Юродивый роман. Часть первая. Глава 3

Глава 3

Под вечер поднялся сильный ветер. Заканчивался ноябрь, а снега всё ещё не было. Зато дождь почти ежедневно выводил свои монотонные серенады. И сегодня до обеда стояла ясная солнечная погода, а после полудня небо затянуло тучами, и зарядил холодный, нудный ливень.
Несмотря на непогоду, подразделения вывели на вечернюю прогулку. По всему гарнизону разносились строевые песни. Как обычно, громче всех старались первогодки. Дембеля же лишь лениво открывали рты.
По неписаным армейским законам старослужащим во многих подразделениях считалось чуть ли не унизительным петь в строю. Если роту сопровождал офицер или мичман — они ещё нехотя подпевали. Но если вечернюю прогулку проводил какой-нибудь главный старшина, чаще всего заместитель старшины роты, дембеля облегчённо вздыхали.
Со стороны сразу можно было определить, кто служит первый год, а кто уже мысленно собирает дембельский чемодан. Молодые солдаты шагали чётко, дружно отбивая каблуками марш и энергично размахивая руками.
Раз-два... Раз-два...
Старослужащие же нарочито шли не в ногу, изображая людей, смертельно уставших от жизни.
Пройдёт совсем немного времени — и вчерашние первогодки сами займут их место. Так же будут подгонять молодых, пинать ленивых ботинками и требовать громче петь строевые песни.
Такова армия.
Через торговый центр, расположенный на территории гарнизона, в сторону офицерского городка шли четверо военнослужащих.
Миновав «семейные» пятиэтажки, они свернули к общежитию для холостых.
— Вот и пришли, — нарушил молчание главный старшина сверхсрочной службы Сурин, отвечавший в полку за бытовые вопросы. — Пока поживёте здесь. А если кто-нибудь из вас однажды сильно ударится головой обо что-нибудь твёрдое и решит жениться, тогда переселим в отдельную двухкомнатную квартиру. Вон, в следующем подъезде ваши будущие апартаменты.
Зайдя в подъезд, Рашидов сразу споткнулся в темноте и едва не разбил голову. Хорошо, что Мелёхин успел подхватить его.
— Опять лампочки выкрутили... — виновато проворчал Сурин.
Высоко подниматься не пришлось. На первом этаже сержант толкнул одну из трёх дверей.
К удивлению новосёлов, квартира оказалась незапертой.
— Замок завтра принесу, — снова оправдался Сурин.
Он вошёл внутрь и громко крикнул:
— Эй! Ярик! Ты где?
Молодые мичманы прошли в прихожую.
Во всей квартире горел свет.
Ответа не последовало.
Сурин уверенно направился в дальнюю комнату.
Кравченко вошёл следом...
И окончательно пал духом.
Посреди комнаты стоял большой стол, очевидно, притащенный из солдатской столовой.
На нём красовались четыре пустые бутылки из-под водки, две тарелки, три вилки, две консервные банки из-под тушёнки и целая россыпь окурков.
На тумбочке надрывался магнитофон «Sharp», а рядом мерцал небольшой чёрно-белый телевизор.
По полу валялись осколки разбитой тарелки, один ботинок, китель с погонами мичмана, перевёрнутые стулья и подушка.
Лишь одна кровать была аккуратно застелена обычным солдатским одеялом.
На второй же, во всей своей красе, раскинулся техник ремонтной роты мичман Яриков — рыжий настолько, что казалось, его волосы специально покрасили.
Сурин убавил звук телевизора, выключил магнитофон и подошёл к спящему.
— Радость моя... Просыпайся...
«Радость» лишь продолжала громко храпеть, безжалостно заглушая Кобзона, который в этот момент пел по телевизору.
Сурин зажал Ярикову нос.
Храп прекратился.
Но техник не проснулся.
Тогда сверхсрочник осторожно вытащил из-под его головы полевой планшет, заменявший подушку.
Никакого результата.
— Да-а... — протянул Рашидов. — Это, похоже, надолго.
— Сейчас встанет!
Сурин принёс из кухни кастрюлю с холодной водой и гаркнул во весь голос:
— «Титан-200!»
Это была команда общего сбора всего полка.
Яриков только перевернулся на живот и снова захрапел.
— Мне кажется, он победил... — не выдержал Мелёхин.
Кравченко едва сдерживал улыбку.
Со стороны происходящее выглядело невероятно смешно.
Но мысль о том, что жить теперь придётся рядом именно с этим человеком, быстро возвращала чувство реальности.
Одно дело — посмеяться над такой сценой и потом уйти.
И совсем другое — ежедневно видеть такое дома...
— Ладно... Значит, переходим к водным процедурам.
Сурин окатил спящего ледяной водой.
Безрезультатно.
За годы службы мичман Яриков приобрёл столь богатый опыт общения с алкоголем, что подобными мелочами его уже было невозможно вывести из состояния глубокого сна.
— Пусть отдыхает человек, — усмехнулся Рашидов.
— Хорошо. Тогда хоть немного наведём здесь порядок.
Во второй комнате действительно оказалось гораздо чище.
Две пружинные кровати, письменный стол, небольшой шкаф и одинокий стул.
На окнах висели стандартные казарменные занавески.
Под потолком горела единственная лампочка без всякой люстры.
— Ну что, решайте, — сказал Сурин. — Кто будет жить здесь, а кто вместе с Яриком... Вообще-то мужик он нормальный... Просто иногда случаются такие дни. Но не каждый день! За это ручаюсь.
Все трое одновременно опустили глаза.
Желания становиться соседом «Радости» не испытывал никто.
Первое знакомство получилось слишком убедительным.
Наконец Рашидов вздохнул:
— Ладно... Живите вы здесь. А я пойду в ту комнату.
Мелёхин и Кравченко заметно оживились.
Порядок навели быстро.
После этого Сурин попрощался и ушёл.
День выдался долгим и утомительным. Новое место службы, новые люди, бесконечные знакомства...
Едва головы коснулись подушек, как молодые прапорщики почти сразу уснули.