Юродивый роман. Часть первая. Глава 15

Глава 15

В среду, сразу после завтрака, Кравченко отправился в город. Воспользовавшись предложением Маркина, он бесцельно бродил по весенним улицам, никого не замечая вокруг.
Наш страдалец чувствовал себя совершенно одиноким и никому не нужным в этом мире. Кто-то дал ему эту ничтожную жизнь, но для чего? Неужели человек рождается лишь затем, чтобы всю жизнь к чему-то стремиться и так ничего не достичь? А если и достигнет, разве не приходит вслед за этим новая неудовлетворённость? Где оно, счастье? В какой глуши затерялось? Где тот потерянный рай, который, как говорят многие верующие, две тысячи лет назад принёс на землю Божий Сын?
Почему он, крещёный и, вроде бы, искренне верующий человек, не ощущает Божьего присутствия? Почему Бог не помогает ему быть счастливым?
Ответов на эти вопросы Андрей не находил.
Ему доводилось читать и Библию, и жития святых, и даже пытаться осилить труды Святых Отцов — благо покойная баба Вера оставила после себя богатое наследство: книги, которые долгие годы тщательно собирала. Однако на том этапе духовной зрелости творения Отцов показались Андрею слишком сложными. Да и вообще он не раз ловил себя на мысли, что Православие слишком аскетично для него. Его ветхая природа отказывалась принимать такое учение. Ей хотелось чего-то проще, приземлённее.
Андрея совсем не прельщало ангельское, небесное. Он жаждал обычного человеческого счастья. Хотел любить и быть любимым. Хотел иметь семью, много прекрасных и послушных детей, свой тёплый и уютный дом, двери которого всегда были бы открыты для гостей.
Но желания сердца так и оставались желаниями.
Ему не везло в личной жизни. Его любовь неизменно оставалась безответной. Девушки, которые ему нравились, почти всегда уже встречались с кем-нибудь, чаще всего — с «крутыми» парнями. Андрей находился ещё в том возрасте, когда любят глазами. Внутренний мир девушки тогда волновал его гораздо меньше её внешности.
Именно поэтому он начал заниматься спортом, накачивая мышцы и без устали молотя боксёрскую грушу. Даже играть на гитаре научился не столько ради музыки, сколько ради того, чтобы однажды какая-нибудь неписаная красавица наконец обратила на него внимание.
Его юношеское сердце жаждало подвигов во имя несуществующего идеала, своей Дульсинеи Табосской. Подобно Дон Кихоту, Кравченко был готов умереть ради этой мистической дамы сердца. И в своих мечтах он действительно умирал за неё — снова и снова, неизменно спасая её. Но в реальной жизни ни его смерть, ни сама его жизнь никому не были нужны.
И Андрей возненавидел реальность.
Отвергнув настоящее, он полюбил несуществующее.
В придуманном мире Кравченко чувствовал себя по-настоящему счастливым. В стране грёз он мог быть кем угодно. Он состоял на службе у французского короля, сражаясь плечом к плечу с четвёркой мушкетёров — Атосом, Портосом, Арамисом и д'Артаньяном. Дрался на рыцарских турнирах, поражая противников копьём, мечом и булавой. А однажды знаменитый Спартак и вовсе оказался его родным братом...
Андрей настолько полюбил фантазировать, что мог неделями прокручивать в своём сознании один и тот же сюжет.
Когда же ему случалось знакомиться с настоящей девушкой, он невольно сравнивал её со своим вымышленным идеалом. Стоило современной девице позволить себе первую же эмансипированную выходку — и Андрея вновь охватывала тоска по своему выдуманному миру.
Нет, его Дульсинея Табосская не курила, не пила, не ругалась, не повышала голоса, не кокетничала. В каждой кокетливой улыбке реальных девушек он видел склонность к легкомыслию. Его же принцесса была иной — чистой, целомудренной, почти святой.
Получив очередную порцию разочарования, Андрей снова спешил отключиться от окружающей действительности, чтобы мысленно обнять своего несуществующего идола.
Вот и теперь он сочинял очередной сюжет. Сегодня он спасал свою неземную возлюбленную от навязчивых хулиганов на вечерней дискотеке.
Настолько погрузившись в воображаемую сцену знакомства, он даже не заметил, как свернул с многолюдной улицы в безлюдный переулок.
И именно в тот момент, когда Андрей только представился своей принцессе, раздался оглушительный взрыв.
От неожиданности сердце Кравченко вздрогнуло.
Выйдя из своей «нирваны», он резко обернулся.
Метров в пятидесяти от него находилась бензоколонка. Вся она была охвачена пламенем. Сквозь густые клубы чёрного дыма Андрей различил несколько легковых автомобилей и автобус «Икарус». Какой-то мужчина с трудом выбрался из горящей «копейки» и бросился прочь. Следом за ним выскочили ещё двое.
— Сейчас рванёт! — закричал один из них.
Кравченко заметил КАМАЗ с цистерной топлива. Был ли он полон или уже пуст — Андрей не знал. Но огонь уже охватил машину, и вероятность нового взрыва была слишком велика.
— Бережёного Бог бережёт... — пробормотал он и уже хотел бежать к ближайшему укрытию, как вдруг до него донёсся детский плач.
Он звучал из самого огненного пекла.
Андрей стал всматриваться в клубы дыма, пытаясь понять, из какой машины слышатся крики. Но расстояние было слишком большим.
Тогда он приблизился ещё метров на двадцать.
И тут Кравченко похолодел.
Внутри «Икаруса» находилась целая группа младших школьников.
Покрышки автобуса уже полыхали, а дети никак не могли выбраться наружу.
Кравченко застыл.
Он понимал, что в любую секунду может прогреметь второй взрыв.
«Беги отсюда! — закричала в нём трусливая природа. — Ты уже ничем им не поможешь! Спасайся!»
Он действительно почувствовал порыв броситься прочь.
Но что-то удержало его.
«Хотя... куда мне бежать? — тихо сказал он самому себе. — Счастья в жизни я так и не нашёл... Может, хоть умру достойно...»
И старшина бросился к автобусу.