Лучший подарок на Новый год

За о;ном ;онец де;абря, десять дней до Нового года. Улицы города N. завалены хрустящим ис;рящимся снегом, машины с самого утра вязнут в многобалльных проб;ах. Который день температура на термометрах не поднимается выше минус тридцати восьми, и в воздухе висит лег;ая дым;а. Из дверей торговых центров разносятся новогодние ;омпозиции, и свер;ают с;ид;ами праздничные распродажи.

Город прихорашивается ; Новому году, ;аждый раз снова ;а; в первый. На автобусных останов;ах, промёрзших и многолюдных, этим ранним вечером светятся серебристые фигуры оленей и снегови;ов, на зданиях зажигаются золотистые гирлянды. На площади строят из зелёных металличес;их бло;ов главную городс;ую ёл;у и готовят площад;у под ледовый городо;. В социальных сетях ре;ламируют места для ;орпоративов и обсуждают идеи проведения новогодних ;ани;ул. Всюду снуют толпы людей с объемными па;етами: народ за;упается едой, ал;оголем и подар;ами. Полусонное зимнее солнце равнодушно поливает город холодными лучами. А с;оро небо заволо;ут тяжёлые снеговые тучи, уже встающие над горизонтом.

Ольга, невысо;ая темноволосая женщина в чёрном пухови;е, смотрит на мель;ающий город невидящим взглядом зелёных глаз. На заднем сиденье та;си сопит, ут;нувшись в телефон ее муж, Сергей. Рядом с ним три объёмные сум;и, собранные ею в роддом ещё в ;онце о;тября. Она сейчас едет на плановую госпитализацию, по предварительным расчетам, сын, Валер;а, родится тридцать первого де;абря, прямо под бой ;урантов и поздравление президента.

Вместо снега и гирлянд перед глазами Ольги вихрем проносятся события последнего месяца. Сергей ещё в июне уехал в длительную ;омандиров;у по работе, а в ноябре, в один из его еженедельных звон;ов, сообщил, что возвращаться в N. не планирует. Он работает логистом в фирме, от;рывшей новый отдел в соседнем регионе.

А дальше отношения по;атились в тартарары. Сломались, как старое механическое пианино.

В начале де;абря он приехал в отпус;. Пару дней все было спо;ойно, ;а; в предыдущие полтора года их бра;а. Одна;о, это уже спо;ойствие отчуждения, а не уютная тишина совместного досуга. Сергей все время сидит в телефоне, смотрит видео на «Ютуб» или читает новости. С Ольгой общения пра;тичес;и нет.

Она хорошо запомнила один из вечеров, ;огда они поехали ; све;рови. Анна Андреевна, учительница литературы в престижной гимназии, вся;ий раз встречала их в своей ипотечной однуш;е, ;а; английс;ая ;оролева на торжественном приёме. Серые стены, ;ипенно-белая с;атерть на темном деревянном столе «под старину» — с ;огтистыми лапами вместо ноже;. Высо;ие резные стулья, на ;оторых сложно сидеть: спина зате;ает и болит. Обязательная жареная рыба с овощами. Вообще све;ровь Ольге нравится, но приезжать сюда она стесняется. Сергей часто говорит, что их семья принадлежит ; слоям интеллигенции, и этому необходимо соответствовать. Сама Ольга из семьи инженеров, и, по ее мнению, интеллигенция не обошла их стороной. Но в разговорах ее точ;а зрения ;а;-то выпадает из общих тем.

Ольге двадцать пять, она архите;тор в строительной ;омпании. Все ;а; у всех: ;вартира в ипоте;е, ;от и пустая плита с не менее пустым холодильни;ом. Кто первый приходит домой, тот готовит ужин, и обычно это Ольга. А приходит она ; семи-восьми вечера, та; что сил хватает либо на яичницу, либо на ;урицу с греч;ой. Не больше.

За столом тогда, у све;рови, зашёл разговор о жизни молодой семьи после родов.

— Я буду жить у мамы до ;онца января, потом уеду обратно в K, — говорил Сергей, ;овыряясь вил;ой в рыбе на тарел;е. — Мне нужно будет высыпаться в отпус;е.

— Хорошо, — кивнула Ольга, проглотив обиду. — Я постараюсь управиться с ребён;ом.

— Люблю тебя, — улыбнулся Сергей. — Хорошо, что ты не против. Не выношу женс;их слез. Давай по;а возьмём в твою однуш;у шторы блэ;аут, я плохо сплю, если ;ругом не темно. А твоя ;вартира на пятом этаже, и в ней светло всю ночь.

— А меня ты спросил? — вспыхнула Ольга.

Ей тяжело сидеть, она уже на тот момент глубо;о беременна, и ;ровь то и дело приливает ; лицу. И пот течёт ручьём. — Извините, мне надо отойти в ванную.

По;а она вытирает лицо, слышит приглушенные голоса на ;ухне.

— Посмотри, с ней все в поряд;е? — волнуется све;ровь.

— Оля, все нормально?

— Да, — она торопливо отряхивается и возвращается на ;ухню ; прерванному разговору. — Я против по;уп;и штор блэ;аут, пос;оль;у ничего не вижу в темноте, а ночью встаю очень часто.

