе, ещё живом и не уехавшем, то это чувствуется. Она, например, всегда уборку затевает. Главное, пока я дома, ничё, нормально: там пыльно или набросано что-то, или на полу — я как стенку сверлил, не страшно, что грязно. А для него она квартиру прям вылизывает.
Я ей говорю: «Чё ты сейчас кинулась убираться-то?» А она: «Пока ты в дороге, нельзя убираться, примета, мол, плохая». Вывернулась, короче.
Потом, меня провожая вечером, всегда напялит на себя чё-нибудь такое розовое или чёрное. С кружевами. Типа пеньюарчик, или шортики, или халатик.
Я, когда у неё дома эти две недели ночую, — она ходит в чём попало. В основном в моей одежде. В мужской, короче. Рубашки, футболки. Хорошо, трусы мои пока не трогает.
А только я к порогу — она засуетилась. Вся в кружевах соблазнительных. Напшикается чем-то ещё. Скоро костюм медсестры наденет.
— Так она же и есть у тебя медсестра, — говорю ему.
Он отвечает:
— Ну, ты, короче, понял. Это я уезжаю, и дома никого, а она в эротическом одеянии его ждёт, получается.
Колян замолкает и зло смотрит через стекло машины на детские качели. Это мы уже в машине с ним сидим. Качели даже потихоньку останавливаются. Кулаки у Коляна крепко сжаты и лежат на коленях. А у него, кстати, один кулак — как две моих коленки.
Потом, выдохнув несколько литров воздуха, продолжает:
— Ну, конечно, она соскучилась. А мне говорит — это чтобы я её запомнил такой на прощание.
Потом ещё мелочи всякие. И постель новая, и кофе банка заканчивается, пока меня нет. А она кофе не пьёт. Говорит, рассыпала. На всё отмазку сразу находит.
Я посмотрел на него. Жалко, конечно, друга. Теперь ему везде мерещится этот любовник мифический.
Нет у Юльки, конечно, никакого любовника. Был бы — мы бы узнали. Город маленький, друзей много. По-любому бы заметили их где-то.
Колян наконец отвлёкся от мыслей мрачных, видимо, проголодался и полез опять в пакет. Потом, жуя что-то, спросил:
— Ты жрать-то будешь? Тут ещё пирожки какие-то она положила. Еда стресс снимает хорошо.
— Нет, — устало говорю. — Стресс снимает сон. Я спать хочу. И ещё — чтобы ты в себя пришёл. Ты ведь так рехнёшься, Коля, ей-богу. Тебе ведь, прости меня за откровенность, немного и надо, чтобы сдвинуться. Вот уверен, ты завтра сюда ещё раз приедешь. Только учти, что без меня. Ты мазохист, короче.
Колян усмехнулся и продолжил жевать.
Он парень вообще-то нормальный. По крайней мере, всегда был. Мы дружим уже лет восемь. Это Юлька что-то с ним сделала. Бросил бы её тогда, что ли.
Парень он видный, здоровый и характером добрый на самом деле. Чего попросишь — всегда сделает. Квартиру вот купил недавно новую, ремонт заканчивает там. Сам пока у Юльки живёт.
Так, если попросишь ключи от его квартиры, никогда не откажет. Только попросит, чтоб поаккуратней там. Ремонт свежий, не просохший ещё.
Конечно, на вахте тяжело ему работать. Но он карьеру хочет сделать. Пока вот мастером на буровой, потом уже и в конторе сядет, и не будет по вахтам и лесам мотаться.
Да и деньги молодец зарабатывать стал. Я-то вот и о половине от его доходов даже не мечтаю. Как и друзья наши общие.
Колян, продолжая рыться в пакете, что-то захотел мне ещё сказать и вдруг замер. И жевать перестал. Смотрит, не отрываясь, внимательно перед собой. Я, естественно, тоже туда смотрю.
Дверь подъездная, медленно придерживаемая доводчиком, закрывается. Кто-то только что зашёл. Только тень мелькнула. А кто — мы не увидели. Колян в это время в пакете жевал, я на него как раз смотрел.
— Кто зашёл-то? — спрашиваю я. — Ты не увидел?
Колян молча качает головой и не отрывает взгляд от окон. Потом поднимает палец и шепчет мне:
— Тише, смотри.
Мы смотрим внимательно наверх. Всё как и было: темно и тихо. И вдруг одно окно на втором этаже загорается неясным светом.
— Мать твою, — шепчет зло Колька. — Это в коридоре. Дверь ему открывает.
Он убирает пакет с колен, надевает перчатки и говорит мне:
— Пошли, Сань. Только ты меня там придерживай, чтоб я сильно не убил обоих.
— Это само собой, — говорю я, тоже выходя из машины.
