Французская защита, ч. 38

Подземный уровень штаб-квартиры контрразведки DGSI в Леваллуа-Перре дышал стерильной прохладой и бетоном. Здесь не было окон, а глухие звукоизолирующие стены стирали понятия дня и ночи. В центре допросной комнаты под резким, слепящим светом галогеновой лампы сидела Кати Будьё. На ней по-прежнему был испачканный в цементной пыли Берси комбинезон, но на её запястьях теперь красовались тяжелые стальные наручники, намертво пристегнутые к металлическому кольцу в столе. На лице Кати, таком холёном и ухоженном, беспорядочно метался огонь  злобы бессильного  загнанного зверя.

Салма вошла без звука. На ней был строгий темный костюм. Он подчёркивал её статус и решительность. Она не стала садиться напротив. Вместо этого она начала размеренно обходить стол, ее шаги чеканным ритмом отражались от стен каземата. Салма швырнула на металлический стол прозрачный пластиковый пакет. Внутри него тускло поблескивал старинный кортик с орнаментом Общества «Стражей Искусства» — улика, извлеченная оперативниками со дна бассейна Медичи.

—  C’est le couteau de votre arriere-grand-pere, Kathy,— тихо, на безупречном французском произнесла Салма, наклоняясь к самому уху арестованной. — Les analyses des prelevements sur la garde sont deja terminees. C’est avec ce couteau que les temoins de vos affaires au Liberia ont ete elimines. Et nous savons que c’est vous qui etiez le donneur d’ordre.
Кати Будьё хрипло, безумно рассмеялась, дернув скованными руками:
“ Oui. Ils me genaient, tout comme votre soeur ! Votre soeur etait une voleuse, Capitaine ! Elle s'est introduite dans nos mines au Liberia. Elle a vole ce qui appartenait au Conseil de l'Ordre depuis cent ans ! Elle a eu ce qu'elle meritait. Et Rene Boudieu, mon frere, sortira d'ici dans deux jours — ses avocats font deja jouer leurs relations au Senat. Vous n'avez rien, a part un vieux morceau de ferraille.Cette tirade agressive souligne avec mepris la culpabilite presumee de la soeur et la corruption prevue pour la liberation de son frere.”

Салма резко, с глухим стуком опустила обе ладони на стол, оказавшись  на очень близком расстоянии  от лица Кати. В её голосе прозвучало пугающее спокойствие:
— “Votre frere Rene a deja commence a parler, Kathy. En ce moment meme, il signe le proces-verbal dans le secteur voisin. Il a balance votre logistique pediatrique et vos boites de vaccins pour sauver sa propre peau du tribunal. Mais le plus important, c'est qu'il a donne un nom. Le ministre de la Culture de la France.”
Кати замерла. Её зрачки расширились от ужаса.

— Votre ministre vous a sacrifiee des que les forces d'intervention sont entrees a Bercy, — Салма выпрямилась, и на её губах появилась ледяная улыбка ангела мщения. — Les liquidateurs aux manteaux noirs ne sont pas venus dans le cellier pour Vranovsky, Kathy. Ils sont venus vous nettoyer parce que vous avez rapporte de faux diamants a Paris. Vous etes en faillite. Vous etes trahie par votre propre Ordre. Si vous ne signez pas les aveux tout de suite - demain matin je vous transfere dans une cellule commune de la prison de Fresnes. Et les hommes du ministre finiront ce qu'ils n'ont pas eu le temps de faire a Bercy. A vous de choisir.

Кати Будьё судорожно сглотнула, её подбородок задрожал. Она поняла, что моя «Французская защита» разрушила её жизнь до основания. Она медленно кивнула, глядя на лежащую перед ней ручку.