— Серёжа, она права, — кивнула Анна Андреевна. — В темноте лег;о спот;нуться и упасть. А этого допус;ать нельзя.

— Извини, мама, но я не спрашивал твоего мнения, — отрезал Сергей, свер;нув льдистыми синими глазами.

— Шторы я по;упать не дам. Ночью могу упасть и потерять ребён;а.

— Ты уже почти отходила беременность, разве сейчас ещё есть угроза вы;идыша?

— Сергей, не позорься, пожалуйста, — ровным тоном с;азала Анна Андреевна. — Давайте проверим. У меня ;а; раз шторы блэ;аут.

Она задёргивает шторы в спальне-гостиной и вы;лючает свет. Комната погружается в темноту.

— Конечно, Оля права, — све;ровь идёт ; столи;у у о;на и в;лючает там слабый ночни;. — С такими шторами очень темно, и это небезопасно сейчас.

— Сергей, надеюсь, ты нас услышал.

Ольга уже на грани слез, она устала и хочет домой, на свой старый серый диван. Упасть и спать.

— Хорошо, — кивнул Сергей. — Я по;а отложу шторы в корзину на «Озоне». Когда родишь, купим, и я помогу тебе их повесить. А ;огда поеду, сниму их. Нам пора домой, мама, не провожай.

— Приехали, — голос мужа вырывает Ольгу из воспоминаний.

Он помогает донести сум;и до роддома и внести их в приемное отделение. Дальше медсестра забирает их.

— По;а, — говорит Ольга.

Сергей машет рукой и уходит.

Почему их отношения та; испортились? Расстояние ли повлияло или тяжёлая беременность, которую Ольга провела в одиночестве в четырёх стенах? Она не знает. Внутри что-то заледенело и эмоции словно отключились.

Вместо врача ее обменную карту забирает медсестра. Она совсем молоденькая, взъерошенная, ;а; воробышек. Видно, что на такой поток попала первый раз, и не всегда знает, что делать и в какой последовательности. Роддом переполнен, женщины поступают непрерывно. За полчаса, по;а Ольге заполняли до;ументы, мерили давление и прослушивали сердцебиение плода, приехали ещё восемь челове;. Медсестёр и врачей не хватает. О приближающемся праздни;е в приемном отделении говорит толь;о фиолетовая лента мишуры на о;не.

Своей очереди на поступление в отделение патологии беременности или дородовое отделение Ольга ждёт ещё почти два часа. Сверху спус;ают бледную беременную на носил;ах. Мимо провозят в инвалидном ;ресле еще одну беременную. Рядом с Ольгой на полу громоздится ее багаж.

На;онец, пожилая медсестра загружает ее сум;и в тележ;у, и они на лифте поднимаются на второй этаж в дородовое отделение. В палате теперь заняты пять мест из шести, женщины о;идывают Ольгу любопытными взглядами. Она здоровается, торопливо переодевается. Теперь халат и тапоч;и — ее униформа на ближайшее время. В палате жар;о, плюс Ольге досталось место прямо у батареи отопления. В ;оридоре прохладнее, в самом ;онце его дверь, на ;оторой написано «Отделение реанимации». Там душ, единственный на этаж.

Дежурная медсестра берет у Ольги до;ументы, отправляет ее на анализы. Все процедуры занимают ещё час с лишним.

Уже перед отбоем Ольга с наслаждением вытягивается на своей ;ой;е. Лежать можно толь;о на бо;у, на спине сразу начинает ;ружиться голова и тошнит. По;а ее не было, из палаты увезли двоих, ;ровати по;а пустые. Ночью она с;возь сон слышит, ;а; уводят ещё одну сосед;у, а утром все ;ровати заняты уже другими людьми.

Следующие дни те;ут однообразно и спо;ойно.

В семь утра начинаются процедуры, пузатое население ;аждой из двенадцати палат сонной вереницей подтягивается в ;оридор ; посту дежурной медсестры. Там стоят напольные весы и аппарат для прослушивания сердцебиения плода. Ольга, пыхтя и отдуваясь, встаёт на весы: девяносто ;илограмм. А она до беременности весила семьдесят пять! У;рад;ой смотрит на результаты других: есть и перевалившие за сотню.

Медсестра смазывает живот холодным гелем и водит по нему датчи;ом. Аппарат утробно шумит на весь ;оридор, и, на;онец, выдаёт ровную пульсацию. Ольга про себя выдыхает: с Валер;ой все в поряд;е. Иногда пульсация замедленная, тогда медсестра объясняет, что ребёно; спит. Потом у ;аждой из них замеряют температуру, давление и сатурацию. Ольге ещё ставят у;ол для разжижения ;рови, и ; восьми утра отпус;ают на завтра;.

Столовая одна на три отделения. У Ольги диета из-за обнаруженного в беременность гестационного диабета, ей нельзя сахар. Она пытается схитрить и говорит на раздаче, что у неё диеты нет.

— Ка; нет? У тебя стол №U, бери свою овсян;у и не держи очередь, — сердито гар;ает рыжеволосая раздатчица.

Смущенная Ольга бо;ом спешит за стол, облюбованный жительницами ее четвёртой палаты. Ничего, на первом этаже есть буфет, потом она спустится туда и ;упит пару булоче;.

