Остановиться, оглянуться

                МОИ МЕМУАРЫ
                ОСТАНОВИТЬСЯ, ОГЛЯНУТЬСЯ

          
   Эпиграф: «Бог не в силе, а в правде. Не в силе бог, а в правде» - (Поговорки русского народа, том 1, стр. 22. Составитель Владимир Даль).

                В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО

   Не открою Америк, если скажу, любое дело всегда трудно начинать. Тут важно не обратиться в спять на полпути или не забросить все в самом начале. Главное преодолеть лень и неверие в собственные силы и продолжить начатое. Повторюсь, главное продолжать начатое, чего бы это не стоило. К мемуарам это относится в первую очередь. Записать на бумаге все, что случилось  лично с тобой, словами обрисовать портреты людей, встретившихся на твоем пути — дело в высшей степени достойное. Да и кто еще сможет рассказать о людях — друзьях и недругах, живших рядом, думавших, мечтавших о счастье, успехах в личной жизни и даже, не побоюсь этих слов, материальном благополучии. Кто еще сможет все это «зафиксировать в вечности», если не человек, поднаторевший на игре словами, то есть, писатель.

   И сразу хочу предупредить нынешних молодых людей: остерегайтесь будущих писателей, которые могут неожиданно затесаться в ваше окружение, ведь пройдет время, иногда целые десятилетия, и эти люди, умудренные прожитыми годами, сообщат всему миру о   ваших самых потаенных секретах, как бы вы не старались их скрыть.

   В мемуарах же больше всего ценю правду и искренность, а потому в своем жизнеописании постараюсь быть предельно искренним. Кому-то это может быть неприятно, но что делать. Пусть терпят. Ведь мне от этих людей тоже досталось...

                ОХ, УЖ ЭТИ ОДНОФАМИЛЬЦЫ

   Кто посмел сказать, что я не люблю женщин? Вовсе нет! Я их просто обожаю, но только тогда, когда они не зацикливаются на мне, как на «альфа-самце» и готовы прыгать через костер только бы приблизиться к моему бренному телу. Нет, я не «альфа-самец», от слова «совсем». Для меня куда важнее духовная связь с представительницами прекрасного пола, родство душ, если хотите. Мне важно, чтобы моя избранница видела во мне не только самца, а и творца. Не в смысле Господа Бога, а созидателя духовных ценностей. Они должны понимать, что изначально я «женат на литературе», а уж захотят ли они стать моими «вторыми половинками» - это уж их личное дело. Впрочем, мне бы вполне хватило, чтобы моя избранница стала моей читательницей-почитательницей и не прислушивалась к мнению так называемых «подружек», перемывающих кости своих знакомых до полного их разрушения и распада. Такие «подружки» чаще всего и настраивали тех, кого я любил, против меня. Почему? Да они просто элементарно им завидовали и сами желали обратить мое особое внимание на себя.

   И после этого признания, вы все еще утверждаете, что я не бабник? Отнюдь...
Впрочем, сейчас я не про это, а про то... Хочу припомнить двух однофамильцев, с которыми в разные годы меня свела судьба-индейка. Не буду утверждать, что они оставили во мне только хорошие воспоминания. В конце концов мы ведь пока еще не на кладбище и потому мои руки развязаны... Итак, о них, однофамильцах — Михаиле и Николае Басовых, которых по жизни вообще ничего не связывает, кроме общей фамилии. И сразу, во избежании всяческих кривотолков и инсинуаций, сообщаю, эти Басовы никакого отношения   к народному артисту СССР и знаменитому  кинорежиссеру Владимиру Павловичу Басову       не имеют. Хотя, чего только не случается в жизни. Один мой хороший знакомый Мориц Артурович — главный патолого-анатом города Москвы,  любил повторять: «Вскрытие покажет». В чем и я с уверенностью могу подписаться.

                «МИШКА, МИШКА, ГДЕ ТВОЯ...» СБЕРКНИЖКА

   Если уж «вначале было слово», то и толкование самого имени «Михаил» пошло от древнееврейского «кто как Бог». Не хило, да? Сильное имячко! Но ведь к нему еще присоединилась и фамилия «Басов». Надо же сколько тут всего намешано!.. Конечно, имя это чрезвычайно распространенное и потому сглаживает свое воздействие и все же! Во многом оно является определяющим в образе своего носителя.

