Глава 27. Авто

Развод прошел, как всегда, по пятницам – комбат вызвал офицеров и прапорщиков и потребовал сдать по трешке на шашлыки.
– Товарищи офицеры и прапорщики, – попросил комбат, – мне сегодня не повезло, мне нужно ехать в штаб округа, так что шашлыки – без меня. Пока вы все трезвые, хочу напомнить одну важную заповедь: «Мы в ответе за тех, кого напоили!» Всем понятно? Ну, и хорошо. И не напивайтесь, пожалуйста. Не надо превращать праздничный день в обычный!
– Товарищ капитан, – негромко спрашиваю я ротного, – а какой сегодня праздник? Что-то я никак не вспомню.
– Так это, – удивился Мультик, – суббота!
– Эх, – бесцеремонно влез в наш разговор зампотех, – люблю я эти бараньи пиры!
– Чего, чего? – округлил глаза от удивления ротный. – Как ты сказал? Бараний пир? А это как?
– Это шашлыки из баранины, – объяснил Гунько.
– Ты самого главного не сказал, – подсказывает Тропинин, – бараний пир – это только тогда, когда в нем принимаешь участие ты! А когда ты ответственный по роте, то это нормальное мероприятие! Капитан Мультик, вы следите за моей мыслью? Перевожу: чем чаще ваш зампотех по субботам в наряде, тем лучше для всех!
После прохождения торжественным маршем, рота направилась в мехпарк, а я на автобусную остановку. Нужно съездить на рынок, купить мяса и овощей.
И вот, наконец, я вернулся в городок, забежал домой, и теперь вот спокойно сижу в канцелярии роты. Ко мне зашел возбужденный старший лейтенант Тропинин.
– Нет, юноша, ты представляешь, что делается? – начал он с порога.
– Честно говоря, нет. А что делается?
– Наш Мразик еще и комнаты в общаге не получил, так и спит с семьей в своем кабинете, а уже машину покупает!
– С рук, что ли? – равнодушно интересуюсь я, так как покупка автомобиля майором Чернилиным меня вообще не интересует и не волнует.
– С каких еще рук? Новье! Очередь подошла!
– Какая еще очередь? Виталь, ты что-то путаешь, ведь он только три дня как прибыл в часть! Да ты присядь, и толком расскажи.
Но Тропинин продолжает метаться по канцелярии, как лев в клетке.
– Представляешь, он вчера заявился в службу тыла управления справиться об очереди на автомобили. Мол, очередь есть? Есть. А на «Алеко» есть? А на «Алеко» никакой отдельной очереди нет. А вы запишите меня в очередь на «Алеко». Записали его первым и единственным в эту особую очередь, посмеялись за глаза, а сегодня на управление пришли две новеньких «Алеко!» А наш Чернилин единственный в очереди! Вторым сразу, естественно, стал зам по тылу подполковник Барвинский, но дело не в этом. Где справедливость? Я тебя спрашиваю, где справедливость?
– Ты меня спрашиваешь? – рассмеялся я. Дело в том, что я совершенно не завистливый, поэтому мне нет никакого дела до того, что Чернилин и Барвинский купили себе машины. Я даже рад за них обоих.
– Ну, вообще нет, конечно. Это я так, эмоции захлестнули.
Деньги у нашего замполита части были, и он вот так сразу купил новенький автомобиль М-2141 «Алеко», чем стал известен и знаменит на всю округу. Гараж ему достался от прежнего замполита части. От гаража до части было 300 м, но даже на этот путь майор Чернилин решился не сразу, а только через неделю.
До этого светлого дня я почему-то считал, что понятие, вытирать пыль носовым платочком аллегорическое, но майор Чернилин действительно вытирал пыль со своего авто чистым носовым платком!
Машину он поставил так, чтобы ему было ее видно из окна его служебного кабинета. Весь день только и делал, что поминутно выбегал из штаба, чтобы отогнать от своей машины любопытных солдат, разглядывающих ранее не виденный ими М-2141.
Солдаты крепко обиделись, и когда майор Чернилин отлучился в туалет, зло и глубоко пропоров краску до металла, нацарапали на капоте много нехороших, нецензурных слов вообще и о владельце машины в частности.
Непонятно, как Мразик пережил этот удар, все видевшие его истерику, были твердо уверены, что он непременно тронется умом. После того, как нахальные царапины, в смысле, надписи, были зашпаклеваны и закрашены, майор Чернилин решился на вылазку верхом на своем автомобиле в Мукачево.
Там ему повезло еще меньше: он налетел на высокий бордюр и пропорол себе все брюхо. В смысле автомобилю. После этого его (то есть автомобиль) сильно ударил ЗИЛ-130, превратив левые дверцы во что-то невообразимое.
После этого новое авто Мразика на целый год исчезло с поля нашего зрения – его ждали ремонты большие и маленькие, а его счастливого владельца ожидала непрекращающаяся головная боль.