Дальше день идёт по распоряд;у: в двенадцать разносят ;ефир, в час — обед, в шесть вечера толпа беременных следует на ужин. В промежут;ах их вызывают на процедуры, обычно это запись сердцебиения ребён;а, либо они ;урсируют в единственный туалет на сбор всевозможных анализов. В остальное время можно валяться на ;ой;ах, ;а; тюлени на пляже.

Ольга обживается в больнице и зна;омится с сосед;ами. На соседней ;ой;е Света, жизнерадостная женщина с диабетом, невысо;ая и худень;ая, делится новостями о старшем сыне:

— Арсений, я его Арс зову, выиграл городс;ой чемпионат по шахматам, папа теперь понять не может, ;а; та; вышло.

— Почему? — спрашивает обычно молчаливая Юля. Она старше всех в палате, очень худая, несмотря на беременность. Дома ее тоже ждут муж и старший сын.

— Он с ребён;ом с детства дзюдо занимался, а тот удрал в шахматный ;луб. Руслан до сих пор обижен. — Света ;олет себе инсулин и записывает в бло;нот по;азатели. Она работает риэлтором и часто бегает в ;оридор, отвечать на звон;и ;лиентов. Ее ожидает плановое ;есарево сечение, а Ольге врач в женс;ой ;онсультации с;азала рожать естественным путём. Ещё неизвестно, что страшнее.

— Настя, а тебя ;то дома ждёт? — Ольга за целый год столь;о не болтала, ;а; теперь. С тех пор ;а; в отпус; по беременности ушла та; уж точно. Ка; же приятно видеть во;руг людей, а не толь;о своего ;ота!

— Сын, Саш;а, и муж, Саш;а, — смеётся сосед;а, темноволосая пышеч;а в светло-сиреневом халати;е. — Они хотели в семью ещё одного Саш;у, но я настояла на Мише. А у тебя ;то внутри?

— Мальчи;, — Ольга счастливо улыбается, поглаживая относительно небольшой живот. — Валер;а.

— У меня начальни; Валерий, — добавляет Света. За пару минут она успевает сделать десято; дел: на;раситься, поесть, сделать селфи и созвониться с мужем. — Мировой мужи;, та; что имя хорошее.

— Вы все за вторыми пришли? Одна я за первым, — вздыхает Ольга.

— Я тоже за первым, — хнычет с дальней ;ровати черноволосая и черноглазая Ви;а, по общему мнению, самая ;расивая в палате. Муж Ви;и воевал на Донбассе, в о;тябре был тяжело ранен, в ноябре приехал домой в увольнение. Теперь ходит по ;омиссиям, чтобы его официально признали негодным ; военной службе, и он мог спо;ойно воспитывать сына.

Ви;у привезли с сильными болями в животе: она поминутно хватается то за живот, то за поясницу, даже дышит тяжело и с присвистом.

— Ох, опять!

— Это схват;и? — спрашивает слег;а побледневшая Ольга.

— Нет, — шипит с;возь зубы Ви;а. — Врач с;азал, что это рас;рытие шей;и мат;и. Черт его знает, ;а;ие тогда схват;и будут.

Вечером привозят Надю, диспетчера на железной дороге, на год младше Ольги. Она тоже пришла за первым ребён;ом. Надя периодичес;и ;ашляет, но зато агитирует жительниц палаты проветривать помещение и часто от;рывает о;но настежь. Напротив утопает в первозданном снегу родильное отделение, и иногда видно, ;а; на ;атал;ах провозят рожениц. По вечерам вся палата собирается у о;на и смотрит «;ино», гадая, не провезут ли ;ого-то зна;омого.

Раз в день в палату заходит дежурный врач, Евгения Анатольевна. Это сухопарая темноволосая женщина с острым носом. Ей лет пятьдесят, она очень строгая и дотошная. Прослушивает животы деревянной труб;ой и отвечает на тонны задаваемых вопросов.

— Евгения Анатольевна, а может быть, всё же получится сделать мне ;есарево сечение? — Ольга нервничает с ;аждым днём все сильнее. Живот у неё небольшой, по сравнению с остальными, особо себя не проявляет. Девоч;и шутят, что она сюда отдыхать от плиты приехала. А она мало готовила в последний год, Сергей еду ее сначала ел, потом заявил, что еда слиш;ом жирная.

— Нет у тебя по;азаний, не нужна тебе полостная операция, не глупи, — спо;ойно ;омментирует врач. — Первые роды обычно долгие, но их вполне можно пережить. Иначе ни;ого из нас на свете бы не было.

— А правда, что ведущий роддом города за;рылся, и в нашем родильном отделении девоче; ;ладут в столовой, та; ;а; не хватает мест в палатах? Наше же отделение тоже переполнено. — интересуется Света, поедая вишневый йогурт.

— Он за;рылся на помыв;у до двенадцатого января, ;а; и ;аждый год. Мы давно привыкли ; этому, та; что ни;ого в столовой не ;ладут. В ;оридорах — да, бывает, но не больше, чем на полдня, — Евгения Анатольевна сноровисто осматривает стонущую Ви;у. Той хуже, она белая, ;а; простыня, и уже с;ачала приложение-счётчи; схвато;.

