Глава 48. Зима пришла

В наших сборно-щитовых или, как солдаты шутят «сборно-щелевых» казармах холодно. Внезапно подкралась зима, уголь вовремя не завезли, и чуть ли, не половина части заболела на разные простудные заболевания. Это не прошло незамеченным и для расследования этого происшествия из штаба округа прилетела комиссия.
Вывод комиссии обескуражил и насмешил многих. Оказывается, на скамейках в военном городке сломаны шесть досок, и именно поэтому солдаты простужаются! Вот так! Замечание, разумеется, устранили еще до отъезда комиссии.
А еще через день и уголь привезли. Только вот незадача – по дороге состав попал под дождь, и теперь уголь смерзся – на улице минус 22 градуса. Ротный поставил на разгрузку угля всех, кого можно было, и возглавляет все это действо зампотех.
– Комиссар, – заглянул ко мне перед самым обедом ротный, – сходи на станцию. Погляди, чего это нам уголь не везут.
У нас в городке своя станция, на которую прибывают составы.
– Там же есть лейтенант Гунько.
– Вот именно. В смысле, тем более. Странно, что ты сам этого не понимаешь.
Пришлось идти. Как оказалось, зампотех давно ушел домой, ну и солдаты на морозе работали спустя рукава, и часто бегали греться в дежурку станционных работников. А тут им как раз обед привезли. Я подождал, пока солдаты отобедали, а потом похвалил:
– Молодцы, хорошо поработали, даже замерзли. Только вот результатов не вижу. Старшими на разгрузке назначаю: с первого вагона по десятый – рядового Делиева, а с одиннадцатого вагона по двадцатый – рядового Эскерханова. Время на разгрузку 8 часов, пять из них уже прошли. Начали!
Чеченцы Делиев и Эскерханов быстро расставили солдат по вагонам, и работа закипела. После того, как первый грузовик с углем поехал в часть, я подозвал Эскерханова и, спросил:
– Рамзан, а когда обещал вернуться зампотех?
– Давно уже должен быть.
За два часа солдаты разгрузили две трети состава, но зампотеха по-прежнему не было. Солдаты на вагонах так согрелись, что от них шел пар. Многие из них разделись до нижнего белья, так называемого «кимоно».
Ломами, кирками и лопатами солдаты махали так быстро, что и уследить трудно. Если где-то работа начинала идти медленнее, то появлялся Эскерханов с черенком от лопаты.
– Эй, вы там, если я сейчас к вам залезу!
Никому почему-то не хотелось, чтобы он залезал на вагон, и работа спорилась. Я замерз так, что и сам взялся за кирку. Еще через час на УАЗике комбата приехал ротный.
– Вот, а ты говорил что-то о зампотехе, – улыбнулся он. – Ну, молодец, комиссар, хорошо работу организовал! Ну, давай, езжай в роту, а я уже тут за тебя, то есть за старшего побуду. Там, кстати, старшина специально для тебя горячий обед приготовил. Так что давай, не задерживайся, чтобы обед греть не пришлось!
Мы пожали друг другу руки, и я поехал в часть. При входе в казарму я столкнулся с начштаба.
– Молодец, Иванов, – все-таки похвалил меня он. Видно, холод и его достал.
В казарме уже явственно чувствуется тепло. Старшина сварил борщ с мясом, да такой, что я и не едал лучшего. Я всегда мясо ем с удовольствием, а тут уж вообще ел с таким наслаждением!
Приятно ощущать, как тепло растекается по телу, и оттаивают задеревеневшие от холода мышцы, или как сказал бы зампотех, члены.
Наевшись и попив горячего чая с малиной, я лег на койку в каптерке старшины и уснул сном праведника. Проснулся через полтора часа от криков комбата и начштаба. Они в четыре руки дерут зампотеха Гунько за то, что он бросил солдат на морозе, а сам отсиживался в тепле у жены под боком.
Закончилось тем, что лейтенанту Гунько объявили строгий выговор, хотя зампотеху, похоже, было все равно. Может, он настроился на увольнение?
Я выглянул в окно – снега по-прежнему нет, зато деревья стоят заиндевевшие. Такую красоту нечасто увидишь – длинные, сантиметров по десять-двенадцать «иголки» серебрятся, как в сказке. Деревья в инее это гораздо красивее, чем в снегу.
Рота уже поужинала и раньше, чем положено по распорядку дня, ложится спать. Обивается, как говорят в армии.
– Замполит, иди домой, – разрешил ротный, – здесь старшина сегодня повоюет.
Я пришел домой, в общагу, такую же сборно-щелевую, как и наша казарма, а в комнате температура пока еще всего плюс семь градусов. Мы собрались с женой лечь спать раньше, но телевизор за стеной (вернее, за фанерной перегородкой) не дает уснуть. Я стучу кулаком в перегородку.
– Осторожно! Толик! Книжные полки упадут! – кричит сосед – пропагандист политотдела.
– Телевизор тише сделайте! – кричу я.
Все, сосед вообще выключил телевизор, теперь можно и поспать. Утром меня обрадовал Мультик.
– Зайди в строевую часть и ознакомься со своей служебной карточкой. Там тебе н/ш два выговора нарисовал и оба за август месяц.
– Как это? – удивился я, – даже если бы я и провинился, то меня наказывать не должны были тогда – в августе в течение десяти дней. Разве нет? Да и не имеет он меня права в первые же две с половиной недели службы так наказывать.
– Хочешь, иди и разбирайся сам, – отмахнулся ротный, – а я этого делать не буду.
Тоже мне, ротный называется, заступиться за подчиненного не желает. В общем, Мультик он и есть Мультик, не серьезный человек. Нет, я, когда ротным стану, буду защищать своих подчиненных, а наказывать своей властью!
И тут я словил себя на мысли, каким ротным? Ведь я политработник, и должен идти по этой линии? Или это во мне говорит училищный сержант? Или я действительно хочу стать командиром, а не политработником? Так и не разобравшись с этими мыслями, я пришел домой.
Там меня ждет праздничный стол – у тещи сегодня день рождения. И не просто день рождения, а юбилей, ей 50 лет. Днем Изольда съездила в Мукачево, позвонила маме и поздравила ее от нас обоих с юбилеем. А сейчас теща в ресторане отмечает свой юбилей. Жена выставила на стол бутылку вина.
– Зачем это? – удивился я. – Ты же знаешь, я совершенно не пью, а ты беременна, так что и тебе лучше воздержаться.
– Да мы по чуть-чуть, – говорит Изольда. – Не бойся, ребенку это не повредит. И ты мог бы, в такой день хоть немного выпить за 50-ти летие тещи. Согласись, такое бывает раз в жизни. И вообще незачем меня нервировать, нам это вредит.
И я уступил, и выпил рюмку вина. Это третий раз в моей жизни. Первый раз я выпил стакан шампанского в военном училище, когда выходила замуж Ольга Олеговна. Второй раз и тоже шампанское выпил на своей собственной свадьбе. И теперь вот выпил какого-то красного вина. Жена осталась довольна.
Я включил телевизор, как раз показывают группу «Машина времени», они поют новую песню «Музыка под снегом». Все-таки перестройка – это иногда очень хорошо. Раньше, например, песни «Машины времени» можно было только на аудиокассетах услышать, а теперь вон даже по телевизору показывают!
Засыпая, я вдруг вспомнил, что я уже один раз пил водку. И как это я забыл?