Глава 19. О рынке

В мой выходной мы с Изольдой поехали в Мукачево, чтобы лучше изучить этот город, пройтись по магазинам, сделать необходимые покупки и позвонить родителям. Проголодавшись, мы зашли пообедать в столовую.
Заканчивая обед, мы оба обратили внимание на четверых мужчин, которые взяли целый поднос, на котором стояли стаканы с компотом.
– Слушай, – удивилась Изольда, – разве можно выпить столько компота?
– Нет, конечно, – прищурился я, – а вот вина вполне!
– Ты думаешь, что это вино? Сомнительно. А как же борьба с пьянством?
– Сейчас узнаем! – и я подошел к буфетчице и спросил, вино ли это.
Вернулся к жене я уже с полной информацией.
– Ну, что? – нетерпеливо спросила Изольда.
– Это вино! Здесь, в Закарпатье, с пьянством никто особенно и не борется. Виноградники не вырубали, вино по-прежнему можно купить повсеместно, не то, что, например, в Крыму. Просто на бумаге пишут наверх правильные отчеты и все! Представляешь?
– Какие молодцы! Вот везде бы так! Может, ты хочешь вина – так ты возьми, – предложила Изольда.
– Нет, ты же знаешь – я не пью.
Обратно в городок нас подвез начмед автобата служебной «таблеткой», то есть служебной санитарной машиной. Возле общаги он вылез из кабины и спросил водителя:
– Я тебе на сегодня больше не нужен? Тогда я пойду домой. До свидания.
Я осуждающе покачал головой и сказал:
– «Пиджак» – он и в Африке «пиджак».
– Что это значит? – тут же встрепенулась жена.
– «Пиджак» – это не кадровый офицер, а окончивший институт, то есть, несмотря на свои погоны и занимаемую должность вообще не военный. Он старший машины и должен поставить машину в парк, чтобы солдат не мотался на ней, где попало. И потом, что это за формулировка: я тебе больше не нужен?
– Ой, я в этом ничего не понимаю! Пойдем уже домой. Ха! Вот уж не думала, не гадала, что я назову это домом.
– Что ж тут такого? Хоть и временно, но это и есть наш дом, наше уютное гнездышко, наша крепость.
– Колокольчик, хватит звенеть! Мыться и исполнять свои супружеские обязанности!
– Сейчас! Это я с удовольствием!
Забыл сказать, мы хотели купить видеомагнитофон. Однако цены – от трех до пяти тысяч рублей нас неприятно удивили, так что с покупкой решили немного повременить.
Выходной у меня один. Для всех замполитов части определено, что выходной у политработников – среда.
Перед поездкой в город мы выспались, поэтому на рынок не попали, просто не успели. Поэтому на следующий день с утра Изольда съездила на базар за продуктами.
Я шел на обед в приподнятом настроении – меня ждало мясо! В нашем военном городке продают только кур, и мне они уже успели приесться. Изольда все вкусно готовит, мне ее кухня нравится, но больше всего я люблю мясо!
Привык, знаете ли, с детства – у нас в доме оно не переводилось. Жена была в расстроенных чувствах.
– Сам будешь на свой базар ездить, – чуть не плача заявила она, только я переступил порог нашего жилья.
– Базар, положим, не мой, а что случилось?
– Я там так испугалась, – всхлипнула она.
– Чего можно так сильно испугаться на базаре?
– То живая рыба вдруг начинает шевелиться рядом у кого-то, то вдруг что-то визжит в мешке! Оказывается, это поросята! Я такого в Североморске не видела. А тут отовсюду теперь жду визга, шороха. В общем, на базар я больше не езжу! – надула она губки. – Уверена, что у тебя с посещением рынка никаких сложностей не возникнет.
– Ну, разве я могу тебе в чем-то отказать?! Что ты действительно так сильно испугалась?
– А то! К своему огромному смущению, стояла с бестолковым выражением лица у всех на виду и даже пошевелиться боялась, потому что не знала, что и думать. На миг показалось, что с ума схожу! – голос ее полностью изменился и стал похож на голос капризного ребенка. – Знаешь, лучше и не упоминать о сегодняшней поездке. Так что не приставай ко мне больше с расспросами на эту тему. Лучше скажи, что обо мне говорят в гарнизоне?
– Говорят, что ты ослепительна, очаровательна, обворожительна как никто другой, – льщу я.
– Правда? – улыбнулась жена, – что еще говорят?
– Еще говорят, что я необычайно одаренный человек, перспективный офицер и очень красивый мужчина!
– Ну, это ты уже врешь! Ты у меня не красавец. Так себе. Ничего. Таких, как ты – хоть пруд пруди.
– Спасибо, – лучезарно улыбнулся я, – а что там с обедом?
– Готово вот мясо, присаживайся к столу.
Я направился мыть руки, радуясь возможности уклониться от скандала. Изольда накрывала на стол с ледяным и надменным безразличием. Мне даже казалось, что она наслаждается произведенным впечатлением.
Странное дело, но до Изольды женщины считали меня как минимум привлекательным, а, то и красивым. Изольда снова бросила на меня высокомерный взгляд:
– Еще хочу тебе о твоей внешности кое-что сказать.
– Благодарю. Я и с первого раза хорошо расслышал, – уязвленный, я не захотел продолжать этот разговор.
Негативное впечатление от слов жены было усилено тем, что в Мукачево я не меньше десяти раз замечал, как мужчины восторженно смотрят на мою жену и оглядываются ей в след.
– Ты выше многих других ростом, и это тебя, знаешь, не портит. А ты, оказывается, уязвим, даже, несмотря на твою силу.
Я, молча, изобразил не очень правдоподобную улыбку. Если я правильно понял, будь я ниже ростом, то Изольда ни за что не стала бы моей женой.
– Ну, целуй же меня быстрее, а то я передумаю, – смеясь, предложила Изольда, и сама сбросила свой халатик.
Я еле-еле успел на послеобеденное построение. Дюймовочку снова забросали тапочками, и на этот раз это выплыло наружу. Офицеров части собрали в ленкомнату нашей роты на небольшое совещание.
– Нашим лейтенантам надо приставить по няньке! – горячится комбат.
– Товарищ майор, – шучу я, – а няньку можно выбрать самому?
– Иванову палец в рот не клади, – ворчит начштаба.
– Иванов, – вперил в меня негодующий взгляд комбат, – помолчи, а? Разве непонятно, что речь идет о формировании авторитета, которого у лейтенанта Дюймовочки, тьфу! У лейтенанта Романчука нет! Ни в семье, ни в части! Романчук, как вы дальше служить собираетесь? Вчера вас тапочками забросали, завтра вас пошлют куда подальше, а послезавтра что? Бить начнут? Я понимаю, что все не могут быть Ивановыми, но и так дело продолжаться не может!
На лейтенанта Романчука смотреть было стыдно, так как он чуть не плакал.
– Товарищ майор, – поднялся командир его роты майор Зарайский, – я вам обещаю, что мы всем офицерским коллективом роты примем меры. Такого больше не повторится.
– Давайте, Леонид Викторович, сделайте все, что сможете. Это, же совсем ни в какие ворота уже не лезет, и не в какой голове не укладывается. Позор!
Майор Зарайский слово сдержал. Уж не знаю, что и как там делали офицеры третьей роты с солдатами, но в Дюймовочку тапки бросать перестали.