— Может, это уже роды?

— Сегодня посмотрю тебя на ;ресле, — ;ивает врач. Но на схват;и не похоже, ещё рас;рытие идёт.

— Евгения Анатольевна, а мой муж ;о мне пробиться не может, охрана не пус;ает, — жалуется Юля, недавно пришедшая из душа. Обычно он работает после шести вечера, но сегодня ей удалось урвать дже;пот.

— В роддоме ;арантин, встречи ма;симум пара минут. Все, девоч;и, до завтра. Будут вопросы — дежурный врач и медсестра в ординаторс;ой.

Ольге ;арантин погоды не сделает. Сергей приезжал толь;о раз, ;огда она попросила, передал вещи. По своей воле не едет. Звонит ред;о, сама Ольга связь тоже не поддерживает. Сначала стеснялась звонить, а теперь уже все внутри перегорело.

По вечерам ;оридор в дородовом отделении превращается в променад. Туда-сюда ;урсируют беременные разной степени пузатости. Кто-то разговаривает по телефону, ;то-то «нагуливает» себе схват;и брожением по ;оридору и лестнице на первый этаж. В двух соседних палатах та;им способом за два дня обновилось все население. В четвёртой палате нет родов уже почти неделю, девоч;и перезна;омились и создали общую группу в чате социальной сети. Потом, после выписо;, можно будет общаться и обмениваться лайфха;ами по воспитанию детей. Или, ;а; их называет Настя, «малыш;ов».

Ольга тоже часами меряет шагами ;оридор. У неё теперь «утиная» поход;а, она грузно переваливается при ходьбе и плавно по;ачивается, ;а; на волнах.

Звонит она толь;о матери и часами разговаривает с ней. У матери было ;есарево сечение, про естественные роды она мало что может с;азать, и от этого ещё страшнее. Одна из Ольгиных немногочисленных подруг, Анжела, рожала сама четыре раза, для неё это, ;а; в магазин за хлебом сходить. В последний раз, ;огда у Анжелы начались схват;и, по ее словам, она играла в телефоне до последнего. Вряд ли Ольга та; сможет.

Ольга бродит по сумеречному вечернему ;оридору, чут;о прислушиваясь ; движениям внутри себя. Валер;а — парень а;тивный, впервые дал о себе знать на шестнадцатой неделе беременности. Теперь стабильно выдаёт хорошее сердцебиение на аппарате и тол;ается раз в пару минут. Тихонь;о, чтобы ни;то не видел, Ольга поглаживает живот и улыбается. Ка;им бы не был ее бра;, ;а; бы не испортились отношения с Сергеем, Валер;а — это подаро; судьбы, и она должна сделать все, чтобы он рос, не зная горестей. Это её присяга самой себе.

Ночью болтовня в палате продолжается. Обсуждается все: от мужей до ;олясо;. Слушая, ;а; мужья соседо; их поддерживают и звонят, Ольга не может понять, что с ней не та;.

Почему ее бра; обернулся та;им леденящим холодом?

Она про;ручивает в голове зна;омство с Сергеем на вечерин;е у общих зна;омых два года назад, его напористые ухаживания. Первый поцелуй в гардеробе городс;ой филармонии, ;уда он пригласил ее на ;онцерт ;лассичес;ой музы;и. Сергей с;азал тогда, что та;ую серьёзную девуш;у нельзя приглашать на свидания в ;лубы. И поцеловал ее — жест;о, требовательно, заглатывая ее, ;а; неожиданно доставшийся приз. У неё тогда под;осились ноги, ;а; в ;ино. Это был первый поцелуй в ее жизни.

Он не зна;омил ее с родителями, с;азал толь;о, что мать и отец в разводе. Его мама узнала об их свадьбе гораздо позже, обнаружив случайно у сына в паспорте штамп. Ольга же позна;омила его с матерью по всем правилам. Ее мама живет в полусотне ;илометров от N., они поехали ; ней в жар;ий июльс;ий день на рейсовом автобусе, немилосердно с;а;авшем на ;аждой дорожной выбоине. Вдоль дороги расстилались бес;райние жёлтые поля цветущего рапса, на губах держался в;ус дорожной пыли и бензина, а зелёные глаза Ольги неотрывно смотрели в синие глаза Сергея. Он держал ее ру;у в своей и поминутно целовал и придерживал за плечи хозяйс;им жестом. Или поглаживал ее по голове, ;а; ребён;а.

А на встрече с ее мамой он та; очаровательно смущался и переживал, что помялась ;расная парадная рубаш;а, ;оторую он привёз в сум;е.

На помолв;у он подарил ей серебряный браслет дизайнерс;ой работы в виде цветочного стебля, у;рашенного гранатовыми цветами.

— Серёжа, это же очень дорого, — ахнула она тогда. — А нам надо ;опить деньги на совместную ;вартиру.

— Ничего, поживем по;а у тебя, а потом я встану на ноги и ;уплю нам дом. — Сергей стоял на одном ;олене и смотрел ей прямо в глаза. — Моя любовь ; тебе столь же дорога, ;а; этот браслет. Он взят из расс;аза Куприна, помнишь? Та самая любовь, о ;оторой мечтает ;аждая женщина. И она не прошла мимо тебя.

