Люди - змеи Наги

В маленьком посёлке на краю болот жил дед Игнат. Говорили, что он знает дорогу туда, куда никто не ходит. К нему редко кто заглядывал: побаивались. А всё потому, что Игнат не просто сказки травил — он будто помнил то, чего быть не могло.

Однажды к нему заявился парнишка из райцентра — всё про нагов выспрашивал. Не как в книжках, а по-настоящему: где живут, как прячутся, почему их почти не осталось. Игнат посмотрел на него долго, прищурился и сказал:

— Ты не первый, кто спрашивает. И не последний. Только тем, кто ищет нагов ради славы или денег, я ничего не скажу. А если сердце чистое — может, и шепну пару слов.

Парнишка вздохнул, достал из рюкзака кусок пирога — мамин, с картошкой — и протянул деду:

— Я не ради славы. Просто… мне кажется, они ещё есть. И если их найдут не те люди, будет плохо.

Игнат взял пирог, кивнул и тихо проговорил:

— Наги всегда воевали на стороне людей. Не потому, что глупые, а потому, что чувствовали чужую боль. А за эту доброту их и стёрли с земли. Рептилоиды не терпят тех, кто умеет жалеть.

Он помолчал, потом наклонился ближе и прошептал:

— До восемьдесят четвёртого года им помогали. Тайно. Передавали знания, прятали, учили не светиться. А потом всё оборвалось. Кто-то предал, кто-то испугался, а кто-то просто устал прятать чудо.

— И сколько их осталось? — спросил парнишка.

— Говорят, около тридцати семей. Но это не семьи, как у нас. Это кланы. В каждом — своя тайна, своя сила. И все они держатся вместе, потому что поодиночке их найдут.

— А где они сейчас?

Игнат усмехнулся:

— Там, где никто не ищет. В местах, которые кажутся пустыми. В старых лесах, где тропы сами собой теряются. В туманах над болотами. В тишине, которую люди боятся.

Тут дверь скрипнула, и в избу вошла соседка, тётя Маша. Она всплеснула руками:

— Игнат, опять ты мальчишку пугаешь своими страшилками! Да нет никаких нагов, это всё сказки!

Игнат только хмыкнул, откусил кусок пирога и подмигнул парнишке:

— Сказки… А ты вот скажи: почему в нашем лесу птицы не поют? Почему туман ложится ровно по кругу, будто кто-то его чертит? Почему старые люди, когда слышат слово «наг», сразу крестятся — и не от страха, а от уважения?

Тётя Маша фыркнула и ушла, бормоча что-то про «вечно эти байки». А парнишка вдруг понял: дед не пугает. Он просто хранит то, что нельзя потерять.

— Так что мне делать? — спросил он.

— Ничего, — спокойно ответил Игнат. — Просто помни. И если когда-нибудь встретишь кого-то из них — не кричи, не беги, не пытайся доказать, что ты умнее. Скажи: «Я знаю, кто вы. И я никому не скажу». Этого хватит.

На улице уже темнело. Парнишка встал, поблагодарил деда и пошёл к калитке. Уже у самой дороги он обернулся. Игнат стоял на крыльце, смотрел ему вслед и тихо шептал, будто кому-то невидимому:

— Всё в порядке. Он хороший. Пусть идёт.

А в темноте, за краем болота, мелькнул тонкий отблеск — будто чешуя скользнула по воде и исчезла.