Белый хлеб и пряники

               
Похороны проходили скромно, провожали в последний путь старушку, которая перешагнула через 90-летний рубеж своего жизненного пути. Провожающих было мало, два сына от разных отцов, дальние родственники, не многочисленные соседи. Со стороны младшего сына Олега коллеги по работе, где год назад он работал инженером. Сейчас он жил в краевом центре, получив квартиру от Министерства обороны. Прошло полгода, как он переехал в квартиру, покинул просторы кулундинской степи. А вот сердцем он прирос к этим местам. Осталось много надёжных друзей с кем грелся у костра. На новом месте не смог врасти корнями, всегда тянуло в родные края. Да и малая родина была не далеко, где он родился и вырос. О нём мудро сказал на юбилее депутат Государственной думы Лоор Иван: «Выросший в Бурле земляк относится к степнякам, а люди этого сорта, как известно, крепче стали».
Поезд приходил рано утром. Солнце ещё не взошло, чуть брезжил рассвет. Чувствовалось, что оно вот, вот появится из охватившего небо зарево и озарит землю весенними лучами. Земля встречала небесное светило с почтением. Лёгкий ветерок успокоился. Солнце появилось с полей, словно из бездны, как золотая чаша, вознеслось над сонной землёй, благословляя мир своим светом. Всё в природе склонялось перед его величием, не смея нарушить тишину. Только вот этот рассвет не удастся увидеть его матери. Олег шел медленно, не смея нарушать зачарованную тишину рассвета. Недаром говорят, кто рано встаёт, тому сам Бог даёт. В памяти всплыл день отъезда Олега. Когда загрузили вещи в КАМАЗ для перевозки. Ему с женой предстояло сопровождать груз следом на своей машине. Заехали к брату, чтобы проститься с матерью. Когда остались наедине, мать оросила лицо искренними слезами горечи.
-Ну вот дети и мой конец пришел, они боялись вас, теперь им руки развязали.
У матери теперь не было возможности ни написать, ни позвонить. Расстояние в пятьсот километров разделяло их теперь. Предсказания матери оказались роковыми, прошло полгода, она отошла в мир иной.
Погода в день похорон, по-весеннему, стояла тихая и тёплая, таял снежок, на асфальте стояли не большие лужи. Казалось земля затаила дыхание, приостановила свой бег. Стояла звенящая тишина, не свойственна для этих мест. Недаром говорят в народе: «Какая погода в день похорон, таков и человек. Особенно это ярко выражено в сельской местности, где каждый знает друг о друге с самого рождения до тризны.
Олег был младше старшего брата Николая на шесть лет. В детстве он много раз слышал из уст брата.
-Мама, когда я вырасту, то буду Вас кормить только белым хлебом и пряниками.
Слова старшего брата он запомнил на всю жизнь. Вот только в жизни слова брата не воплотились в действительность. После поминального обеда к Олегу стали подходить знакомые, родственники-выражали соболезнование. Слова их были искренние, исходили от чистого сердца. Соседка брата отозвала Олега в сторонку, стала рассказывать жизнь матери после его отъезда.
-Я очень уважала твою маму, поэтому хочу рассказать правду. После вашего отъезда из села, они стали издеваться над твоей матерью, особенно жена Николая. Однажды от администрации пожилым людям раздавали пакеты-наборы продуктов. Дай думаю узнаю, что в них было. Зашла к бабе Фене, спрашиваю, что было в пакете. Она отвечает, что не знает ни про какой подарок, видать ещё не приносили. Его Нинка смотрела телевизор в зале, услышала разговор, выскочила из зала.
-Коля давал вам два пряника. Баба Феня подтвердила, что давал пряники, но пакета не видела.
У неё даже не было возможности, чтобы воспользоваться иголкой с ниткой, чтобы зашить одежду или пришить пуговицу. Когда баба Феня умерла, мы с подругой ей обмывали, на пояснице у неё был закреплён пояс, где она хранила, иголки, нитки, пуговицы, резинки для одежды. Украдкой от невестки она зашивала свою одежду, носки, штопала одежду. Как-то она поделилась. Приехала к ним в гости дочь Нинки, не родная дочь Николая. У них не было совместных детей, оба платили алименты: Николай на сына от первого брака, а она на дочь, так как они сошлись с Николаем, дочь сбежала к родному отцу, Нинка платила алименты. Стали они куда-то в гости собираться. Дочь прихорашивается, мажет лицо, руки кремом. Баба Феня со стороны наблюдает. После их ухода взяла один тюбик, смазала им лицо. В зеркало не посмотрела, сидит ждёт хозяев, вышла на улицу, а от неё пёс Бим шарахнулся в сторону, не узнал сразу бабу Феню. Безграмотная не смогла прочитать, что за крем, а это оказалась зубная паста. Хозяева возвратились, смеяться начали, а баба сидит белая как смерть, ничего не подозревая. Первой в наступление пошла невестка.