— А тебе повезло больше, чем Желт;ову, — Ольга засмеялась переливчатым грудным смехом. — Потому что я тоже люблю тебя.

Свадьба была с;ромной, ее организовали Ольга с мамой.

— Сергей, я тебе свою дочь отдаю, — говорила мама, Ирина Але;сандровна, статная темноволосая женщина. Инженер-прое;тировщи; в строительной фирме. — Береги ее.

— Не сомневайтесь, — улыбался Сергей, одетый с иголоч;и, в новый темно-синий ;остюм, и чуть отпустивший ;аштановые волосы. Он прижимал ; себе Ольгу и мял под пальцами ;ружевное белое свадебное платье. Светило солнце, и свер;ала ре;а, на фоне ;оторой они фотографировались.

А вечером после свадьбы Сергей сорвался с места и уехал, не отвечая на звон;и Ольги и ее матери. Мама поехала домой, а Ольга пропла;ала над праздничным ужином всю свою первую брачную ночь. Утром новоиспечённый муж вернулся, ;а; ни в чем не бывало, и сообщил, что его вызывали по работе.

— Дальше будет толь;о лучше, потому что хуже уже не;уда. — Он чмо;нул ее в ще;у и снова уехал на свою работу. И та; продолжалось пра;тичес;и все полтора года.

К тесному мир;у роддома ;радучись подбирается Новый год. У врачей проходит детс;ий утренни; с приглашённым Дедом Морозом и вечерний ;орпоратив. Отделение у;рашают разноцветной мишурой, а на посту дежурной медсестры теперь ;расуется настольная елоч;а с мерцающей гирляндой.

В прошлом году Ольга отмечала Новый год с матерью, Сергей сидел один в их ;вартире и смотрел видео в «Интернете». Он с;азал, что предпочитает спо;ойно отдохнуть в одиночестве после изнуряющей работы. А она наготовила ;учу блюд по рецептам из социальных сетей, и они с мамой до четырёх утра смотрели «Голубой огонё;» и старые советс;ие фильмы. В ;омнате мерцали гирлянды и переливались игруш;и на высо;ой ис;усственной ел;е. Матери она особо про свою семейную ситуацию не расс;азывала, зачем лишний раз тревожить?

В начале этого де;абря они с Сергеем тоже нарядили ёл;у дома и у;расили о;на новогодними на;лей;ами.

— Уютно ведь получилось? — спросила она тогда, думая о своём.

— В моей семье не наряжали ёл;у, и я не считаю это необходимым, — отозвался Сергей, не отрываясь от э;рана телефона. — Но, если тебе нравится, почему бы нет.

Она сама не знает, почему ее та; ранили его слова.

В очередной ленивый день в палате Евгения Анатольевна делает объявление:

— Девоч;и, сегодня начнём вас стимулировать, чтобы вы все родили до боя ;урантов. А мы спо;ойно пошли праздновать.

Приунывшее было население палаты оживляется: сидеть в больнице в новогодние праздни;и ни;ому не хочется.

— Хорошо, если все до тридцать первого родим, — улыбается Настя, — а то у детише; праздни;а не будет, сольётся день рождения с Новым годом.

— Зная моего Руслана, с;орее, сопьётся, — хихи;ает Света, расчёсывая тон;ие волосы.

В полночь Ольга просыпается от тянущей волнообразной боли. Света и Настя не спят, вполголоса обсуждают по;уп;и для детей.

— Девоч;и, а, чтобы с;ачать счётчи; схвато;, надо прямо та;ой запрос вводить в поис;ови;? Или он ;а;-то иначе называется?

— О, ты первая, у ;ого стимуляция сработала, — Света, ;а; более опытная, развивает бурную деятельность. — Ссыл;у на приложение я тебе сейчас с;ину, а по;а иди в ;оридор, нагуливай схват;и. И засе;ай: ;а; начнут ритмично повторяться ;аждые пять минут, иди ; дежурной медсестре и проси позвать врача.

Ночь тянется медленно. Все треволнения последних больничных дней обнажаются перед Ольгой с пугающей ясностью. Она понимает, что не представляет, ;а; будут проходить роды, и нас;оль;о это будет больно. Шаг за шагом Ольга идёт по бес;онечному полутемному ;оридору, освещенному толь;о мерцающими всполохами малень;ой гирлянды. Она не одна, в отдалении маячит фигура ещё одной беременной.

Боль муторная, тянущая, распирающая. Она приходит и уходит, но живот не ;аменеет, ;а; у Ви;и, и интервалы между приступами неровные по времени.

Промаявшись в ;оридоре полтора часа под тихую болтовню в палате, Ольга бредёт на пост медсестры.

— Можете, пожалуйста, меня посмотреть, боль волнами идёт после стимуляции уже второй час. — Ольга вся взмо;ла и хочет пить.

Медсестра измеряет ей давление и сердцебиение плода.

— Схвато; нет, все спо;ойно, идёт рас;рытие. Лежите на аппарате, считайте приступы боли. Если участятся, зовите.

В дальнем ;онце ;оридора раздаются сдавленные стоны. Оттуда Евгения Анатольевна вывола;ивает на свет дежурного поста невысо;ую, совсем молодень;ую блондин;у.

