Юродивый роман. Часть первая. Глава 10

Глава 10

В воскресенье Рашидов, как всегда, проснулся раньше всех.
Даже в выходные он жил по строгому распорядку.
Надев спортивный костюм, Юсуп заглянул в комнату друзей. Иногда ему удавалось уговорить их на утреннюю пробежку. Накануне они сами попросили разбудить их пораньше.
Мелёхин поднялся сразу и начал одеваться.
Кравченко же продолжал лежать, отвернувшись к стене.
— Андрюха, ты чего? — удивился Рашидов.
— Сегодня без меня...
— Заболел?
— Да.
Ответ прозвучал сухо и раздражённо.
— Температура?
— Да иди ты...
— Не трогай его, — спокойно сказал Сергей.
— Что это с ним?
— Потом расскажу. Пошли.
Они вышли на улицу.
Военный городок ещё спал.
Тускло светили редкие фонари. Под ногами хрустел подмёрзший снег.
Пробежав через КПП, где дежурил Марифов, друзья направились в сторону города. До самого города они никогда не добегали — время всегда рассчитывали так, чтобы спокойно вернуться обратно.
Полчаса кросса.
Потом спортивная площадка.
Разминка.
Подтягивания.
Несколько упражнений на растяжку.
Всё как обычно.
* * *
Вернувшись домой, они увидели ту же картину.
Кравченко лежал под одеялом, накрывшись с головой.
На завтрак он не пошёл.
На обед тоже.
* * *
В пять часов вечера ансамбль «Штормовая Лира» должен был впервые выступить перед личным составом гарнизона.
По части уже несколько дней висели яркие афиши.
«Молодость в огне».
Так музыканты назвали свою концертную программу.
Это было время, когда армейские песни пользовались огромной популярностью.
«Голубые береты».
«Каскад».
Любая новая песня о службе принималась солдатами с восторгом.
За два дня до концерта программу лично прослушал замполит полка капитан 3-го ранга Зуев.
Он остался настолько доволен, что сразу дал разрешение на выступление.
— Наконец-то и у нас появился ансамбль, который поёт собственные песни!
* * *
В полку поднялся настоящий ажиотаж.
Подобные концерты случались редко.
Обычно по воскресеньям солдат снова и снова водили смотреть старые фильмы вроде «Чапаева» или «Ленина в Октябре».
А тут — живой концерт.
Да ещё свой.
* * *
К половине пятого клуб оказался заполнен до отказа.
Связисты.
Комендантский взвод.
Ремонтная рота.
Рота материального обеспечения.
Артиллеристы.
Разведчики.
Все ждали начала.
За занавесом шли последние приготовления.
Ударную установку поставили на высокий помост, накрытый чёрной атласной тканью.
Теперь Дюрягин сидел за барабанами почти как на троне.
Музыканты были одеты в камуфляжные маскхалаты.
Кроме ансамбля, в концерте участвовали разведчики второго взвода.
Во время песен они должны были показывать приёмы рукопашного боя.
Для эффектности приготовили дымовые шашки и взрывпакеты.
Всё было готово.
Не хватало только одного человека.
Кравченко.
* * *
— Где его носит?! — нервничал Влад.
— За ним посылали? — спросил Спиридонов.
— Уже два раза.
— И?
— Нет нигде.
Больше всех переживал Мелёхин.
Его не покидало нехорошее предчувствие.
* * *
Без пяти пять прибежал солдат.
— Товарищ лейтенант! Старшину нигде не нашли!
— Как нигде?!
Спиридонов побледнел.
«Только не это...
Только не сегодня...
Лебедев потом всю жизнь будет вспоминать этот день...
Это же честь роты...»
* * *
В пять часов концерт так и не начался.
Зрители терпеливо ждали.
Через десять минут в зале послышались первые свистки.
Ещё через несколько минут начали топать ногами.
Особенно шумели связисты и комендантский взвод.
Они давно мечтали поддеть разведчиков.
* * *
К половине шестого стало окончательно ясно:
концерт сорван.
Без Андрея начинать не имело смысла.
Он играл все сольные партии.
Да и главный вокал тоже был за ним.
* * *
Без двадцати шесть на сцену вышел Мелёхин.
Он взял микрофон.
— Просим прощения... По техническим причинам концерт сегодня не состоится.
Договорить ему не дали.
Зал взорвался свистом.
Кто-то закричал.
Кто-то засмеялся.
Сергей молча положил микрофон и быстро ушёл за кулисы.
* * *
Разведчики чувствовали себя униженными.
Особенно тяжело переживал Спиридонов.
Он столько сил вложил в этот концерт.
А теперь получилось, что собственный старшина ударил роту в спину.
* * *
Поздно вечером Мелёхин лежал на кровати и что-то писал.
Было уже около половины одиннадцатого, когда наконец появился Кравченко.
Не говоря ни слова, он начал раздеваться.
Сергей даже не поднял головы.
Продолжая писать, спокойно произнёс:
— А ведь ты, Андрюха... чмо.
Кравченко замер.
— Я понимаю... тебе сейчас тяжело.
Но какое право ты имел так поступить с ротой?
Мужики готовились несколько месяцев.
Ждали этого дня.
А ты одним своим поступком перечеркнул труд всех.
Разве это по-пацански?
Нет.
Это по-чмовски.
* * *
Слово «чмо» в армии звучало страшнее многих ругательств.
Так называли самых жалких, слабых и бесхарактерных людей.
Услышать его от собственного лучшего друга было больнее любой пощёчины.
Андрей молча разделся.
Лёг в кровать.
И впервые за последние дни подумал уже не о Светлане.
Он думал о том, как подвёл роту.
О Сергее.
О сорванном концерте.
О том, как завтра посмотрит им в глаза.
И именно в эту ночь совесть впервые заговорила в нём громче, чем влюблённость.