Глава 11. Незваный гость

Я вернулся вечером со службы домой, переоделся, умылся и прилег на минуту, на кровать отдохнуть.
– Толь, – окликнула меня Изольда, – мне показалось, или в дверь действительно стучат?
Жене не показалось – в дверь действительно стучали. На пороге стоит мой комбат собственной персоной.
– Добрый вечер, Анатолий, – кивнул он мне, – войти можно?
– Конечно. Проходите, пожалуйста.
Я отступил на шаг, чтобы дать комбату войти в темную прихожую ЦУБика, мысленно пытаясь понять, чем я обязан этому неожиданному визиту.
– Здравствуйте, хозяюшка, – увидел комбат Изольду, – можно войти? Чайниками бросаться не станете? А то ведь незваный гость, он хуже татарина!
– Отчего же я должна в вас чайником бросать? – так же, как и я удивилась Изольда, поправляя челку. – Присаживайтесь, пожалуйста.
– Да по-всякому бывает. Приходил я знакомиться к лейтенанту Романчуку, – с солдатской прямотой начал, было, рассказывать комбат.
– Познакомьтесь, – перебил я, – Изольда, это наш командир части – майор Рябов Викентий Олегович. Товарищ командир, это моя жена Изольда.
– Очень приятно, – галантно поклонился командир и даже поцеловал руку моей жене, а мне протянул бутылку венгерского мандаринового ликера.
– Да, так я не рассказал до конца, – вспомнил комбат, – Романчук и говорит своей жене: «Дорогая, поставь, пожалуйста, чайник», а она в ответ: «Я тебе не служанка! Тебе нужно – сам и ставь!», и полным чайником запустила в нашу сторону. Я хоть и ближе к ней стоял, но успел уклониться, а растерявшемуся Романчуку чайник угодил прямо в голову! Так что по-всякому бывает.
Вот оно в чем дело, а я-то удивляюсь, чего это Юра Романчук весь в тональном креме и пудре ходит, а у него там синяки от чайника! Как говорит наш зампотех, вся морда лица синяя.
– Не волнуйтесь, рассмеялась Изольда, быстро и умело накрывая на стол, – ничего такого у нас не будет!
– Да вы не старайтесь так, просто чаю сделайте и все, – попросил комбат.
– Как бы ни так! – усмехнулась Изольда, – человек первый раз у нас в гостях, и просто чай?!
– А Романчук хоть извинился за жену? – спросил я.
– Что-то там лепетал не очень вразумительное. То про старшую сестру жены, которая шесть лет подряд поступала в мединститут, так и не поступила и тронулась, в смысле с ума сошла. И про то, что жена его считает, что она первая красавица на свете, и поэтому ей все можно... В общем, чужая семья – потемки. Вот у вашего ротного– с виду семья, что надо. Прямо хрестоматийно правильная, а на самом деле жена у «Мультика» через день спит на раскладушке на чердаке. Если все так хорошо, то, что ей на чердаке делать? А я вам по своему опыту честно скажу – без надежного тыла, то есть хорошей жены – нет и хорошего офицера. Может быть, я и ошибаюсь, но это мое мнение. Вода у вас, какая чистая, – удивился вдруг комбат.
– Это мы очиститель воды «Родничок» купили, а то вода здесь желтого цвета, и солей в ней много.
Комбат открыл бутылку ликера и налил себе и Изольде, поскольку я отказался.
– Нужно и себе купить, а то мы воду кипятим, отстаиваем, а потом сливаем хорошую. Или замораживаем, а потом размораживаем. Только долго это, и воды мало хорошей выходит. «Родничок», говорите? Обязательно куплю. Как, лейтенант, привыкаешь понемногу?
– Уже привык. Даже странно, я здесь всего несколько дней, а ощущение, что уже давно.