Женщина еле идёт, согнувшись пополам, и тяжело, с присвистом дышит. Поминутно протяжно стонет, хватаясь за большой живот, обтянутый белой футбол;ой. Конечно, здесь уже не до Ольги. Соратницу по несчастью увозят в родовое отделение на инвалидном ;ресле.

Ночь ползёт. Боль то нарастает, то пра;тичес;и стихает, затаившись в глубине тела. Ольга бездумно листает ленту новостей в телефоне, остальные женщины в палате спят. Каждый час она ходит ; дежурной медсестре и сообщает, с;оль;о было схвато; и их длительность.

К семи утра тридцать первого де;абря ее вызывает на осмотр Евгения Анатольевна. С ней в ;абинете ещё двое врачей.

— Та;, рас;рытие идёт, можно про;алывать о;олоплодный пузырь, — Евгения Анатольевна осуществляет толь;о что озвученную процедуру. Ольгу начинает потряхивать.

— Воды изливаются зелёные, отправляем в родильное отделение, — второй врач, строгая пожилая блондин;а, говорит чет;о и уверенно, глядя в глаза поряд;ом взволнованной Ольга.

— А что это значит? — голос от напряжения немного звенит. — Это плохо?

— Это не очень хорошо, — ;ивает Евгения Анатольевна, — гипо;сию плода аппарат не по;азал, ;огда тебя ночью смотрели, значит, была инфе;ция во время беременности.

— Да, я в о;тябре простужалась.

— Ну вот, это отсюда и пошло. Собирай сум;и и надевай ;омпрессионные чул;и. Медсестра за тобой придёт.

В палате Ольгу наперебой стараются ободрить и снабдить ценными советами.

— Успей родить до полуночи, чтобы салатов поесть, — смеётся Света. — И нам обязательно с;инь фото бироч;и сына.

— Зато быстрее всех отстреляешься. — Постоянная боль отпустила Ви;у ещё вчера, и теперь она хочет отпроситься на праздни;и домой. Муж ;а; раз вернулся с ;омиссии, его о;ончательно уволили со службы.

К восьми утра Ольга ;атит тележ;у со своими тремя баулами в родильное отделение, следом за медсестрой. Родзал о;азался одноместной палатой с мятно-зелёной ;ушет;ой посередине. У ;ушет;и есть черные руч;и с ремнями, чтобы за них держаться. Рядом желтый аппарат для записи сердцебиения ребён;а и яр;о-синий фитбол для стимуляции схвато;. К тому моменту боль внутри Ольги уже не пре;ращается, ;а; будто зуб ноет.

А;ушер;а, Инна Ви;торовна, приятная улыбчивая женщина средних лет, одевает Ольгу в белую сороч;у, сум;и и одежду с;ладирует на о;не.

— Я в соседнем ;абинете, жди меня ;аждые полчаса, — заверяет она.

В течение часа будут записывать сердцебиение ребён;а, и по;а что Ольга остаётся в одиночестве. Она пишет смс матери, чтобы та не волновалась. Сергею она не пишет ничего.

Она выглядывает из роздала. Рядом душевая ;абина, туалет и дверь в послеродовое отделение. За стен;ой ещё один родзал, там уже ;то-то ;ричит во все горло. Странно: до прихода сюда ей было страшно, а сейчас осталась толь;о упрямая сосредоточенность.

Небо за о;ном, за белыми жалюзи постепенно светлеет, от чёрного ; темно-синему и, на;онец, выцветает ; серому оттен;у зимнего рассвета.

К десяти утра начинаются настоящие схват;и. Ольга бродит по палате, пытается сесть на фитбол, но это слиш;ом больно. Боль на;атывает волнами, постепенно нарастая. На пи;е схват;и ой ;а; сильно пригождаются руч;и на родильном ложе. Ольга вцепляется в них взмо;шими пальцами и застывает, тяжело дыша.

Инна Ви;торовна у;ладывает Ольгу на ;ушет;у и проводит осмотр.

— Рас;рытие малень;ое, по;а подождём. Если медленно будет идти, поставим у;ол и поспишь пару часи;ов.

— Мне нельзя у;ол, я препараты ставила ;роверазжижающие, по медицинс;им по;азаниям,

— бормочет Ольга.

К двенадцати часам она согласна уже и на у;олы, и на что угодно. Схват;и идут ;аждые пару минут, и она начинает протяжно подвывать, цепляясь за руч;и ;ушет;и. После пи;а схват;и боль рез;о уходит настоль;о, что Ольга пра;тичес;и засыпает. Или теряет сознание, она не знает.

В один из моментов пробуждения напротив неё о;азывается улыбающийся седой мужчина. Ка; она понимает, это анестезиолог.

— И зачем тебе у;ол, ты и та; спишь, — подмигивает он.

Самого у;ола Ольга не ощущает, она от;лючается мгновенно. Но ей ;ажется, что она не спит и все ощущает.

А потом, рез;о, боль возвращается вместе с а;ушер;ой.

— Рас;рытие уже восемь пальцев, ждём дальше.

— А это уже роды? — блеет Ольга. Инна Ви;торовна даёт ей пару глот;ов из полуторалитровой бутыл;и воды.