   Мишка носил светло-серый блайзер. Кто не силен в названии модной одежды, сообщаю, что это  такой пиджак, больше смахивающий на обычную куртку. В блайзере я видел его как на уроках в классе, так и на сцене, когда он с гитарой наперевес  перепевал хиты «Битлз»  или «Роллинг Стоунз» . Он даже дома не снимал этот пиджак, сидя на диване и сочиняя тексты песен в стиле Высоцкого. За этим занятием часто заставал Михаила, когда бывал у него дома в маленькой квартирке на Старом Арбате рядом с рестораном «Прага».  Кстати, последнее у него получалось очень даже не плохо. Впоследствии я приведу несколько текстов из его песен, которые я, ничтожно сумняшеся, использовал в двух своих криминальных романах.  При этом, конечно же, сделал сноски внизу страницы, что тексты написаны «Михаилом Басовым». Несколько своих песен Мишка, узнав, что я приобрел магнитофон «Комета», приехал ко мне домой и записал    на магнитную пленку. Пленка, увы, оказалась недолговечной, зато в памяти моей парочка текстов Басова  отложилась намертво.

   Семитское происхождение Михаила выдавали густая черная шевелюра на голове, черные как смоль глаза и смуглая кожа. И хотя красавцем его  было назвать трудно, девчонки нашего 10 «В» класса души в нем не чаяли. И не только «не чаяли», бегали за ним, как сумасшедшие. Даже в параллельном классе были у него свои воздыхательницы, включая классную руководительницу Нону Владимировну...

   -...Миша, ответь на один вопрос. Зачем ты притаранил четвертинку водки, когда я лежал в больнице после операции? - спросил я у своего бывшего одноклассника, когда мы сидели за столом в известном  всей Москве баре в Столешниковом переулке и потягивали пивко, закусывая  чересчур переваренными и потому резиновыми креветками, добавив: - А на поллитра денег не хватило?..
   - Не хватило... - кивнул Михаил. - В загашнике имелась всего пара рублей.

   Тем, кто не помнит - бутылка водки во времена моей школьной юности стоила два рубля восемьдесят семь копеек.
   -Хотел тебя морально поддержать, - продолжил Михаил. - Мы же все-таки дружбаны, сидели в школе за одной партой.
   -Да уж! Ты мне здорово помог, - тяжело вздохнул я. - Четвертинку мы распили с одним ханыгой на двоих. И все бы было хорошо, если бы мой лечащий врач не прописал мне иную диету, в которой алкоголь исключался напрочь... В общем, из-за той чекушки я лечился еще целых полгода...
   -Хотел, как лучше, - пожал плечами Михаил, при этом чувствовалось, что он не сожалеет о своем «внимании» ко мне.

   В тот раз я не стал посвящать его в последствия  той выпивки. В конце концов сам виноват. Мог бы и воздержаться. Но сейчас понимаю, что та четвертинка запустила цепочку пренеприятных событий, приведших в конце концов к моему досрочному уходу из десятого класса после второй четверти.  Третью и четвертую четверти я уже учился в одиннадцатом классе Школы рабочей молодежи, что располагалась неподалеку от Савёловского вокзала. Тогда мне «очень повезло» перевестись из выпускного класса дневной школы в одиннадцатый класс вечерней. Таким образом   я    окончил среднюю школу в один год со своими бывшими одноклассниками по школе номер шестнадцать.

   Казалось бы, и жалеть не о чем, но... Шестнадцатая  школа в Москве была единственной и неповторимой. Полное ее наименование значилась следующим образом: «Спецшкола номер шестнадцать от филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова».  От обычных школ она отличалась тем, что по средам там проводились так называемые «академические дни».  Среда — это лекции, разделенные на два раза по сорок пять минут, и читали их ведущие университетские профессора, кого и в наше время ниспровергателей всех и вся, почитают за мэтров филологии, истории и журналистики.

   Итак, пора вернуться к нашим баранам.
   Повторюсь, Мишку Басова девочки любили и не только платонически. Свою неординарную внешность он поддерживал активными занятиями спортом. Он постоянно посещал уроки подводного плавания  в клубе «Дельфин» и потому имел атлетическое телосложение. Широкоплечий, узкобедрый, накаченный, что еще надо иметь мужчине для неотразимости. 