-Чем ты намазалась? -грубо обратилась к бабе Фене.
Баба испугалась, как думает они узнали: «Да ничем я не мазалась?»
Нинка поднесла зеркало, со злом говорит: «Смотри на себя карга старая».
Баба Феня дрожащим, испуганным голосом ответила: «Я хотела подсвежиться».
Как-то Олег узнал от жены, что почтальон отдаёт пенсию Николаю и не говорит бабе Фене какая сумма, нарушая тем самым закон. Высказал всё Николаю: «Что вы творите, она пенсию получает больше вас двоих. Дайте матери хоть немного денег, купить кремы, пасты, пусть она почувствует себя человеком».
Ведь, когда переехали из Казахстана, брат с его женой полгода не получали пенсии. Жили на пенсию матери, она спасла их от голодной смерти. Забыли, всё забыла мерзопакостная семейка, вычеркнула из памяти святые моменты жизни. Прислушался брат к совету Олега, дал немного денег матери. Она обрадовалась, не зная, что за них можно приобрести, так как дальше своего двора она уже не ходила. При встрече с внучкой, дочерью Олега, дала ей десять тысяч, проезд к её месту учёбы стоил семь тысяч (сейчас семьдесят рублей). Николай узнал об этом, стал вместе с женой осуждать мать.
-Он пенсию получает военную, плюс работает инженером, а вы пытаетесь помогать им.
Больше матери денег из её получаемой  пенсии не давал. Олег контролировал мать, часто заезжал проведать, никогда не проезжал мимо, когда она сидела на лавочке у дома. Рядом лежал пёс Бим, охранял мать. На ногах матери увидел носки с накладными заплатами, небрежно зашитые, вспомнил своё послевоенное детство. Приехал домой на обед, попросил жену, чтобы она сегодня же купила две пары теплых носок и отнесла матери. Прошла неделя, мать по-прежнему, ходила в ветхих носках. Жена Олега поинтересовалась, почему она не носит новые носки.
-Тоня! Так они у меня забрали в этот же день,-выслушав жену Олег укатил на разборки к старшему брату и невестке змее.
-Мама! Кто забрал носки, которые Тоня принесла?
-Сынок! Да я уже не помню, успокойся пожалуйста.
-Да как же вам не стыдно идиоты, вы же натуральные мародеры. Как вас земля носит?
Брат закрыл собой свою крохоборку: «Бей меня, но её не трогай.
-Да я не хочу руки марать об вас, твари вы бесстыжие.
После этого случая, жена Олега не стала сообщать Олегу, как обстоят дела у матери. Гораздо позже он узнал от жены. Она застала мать за обедом, брат Николай сидел в этой комнате. Дрожащей рукой мать насыпала сахар в бокал.
-Вы с сахарком экономно насыпайте, сейчас всё дорого и дефицит.
-Николай! Как тебе не стыдно говорить такое матери, -сказала Тоня.
-Ты за неё не беспокойся, у неё аппетит, она за пятёх ест.
-Она получает пенсию для этого, что с вами случилось, вы потеряли человеческое обличие, совсем помешались на деньгах.
На сороковой  день Олег приехал на поминальный обед. Невестка подсуетилась, имитировала сопереживание, по поводу смерти свекрови, которую любила, как собака палку. Пыталась делать попытку выдавить слезу, но увы попытка получилась не удачной. Одела фартук свекрови. красовалась перед присутствующими.
-Этот мамин фартук, я его никому не отдам, буду хранить, как память.
Только Олег не позволил ей потешаться над памятью матери, остановил её наигранное сострадание перед жителями.
-Хватит из себя строить ангела после смерти матери, при жизни надо было быть человеком, а не змеёй. В складчину поставили матери памятник. Вечером Олег возвращался поездом в Барнаул, с чувством выполненного долга.