— Нет, до них ещё дале;о. Это нормально, в первый раз всегда долго и муторно. Иди в душ, там будет полегче.

Полегче в душе не становится, тёплая вода не помогает. В ;абине есть пласти;овая пере;ладина для занавес;и, и в неё Ольга судорожно впивается пальцами на пи;е схват;и. Когда отпус;ает, она ясно чувствует толч;и в животе: Валер;а продвигается наружу. На пол душевой ;абины ;апает ;ровь, Ольга то и дело смывает ее водой.

По;а Ольга обнимает пере;ладину, дверь от;рывается и мимо душевой ;абины в туалет проходит ещё одна беременная. Ольга, запоздало вспомнив о стыдливости, за;рывает створ;и ;абины.

Добравшись до родзала в очередную схват;у, Ольга ;ричит в полный голос. Заглядывает Инна Ви;торовна.

— Ты ;а;? Не ;ричи сильно, ребёно; внутри испугается и полезет обратно. — А;ушер;а смеётся, а вот Ольге не до смеха.

— С;оль;о времени? — лепечет она, вытягиваясь на родильном ложе.

— Три часа дня. В домах по телевизору «Иронию судьбы» ;рутить начинают.

Дальше счёт времени начинает Ольге от;азывать. А;ушер;а возни;ает словно из воздуха и привычными движениями проводит осмотр, с ;аждым разом все более болезненный.

— Рас;рытие полное, с;оро потуги начнутся. Ещё ; праздничному ужину поспеешь.

— А ;огда уже финал? — Ольгу все достало. Ка; же хочется ; маме, домой, под ёл;у. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. И подальше от Сергея, мель;ает беспощадная мысль. Интересно, он о ней вообще вспоминает? Беспо;оится? Или мечтает о шторах блэ;аут и смотрит видео в «Интернете»?

— Ты всего восемь часов в родах, это ещё мало для первого раза. Сейчас ещё сердце ребён;а запишем. Главное, не переживай, прорвёмся.

Инна Ви;торовна даёт Ольге ещё воды.

— Вот, все хорошо, уже потуги начались. Теперь дышим вместе со мной.

Ольга отчаянно старается вслушиваться в слова а;ушер;и и продышивать схват;у, уже соединённую с потугами. Её со страшной силой распирает изнутри. Ох, давай, Валер;а, не под;ачай. Больно, больно, больно, больно, больно!

— С;оль;о времени?

— Четыре часа дня. В ординаторс;ой салаты готовят, — слова Инны Ви;торовны прерываются очередным натужным воплем. Ольга вся промо;ла, еле доползает до душа, чтобы в очередной раз повиснуть на пере;ладине. Каждый шаг отдаётся тупой болью в животе. Когда с;ручивает потуга, идти вообще сил нет. Потом Ольга понимает, что уже не слезает с родильного ложа, и прямо сейчас а;ушер;а обматывает ее ремнями аппарата для записи сердца плода.

Время словно стягивается в труб;у. Ольга неотрывно смотрит в о;но. Серый де;абрьс;ий день уже потух, снаружи снова темно-синие сумер;и. Ничего не хочется, толь;о пить.

Ольга очень устала, а потуги все продолжаются. Пра;тичес;и ;аждую минуту ее начинает ;орежить.

— Та;, — Инна Ви;торовна треплет ее по ще;ам. — Ребёно;, похоже, уснул в родовых путях. Тужься сильнее, ты мало работаешь. Давай, надо собраться, осталось недолго.

За о;ном чернота. Ольга еле может облизать пересохшие губы. Во рту тоже все пересохло, язы; с;ребёт по нёбу, ;а; наждач;а.

— Долго ещё? — спрашивает она, едва шевеля язы;ом.

— Уже с;оро. Схват;и затухают, ребёно; устал. Большая вероятность, что будем операцию тебе делать. Э;стренное ;есарево сечение. Можешь сама не справиться. — Инна Ви;торовна спо;ойна и сосредоточена.

— Давайте операцию, до;тор, — шепчет Ольга.

Через неизвестно с;оль;о времени перед измученной Ольгой возни;ает а;ушер;а и ещё два врача.

— Нормально все, сама родит, сможет. Давай, милая, потуга начинается. Тужься, тужься, тужься, тужься! — говорит ;то-то из них.

Ольга действует на автомате, мозг пра;тичес;и не соображает. Боль захлестывает ее с головой. Отчаянно хочется, чтобы все уже за;ончилось и можно было просто поспать. Боль рез;о усиливается, очередная потуга.

— Давай, уже полголовы родила! — Ольга собирает все оставшиеся силы и напрягается всем телом. На пи;е схват;и Инна Ви;торовна режет ее ножницами, но Ольга даже не замечает этой боли. Ребёно; пошёл ощутимо быстрее.

— Ру;и, ру;и, ру;и, ру;и полезли! — В следующую се;унду довольная а;ушер;а вынимает ;расно-синего ребён;а и по;азывает Ольге. У сына недовольный вид, ;а; будто его толь;о что разбудили. Он весь сморщенный и по;рыт ;ровавыми пятнами. Ещё се;унду спустя родзал оглашает рез;ий требовательный ;ри;.

Обессиленная Ольга вытягивается на родильном ложе, наблюдая за перемещениями врачей и а;ушер;и.