   Мишка умел «входить в положение» наших девчонок, делая вид, что он их хорошо понимает, и готов, как рыба об лед, доставлять им удовольствия. Как он это делал? Расскажу и об этом. Но сначала сообщу, забегая вперед, непреложный факт;  сейчас «милашка Мишка» абсолютно и катастрофически лыс, но даже это идет его образу. Ведь ныне он является заслуженным артистом Российской Федерации, ведущим актером театра «Содружество  актеров Таганки», и может теперь легко менять парики для разных ролей, даже не забегая в свою персональную гримуборную.

   Кстати, насчет блайзера. Мне нравился Мишкин стиль  одежды. Я искал подобный пиджачок в разных бутиках, но так и не нашел...

   Надо сказать, что успеху Михаила у девушек я никогда не завидовал. И лишь однажды это меня здорово разозлило. На мой тогдашний взгляд  Мишка совершил   непростительное — попытался свести меня с Ирой Семеновой. Для начала он умудрился добиться  того, чтобы я - «министр женоотрицания»    -  пересел с первой парты, где сидел с Мишкой, на четверную в том же ряду, где располагалась та самая Семенова. И что же? Мал-помалу она попыталась загнать меня под каблучок, при этом даже толком не разглагольствуя. Она вообще отличалась молчаливостью, что, как я понимаю сейчас, являлось ее очевидным достоинством. Но тогда.... Каким-то замечательным и необъяснимым образом она оказалась вдруг у меня дома на Каширке  и дальше... Не за что не догадаетесь, что было дальше. Да ничего не было! Я вдруг допетрил, что всю эту подставу с Семеновой организовал Мишка Басов. Перед этим неожиданным свиданием с девушкой, Мишка сказал мне сакраментальную фразу: «Если ты разобьешь ей сердце, я разобью тебе морду!» Нет, правда, я человек не обидчивый, но подобное предупреждение могло исходить только от субъекта очень заинтересованного в «счастье» Ирины. Так что, только у себя дома, сидя рядышком с Семеновой на тахте, я вдруг уразумел: «Да это же мрак! Наверняка, Мишка успел воспользоваться «правом первой ночи», переспал и с этой красоткой, а потом, чтобы «замести следы» и «хорошо пристроить» девушку, по его более чем сомнительным понятиям, организовал наше свидание. Ну уж нет, пускай сам разбирается со своими подружками...»
 
   В тот вечер Семенова ничего не получила из того, на что рассчитывала. Вернее, того, на    что надеялся Басов. Ни полфартинга!
 
   Тут необходимо дать некоторые пояснения о своем личном нраве или, если хотите, натуре.   Ирке не повезло с фамилией. Первая Семенова, которая «звалась Татьяной», жила со мной по-соседству, в одном доме и даже в одном подъезда на Мало-Московской улице. Ей  было семь лет, мне — шесть. Мы просто обожали играть с ней «в доктора», изучая анатомию друг друга довольно-таки подробно. Но наступило очередное первое сентября и моя ненаглядная «докторша» отправилась в первый раз в первый класс, а я остался скучать во дворе.

   «Ни на того напали», - сказал я самому себе и, собрав портфель, принадлежавший моему двоюродному брату Кольке, отправился в школу 15 или 16 октября. Что из этого вышло? Ничего хорошего! Таньку я там не нашел, зато надо мной, как некогда над героем рассказа Льва Николаевича Толстого  Филиппком просто посмеялись, обозвали желторотиком и под конвоем завуча отправили домой. В общем,  как я уже сказал, Таню Семенову в школе я не отыскал. Чуть позже Колька, двоюродный брат, как оказалось, учившийся в одном классе с Татьяной, сообщил мне, что Семенова — староста класса, баллотируется на должность председателя совета пионерской дружины школы и потому «играть со мной в доктора» никак не могла...
 
   Кажется, я уже упоминал, о том, что в 10 классе «В» числился «министром женоотрицания».  Поскольку в нашем «глубоко филологическом» классе было всего шесть мальчишек, то каждый из них стал «министром чего-нибудь», образовав классный «кабинет министров». Ну вот, я занимал место в кабинете «министра женоотрицания», а Мишка Басов там значился, как «министр женолюбия». Интересно, сейчас он женат или успел двадцать раз развестись? Хотя, зачем ему было жениться?..