Но это все впереди, а пока я сижу в канцелярии и думаю. С моей точки зрения самый ленивый в нашей роте – наш старшина роты. Однако почему-то на всех совещаниях его и комбат, и начштаба выделяют в лучшую сторону и не ленятся называть «лучшим военнослужащим нашей части».
А начальник управления почему-то симпатизирует и благоволит к нашему зампотеху, а меня называет бездельником. И это при том, что в нашей части и офицеры и прапорщики открыто говорят, что когда ротный пойдет в отпуск, то за командира роты нужно оставлять меня, а не зампотеха. Ничего не понимаю.
Спросил об этом Мультика, но тот и сказал, что наш комбат служит вместе с нашим старшиной с первого дня лейтенантства. В смысле, когда тогда еще лейтенант Рябов пришел после училища командиром взвода, то старшиной у него был прапорщик Шабаш. Так они вместе везде и служат.
Однако такой ответ мне ясности прибавил не много. Тогда я поделился своими сомнениями с Тропининым.
– Ну, ты, юноша, даешь! – улыбнулся Виталий. – Это же так просто! Наш начальник управления любит чмошников! Он почему-то решил, что чем неопрятнее выглядит офицер, тем лучше он служит, представляешь? Поэтому, когда он видит офицера нестриженого, в мятых, а еще лучше – засмальцованых брюках, нечищеной обуви – он просто тает от радости. Это, по его мнению «работяги». Хотя сам он, заметь, за собой следит, как положено. Кто самый чмошный у нас? Правильно, эти два «пиджака», знаешь?
– «Печенеги?»
– Ага.  Ваш зампотех с его расплывшимися пятнами от кантов на галифе так вообще полковника Энбрехта в совершенный восторг приводят! Ну, а что касается тебя, так ты же франт прямо! Вечно выутюженный, все чистенькое, выбритый, наодеколоненный и вообще весь как на картину: «Идите служить в Вооруженные Силы СССР!» Поэтому ты для него очень сильный раздражитель, прямо как красная тряпка для быка. Так что не бери близко к сердцу. Поверь, юноша, раз тебя полковник Энбрехт ругает, значит, все в порядке, и ты все делаешь правильно. И постарайся навсегда остаться таким, какой ты есть. Нет, если моешь стать еще лучше – стань!
– А со старшиной роты как? – вспомнил я.
– Со старшиной вашим еще проще – он солдат бьет.
– Как? – смешался я, так как не замечал за старшиной такого греха.
– Руками, как. Ты вот с солдатами на «вы», а он их – по морде, а это нашему командованию, чтобы ты знал, очень нравится. Очень.
– Но я не видел, чтобы он хоть раз кого-то рукой тронул, – отказываюсь я верить в то, о чем только что узнал.
– Может так совпало. Он это делает тогда, когда это видит комбат или н/ш. Вот ты сделай так, чтобы ваш старшина роты думал, что офицеров роты никого нет и понаблюдай.
Я так и сделал – сказал старшине, что иду в политотдел, вышел из казармы, обошел ее и влез через открытое окно в ленкомнату. Отсюда взлетка видна, как на ладони. Старшина вышел из каптерки и спросил у дежурного по роте:
– Шахрай, кто из офицеров есть в роте?
– Никого, товарищ старший прапорщик.
Старшина медленно направился к дневальному по роте, а я выглянул в окно, выходящее на плац. От КПП к штабу идет комбат. Как только хлопнула наружная дверь в тамбур, старшина сильно ударил дневального в живот.
– За что, товарищ старший прапорщик? – прохрипел, скрючившийся от боли, солдат.
– Суки! Это сколько я должен вам повторять одно и то же?
И снова ударил дневального кулаком, но уже в челюсть.
– Смирно! – рявкнул сам старшина, «увидев» комбата, так как хлопнула внутренняя дверь тамбура.
Тот, конечно, все видел, но торопливо козырнув, сказал:
– Вольно! Занимайтесь, занимайтесь.
И быстро ушел в свой кабинет. Солдат, разогнувшись, отдышался и, размазывая слезы, снова спросил:
– Товарищ старший прапорщик, за что? – голос его срывался от боли, обиды и несправедливости.
– Ну, ничего, ничего, – улыбнулся старшина, – бывает, бывает.
И старшина удалился в свою каптерку. На следующем совещании офицеров и прапорщиков части комбат снова сказал, что старшина 1-й роты старший прапорщик Шабаш – лучший военнослужащий нашей части. И еще добавил:
– Непонятно только, когда повернется лицом к службе замполит 1-й роты лейтенант Иванов?
На его вопрос я вообще ничего не ответил. Излишне говорить, что мое отношение к себе и службе не позволяет рассчитывать на то, что полковник Энбрехт или майор Рябов станут обо мне лучшего мнения.
Вы уже и сами догадались, что лучший офицер части – это командир 2-й роты старший лейтенант Талалихин, правда?
После слов Тропинина и моих наблюдений и начальник управления, и комбат, и н/ш части, и старшина роты предстали передо мной в новом и совершенно неожиданном свете. Только до этого нет никому дела.