– Ты не спеши. Ты замполит, а значит воспитатель, а нет более трудной работы, чем у воспитателя. Обязательно нужно знать всех своих подчиненных по-настоящему. Понимаешь, по-настоящему. Все о них надо знать, даже, казалось бы, ненужное. И еще запомни – работа воспитателя никогда не пропадает даром, хотя работу эту не измеришь ни тоннами, ни километрами, а успех приходит к тому, кто много и хорошо работает. И еще, лейтенант – нужно всегда оставаться человеком. Ты не смотри, что я выгляжу серьезным и правильным, как строевой устав, – рассмеялся комбат, – на самом деле я душа-человек (и скромняга к тому же! – подумал я)! Кстати, Изольда, а как вы относитесь к тому, что ваш супруг так много времени проводит на службе?
– Нормально. Я же понимаю, что вы служите другим. В смысле всем нам. Да мой папа бывший военный, так что я этому с детства привыкла.
– Да, – удовлетворенно кивнул головой комбат, – не часто встретишь такое понимание у жен военных. Знаете, я очень болезненно воспринимаю все, что касается службы. Это от того, что вся моя жизнь связана с армией. Армия для меня – это и моя юность, и зрелость, семья и судьба, гордость и любовь. Знаешь, Анатолий, смотрю я каждый год на лейтенантов, которые приезжают к нам служить. Все Суворовы, Кутузовы, Жуковы, Рокоссовские, Громовы. У всех головокружительные мечты, все приехали за чудом. А чуда не будет. Кстати, как ты думаешь, какие звезды самые дорогие?
– Лейтенантские, – не задумываясь, ответил я, – они дороже, чем генеральские, потому что они первые офицерские звезды, долгожданные, честно выстраданные. Да и не все ведь генералами станут.
– Это так, но надо помнить, что, сидя на печи, генералом не станешь. Изольда, а вы сказали, что ваш отец тоже военный?
– Да, он мичман. Всю службу прослужил на Северном флоте…
Комбат оказался интересным собеседником, никого из нас не перебивал, то есть умел слушать, и пошутить тоже мог, поэтому время, а точнее, два часа, пролетели быстро.
Особенно, как мне показалось, комбату понравилось то, что я привез с собой несколько десятков книг и уже сделал книжную полку, на которой выставил свою, пока скромную библиотечку.
– Что ж, ребята, – хлопнул комбат рукой по столешнице, – спасибо за чай, но мне пора. Мне у вас понравилось. Вы ведь знаете, что счастлив только тот, кто счастлив у себя дома? До свидания, хозяюшка, – комбат снова поклонился и поцеловал руку Изольде.
Я вышел проводить комбата на крыльцо вагончика.
– Иванов, а жена у тебя не просто блистательно красива, она настоящая прелесть. Не обижай ее, а? Что касается службы – помни, я твой командир, и это означает, что я готов при любых обстоятельствах оказать тебе любую поддержку. Только служи, как положено. Ну, всего вам хорошего.
Мы пожали друг другу руки, комбат еще козырнул и ушел. А я вернулся в вагончик.
– Какой приятный человек ваш командир, – сказала Изольда, допивая рюмку ликера. Они вдвоем с комбатом так и «приворожили» за время беседы всю бутылку.
Я уже знаю, что говорить с Изольдой о вреде пьянства, или о том, что для женщины и жены офицера употреблять алкоголь наравне с мужчинами – это непристойно, не имеет никакого смысла. Поэтому сегодня я отнесся к тому, что она выпила, столько же ликера, сколько и комбат, спокойно. Можно сказать, что вообще никак.
– Иванов, – весело спрашивает жена, – а это что, так принято, чтобы командир части приходил вот так запросто к офицерам домой?
– Не фамильничай, – недовольно отвечаю я, – не называй меня по фамилии. У меня имя есть.
Складывается впечатление, что Изольда специально насмехается надо мной, зная, что мне такое обращение неприятно. Вместо того, чтобы сделать какие-то выводы, жена для пущего абсурда снова обращается ко мне по фамилии:
– Иванов, а ведь ты не ответил на мой вопрос.
– Не знаю, – отмахнулся я, не желая больше разговаривать с женой.