   А с Ириной Семеновой отношения у меня так  и не сложились. Даже сейчас, по прошествии без малого пяти десятков лет, я не жалею, что отказался от действенной Мишкиной помощи по «устроянию» одной из своих многочисленных пассий и не согрешил с Семеновой. Да, признаюсь, я «разбил ей сердце», не обзавелся с ней кучей детишек — так что ж — расстреляйте меня за это или сожгите заживо, ведь вы милые дамы способны на все...

   Добавлю к выше сказанному еще пару слов. Недавно копаясь в интернете, я узнал, что Ирина батьковна Семенова любит посещать спектакли театра, где на сцене властвует Михаил Юрьевич Басов. В конце она всегда приветствует из зала любимого артиста и бывшего одноклассника. Правда, почему-то заслуженный артист РФ никогда не замечает ее среди зрителей, раскланиваясь перед уходом за кулисы. Не обращает он внимания и на другую свою почитательницу — Люду Кузнецову — тоже одноклассницу. Но ведь нельзя же ему жить вчерашним днем! У него и так забот полон рот — кино, театр и снова театр. Служение прекрасному, как известно, не терпит суеты. А что такое «любовь», это всего лишь игра воображения. Да и много у Михаила Юрьевича любовных утех было раньше, а теперь можно и отдохнуть, расслабившись в «постельных сценах» на подмостках   театра, в котором служит. Когда уж тут думать о давешних своих победах. Все это лишь вчерашний день...

   ...Как-то я признался Мишке, что «просто помешен на искусстве кино». Произошло это еще в девятом классе, когда Михаил любезно составил мне компанию для поездки на дачу и только потому, что она находилась близко от Москвы — станция «Шереметьевская», всего в тридцати минутах езды на пригородной электричке. И вот сидим мы, значит, на веранде, выпиваем портвейн, то ли «Три семерки», то ли «Акдам», не суть, и рассказываем  друг другу о своих увлечениях. Признаниям подобного рода всегда весьма содействует спиртное.
   -Что б ты знал, в нашу литературную школу я попал не случайно, - начал я издалека. - Меня порекомендовали из Дворца пионеров на Ленинских Горах.
   -Иди ты!.. - не поверил Мишка.
   -Спроси у Андрея Чернова, который вместе со мной занимается в киностудии Дворца, и тоже получил подобную рекомендацию.
Подробнее о Чернове — моем соавторе документального фильма «Знакомьтесь, юные педагоги», снятого на киностудии Дворца и получившего первую премию на Всесоюзном конкурсе любительских фильмов -  расскажу позднее. Право же, он заслуживает отдельного литературного портрета, поскольку добился высокого положения  среди литературной элиты нашей страны.
   -Это тот, кто сидит за партой с Людочкой Квашниной? - уточнил Михаил, который лучше ориентировался  в классе  по головам девчонок.
   -В точку! - кивнул я. - Мы соавторы сценария фильма...
   -То-то я смотрю, за вами приезжал целый автобус  с надписью «Киносъемочный» на ветровом стекле. 
   Так оно и было. В один из наших «академических дней» нас с Андреем сняли прямо с уроков для «досьемок документального фильма». Это были завершающие  кадры для «юных педагогов». Надо было видеть, как  подивились наши преподаватели и однокашники, когда в актовый зал в разгар занятий вихрем ворвались двое мужчин, напоминавших героев мультфильма «Фильм, фильм, фильм». Это были  кинорежиссер-постановщик Виктор Смирнов  и кинооператор Сергей Гуров.
   -Прошу простить, за вторжение, - раскланялся кинорежиссер с профессором из МГУ, проводившем академические занятия. - Администрация школы уведомлена о том, что два ваших ученика  сегодня будут сняты с уроков. У нас досьемки! Время не ждет!..
   -Да, это было прикольно, - признался Мишка и заглотил сразу полстакана портвешка. - Я тоже хотел бы сниматься в кино...
   Я еще не знал, что Басов  поставил себе цель в жизни стать выдающимся актером, прямо как Ермолова или, на худой конец, Савелий Крамаров.
Для кино у тебя чересчур неподвижное лицо, - заметил я. - Мимическая мускулатура не развита. Твое лицо — сплошная маска. Ты даже редко улыбаешься. Эта твоя индифферентность, видимо, особенно заводит девчонок, но несомненно повредит тебе на крупном плане. Спроси у любого кинорежиссера о «крупняке» на экране и тебе все станет ясно. На твоем лице никак не отражаются эмоции и чувства, которые должен испытывать киногерой в твоем исполнении, - разглагольствовал я, чувствуя себя этаким мэтром в любимейшем из искусств. Но лучше бы мне тогда было заткнуться, вспомнив, что все Михаилы чертовски злопамятны.