И в голове: «Надо же, прав был. Ну Юлька, стерва. Ну что щас будет?»
Я уже говорил, что Колян парень здоровый. Плечи как у лесоруба. Я бы, по крайней мере, ему дорогу или тропинку уступил бы. А тут в нём ещё и адреналина по уши. Кранты и Юльке, и любовнику, и, боюсь, подъезду этому. Сейчас придётся спасать массово. Одних от больницы, другого от тюрьмы.
Мы быстрым шагом идём к подъезду. Колян на ходу достаёт ключи, открывает домофонную дверь и, запустив меня за собой, огромными шагами, через три ступеньки, поднимается на второй этаж.
Когда я появляюсь следом, застаю такую картину. Колька, прижав ухо к замочной скважине двери, внимательно слушает звуки из квартиры. Руку с поднятым пальцем поднял вверх. Тихо, мол. Потом поворачивается ко мне и зло шепчет:
— Вода шумит. Помыться решили. Ну и я как раз руки сполосну.
Тут он быстро ковыряет ключом замок, открывает рывком дверь и шагает в тёмный коридор квартиры. Я захожу следом. Внутри темно, только из-под двери туалета светится белая полоска.
— Юля, любимая, — противным тонким голосом громко говорит Колян, — я дома. Вахта закончилась внезапно. Юля, ты где, радость?
В туалете слышен звук смываемой воды, и в приоткрытую дверь мы видим удивлённую Юлю Она одета в ночнушку и, увидев меня, прячется обратно за туалетной дверью.
— Коля, ты? И Саня? Ты что, не уехал? — Она высунула голову в дверную щель и удивлённо смотрит на нас обоих.
Причём ведёт себя совершенно спокойно. И видно, что заспана.
Колян тихим и злым голосом спрашивает:
— Ладно, где он?
— Кто он? — не понимает Юля.
— Тот, кто только что зашёл сюда. Эй, ты, урод, выходи! — громко обращается он в воздух. — Всё равно найду сейчас. Будь мужиком, вылазь!
Юля от удивления, перестав меня стесняться, вышла из-за двери.
— Кто пришёл? Ты чего несёшь?
Тут она, вспомнив, что не очень одета, бежит в спальню. Колян за ней, я, немного постояв, тоже иду за ними.
В спальне включается свет, и начинаются поверхностные поиски. Шкаф — нету, за шторой — нету, под кроватью тоже никого.
Колька быстрым шагом носится по крохотной Юлькиной квартире. Идёт на кухню, оттуда — в ванную, туалет. Хлопает дверями и дверцами мебели. Потом гремит посудой.
Юлька, наскоро надевая халат, спрашивает у меня:
— Саня, что происходит?
Я пожимаю плечами и иду к нему. Колян растерянно сидит на табуретке в кухне.
Квартира у Юльки однокомнатная, балкона нет. Комната, коридор, ванная, туалет и кухня. Спрятаться можно, конечно, но только если ты таракан.
— Что, никого? — спрашиваю.
Коля медленно качает головой:
— Никого. Это кто-то из соседей в подъезд зашёл, — говорит он. И добавляет: — Рано, блин, сорвались.
Я кручу пальцем у виска и поворачиваюсь уходить. Юлька стоит в дверях кухни. Она, в принципе, догадалась уже обо всём и готова к расправе над Коляном. А может, и надо мной заодно.
Я делаю выразительное лицо, что я тут ни при чём, и бочком протискиваюсь между ней и стенкой к двери.
Через минуту я уже в машине, смотрю на их окна и слышу даже отсюда Юлькин голос:
— Ты дебил! Нет, ты мне объясни, ты дебил?!
Завожу машину и поскорее убираюсь отсюда. То, что он дебил, — я абсолютно согласен. Вернее, мы с ним два дебила.
Потом я рулю домой и стараюсь представить картину происходящего в квартире на втором этаже. И ещё вспоминаю, не мог ли я оставить у неё свои вещи.
А Колька, конечно, дебил. Никто ему не изменяет. Потому что последние три месяца, пока он на вахте, я живу эти две недели с Юлькой. И если бы у неё кто-то был, я бы третьего между нами, наверное, заметил.
Это, кстати, её инициатива была — меня на время отсутствия Коляна к себе притащить. То у неё кран потёк, то сосед буянит. Постоянно звонила с какой-то ерундой, я задолбался ездить. Один раз взял уже и остался.
Но мы с ней договорились, что Колька — это её будущее. И вместе его подготавливаем к семейной нормальной жизни. Вот такие вот дела.
Ну ладно. Поругаются, помирятся. А мне, конечно, нужно заканчивать с ней. От греха. Дружба для меня дороже.
Да и поженятся они теперь, наверное, скоро. А я там дружкой буду. Сто процентов. У него ближе меня друга нет.