Я имя его, на ноль заменю

Кратко:

* Родился: 1971 год, Тель-Авив.
* Вырос в неблагополучной семье. В детстве стал свидетелем самоубийства своего отца, после чего воспитывался в приёмных учреждениях.
* По данным израильской полиции, в 1990-х годах он совершил не менее 24, а возможно до 34 изнасилований и других сексуальных нападений на женщин и девочек в центральной части Израиля. Он получил прозвище «Тель-авивский насильник».
* В 1999 году был задержан после неудачного нападения. Анализ ДНК помог связать его с серией преступлений.
* Был признан виновным по ряду эпизодов и получил длительный срок лишения свободы. Позже, после побега во время конвоирования в 2006 году и повторного задержания, срок был увеличен примерно до 40 лет и 3 месяцев.
* После побега в 2006 году в Израиле развернулась масштабная операция по его поиску, которая широко освещалась в СМИ. Через две недели его снова задержали.

После истории с побегом Бени Селы вся система этапирования заключённых в Израиле изменилась. Охраны стало больше, проверки — жёстче, а любые перевозки превратились в целую операцию.

В то время я находился в тюрьме «Маасиягу». Однажды меня повезли в центральную тюремную больницу делать рентген ног.

Привезли рано утром. До приёма всех арестантов посадили в большую железную клетку на этаже. Нас там было человек пятнадцать. Чуть поодаль стояла ещё одна такая же клетка, но в ней сидел всего один человек.

Он громко спорил с охраной, кривлялся, что-то выкрикивал.

В нашей клетке кто-то тихо сказал:

— Бени… Бени…

Сначала я не понял, о ком речь. Потом дошло.

Это был Бени Села.

Я внимательно посмотрел на него. Невысокого роста, с залысиной, лицо, которое трудно назвать приятным.

Когда меня повели на рентген, маршрут проходил мимо его клетки. Между нами стояли двое сотрудников охраны. Подойти было невозможно.

И тогда я поймал себя на мысли, что мне очень хотелось его ударить.

Не из-за личной неприязни. Я его никогда не знал.

Просто после его побега жизнь тысяч заключённых стала намного сложнее. Усилили этапирование, проверки, конвои, охрану. Последствия почувствовал практически каждый, кто находился в израильской тюремной системе.

Наверное, трудно было найти тогда арестанта, который не испытывал к нему злости.

Это была моя единственная встреча с человеком, имя которого знал весь Израиль. И, честно говоря, второй такой встречи мне совсем не хотелось.