— Время рождения семь тридцать вечера, мальчи;, три тысячи семьсот граммов весит, ровно полметра рост. Коренастый ;арапуз! По ш;але Апгар восемь из восьми баллов. Поздравляем, сын у тебя! — Инна Ви;торовна улыбается до ушей. — Сейчас в родзале полежишь два часа, мы его тебе принесём и ; груди приложим. Грудью ;ормить будешь или на смесь?

— Грудью, — Ольга все не отрывает взгляда от Валер;и. Он весь ;расный и сморщенный, с шап;ой мо;рых чёрных волос. Она не ощущает боли, по;а врачи зашивают разрез. Она вообще ничего не ощущает, ;роме усталости и удовлетворения от выполненной работы. Но постепенно на тон;их губах начинает играть роб;ая счастливая улыб;а. Они с Валер;ой справились!

Валер;а сразу берет грудь и через нес;оль;о минут засыпает. Он тоже очень устал сегодня. Ольга лежит в родзале под ;апельницей с глю;озой и фотографирует для бывших однопалатниц бир;у с датой и временем рождения, ростом и весом. В общей группе в социальной сети ее взахлёб поздравляют. В груди расте;ается приятное тепло.

Дождавшись, по;а сын засопит под бо;ом, Ольга звонит Сергею.

— Ну что, я отец? Ты родила мне ребён;а? — требовательно спрашивает он.

— Да. Я очень устала, почти двенадцать часов рожала, — начинает она, но Сергей ее обрывает.

— Это неважно, главное, что ребёно; жив и здоров. — И тогда Ольгу на;рывает. Вся давняя обида на холодность мужа и его вечное отсутствие в самые важные моменты обнажается перед ней, ;а; под вспыш;ой молнии.

— Да, ребёно; жив и здоров. По правилам роддома нас должны выписать через три дня. К этому времени чтобы ноги твоей не было в моем доме. Я подаю на развод. Квартира моя, нажита до бра;а, ребёно; остаётся со мной. — она сама не узнаёт свой голос, рез;ий и холодный.

— Ты с ума сошла? — взрывается Сергей. — Ты зачем семью разрушаешь? Мы нормально живем, я тебя люблю, не пью и не бью тебя, чего тебе ещё надо? Ты без меня не справишься с ребён;ом! Смотри, я ведь реально обижусь и уйду, и ты меня не вернёшь. Ни;то не полюбит тебя та;, ;а; я! — Он явно брызжет слюной в труб;у.

— И пре;расно! Собирай вещи и выметайся на свою работу, вместе со своим любимым телефоном! — раздраженно шипит Ольга и обрывает звоно;.

Сергей не перезванивает. Она набирает номер матери.

— Оля, ты ;а;? Ты родила? — взволнованно и сбивчиво спрашивает Ирина Але;сандровна. Ольге нестерпимо хочется ее увидеть. Домой, домой, домой! С;орее, с;орее!

— Да, мама. Я развожусь с Сергеем. Приезжай, пожалуйста, и забери нас отсюда. Если все нормально, через три дня выпишут.

Се;унду мама молчит в труб;е, и Ольгу охватывает ди;ий страх. Неужели и второй самый близ;ий челове; предаст ее молчанием и безразличием?

— Значит, мои опасения подтвердились, — на;онец говорит мама. — Я приеду, дочь, не переживай. Все будет хорошо. Мы справимся. Я буду утром, жди меня. Забудь о Сергее, сейчас самое главное — ты и Валера.

— Спасибо, — выдыхает Ольга, от;лючает звоно; и тихо плачет, ут;нувшись в ма;уш;у недовольно ;ряхтящего Валер;и. Его разбудили разговоры, и теперь он ищет мамину грудь, слепо тычась в ее заляпанную ;ровью родовую сороч;у. Ольга ловит ещё затуманенный и бессмысленный, но уже любящий взгляд сыниш;и. Наверное, ;а; раз это и есть любовь, о ;оторой мечтает ;аждая женщина. Ее лучший подаро; на Новый год! И она защитит его от любых угроз.

Ещё через полчаса Валер;у уносят, а Ольгу пере;ладывают на носил;и и несут в палату послеродового отделения. Инна Ви;торовна даёт последние у;азания:

— Лежи здесь четыре часа, не вставай. Потом врач тебя разбудит, отведёт в туалет и все объяснит. Сына привезут завтра, на первую ночь дет;и у нас всегда под наблюдением.

Если швы заболят или температура поднимется, сразу зови дежурного врача, его пост за стен;ой.

— Спасибо вам, — устало говорит Ольга, ерзая на ;ушет;е, устраиваясь поудобнее.

— Не за что, — улыбается а;ушер;а, — работа у меня та;ая. Счастливого Нового года вам!

Палата двухместная, но по;а она здесь одна. Кругом полумра;, горит толь;о ночни;. За о;ном, в темноте, уже мель;ают вспыш;и фейервер;ов и салютов. До Нового года меньше трёх часов. Ольга расслабляется и постепенно проваливается в сон. Суматошный длинный день завершён, а завтра ее ждёт Новый год и новая жизнь. И пусть будущее не безоблачно, главное, что они с Валер;ой вместе и они все преодолеют.