   Басов, не отвечая, вышел из деревянного домика, где мы выпивали, не закусывая, и отправился в приусадебный сад,  сорвал с дерева самое спелое яблоко и принялся с остервенением грызть его, злобно сказав перед этим:
   -Яблоко хорошо очищает мозги и зубы после... выпивки!

   Да, может, я слабо разбираюсь в вопросах театра, но неплохо знаком с киноискусством, не зря же  четырежды поступал во Всесоюзный государственный институт  кинематографии (ВГИК), а в результате все кончилось тем, что я потерял время и оказался в ММУ № 1 при 4-ой городской больнице (Московское медицинское училище). И все потому, что меня ожидала служба в армии и я хотел отправиться «служить, как все» во всеоружии медицинских знаний. И этого мне не могла простить другая пассия Басова из нашего класса, тоже Ирина. На дне рождения еще одной одноклассницы Наташи Ковзелевой она бросила мне упрек: «Ты занимаешь мое место в медицине!» Бог ей простит эти брошенные вскользь слова, ведь ей не предстояло в ближайшем будущем облачиться в солдатскую шинель, надеть тяжелые кирзовые сапоги и отправиться служить на космодром Байконур. Да, да... Но только в тот момент я и представить себе не мог, что когда-нибудь стану «ветераном Байконура». Все же, как только не изголяется судьба над нашими  жизнями!..

   Вообще-то, «дружбанами» с Мишкой мы стали после поездки в Ригу. Был такой эпизод в наших биографиях. А случилась та поездка в 1969-ом году во время весенних школьных каникул. Наш «сводный отряд», составленный  из избранников двух девятых классов, соответственно   «Б» и «В»,    насчитывал двенадцать «штыков» и возглавлялся учительницей физики Ноной Петровной, классной руководительницей 9  «Б». И отправились мы в Латвию, тогда еще вполне себе лояльную к России, «по привычке». Все дело в «союзе 16-х», организованном Министерством среднего   образования СССР, это когда представители каких-то трех советских республик  съезжались в одной из выше именованных школ ежегодно. Там они знакомились, пели песни, танцевали, приобретая по мысли больших дядей из министерства интернациональную закалку на будущее.  Впрочем, более подробно об этой поездки я написал в материале, опубликованном в газете «Московский комсомолец», который так и назывался «Союз 16-х». Правда, эта  статья увидела свет уже после того, как меня «попросили уйти» из этого учебного заведения. И как же неловко чувствовала себя директор школы Марина Алексеевна Страхова, когда я вручил ей экземпляр газеты с этой публикацией, на которой оставил свой автограф. До сих пор питаю надежду, что она пожалела о моей досрочной «отставке» из стен ее школы, а, может, и нет...

   На этот раз в рижскую школу № 16 съехались «сорванцы» из Москвы и Тбилиси. Ну и сами латыши там тоже присутствовали. Жили мы скопом в физкультурном зале и у каждой делегации была своя выгородка, ограниченная ширмами из плотного драпа. Спали на раскладушках, столовались в ближайшей кафешке, в  которой    именно со мной весь обслуживающий персонал общался исключительно на латышском, наверное, я со своими густыми рыжеватыми бакенбардами на висках «а-ля ирландец» напоминал им о «безвизовой» Европе, до которой они смогут докатиться лет этак через пятьдесят, и завидовали ребятам из рижской школы, жившим в собственных домах, ведь им не приходилось  питаться в общепите.

   Каждый божий день нас возили на экскурсии исключительно по кладбищам и лагерям смерти. После поездки в Саласпилс — детский концетрационный лагерь — я слишком тяжело воспринял все, что там увидел:  сам памятный комплекс, обстановку и дикое давление на психику. Да еще, садясь в «Икарус», я умудрился порвать  единственные зауженные брюки расклешенные внизу,  на самом заметном месте. Зашить-то я их кое-как зашил, но у  меня появилась хорошая отмазка, чтобы не ездить больше по кладбищам. И только на экскурсию  в Домский собор я позволил себя уговорить. Да, концерт органной музыки, прослушанный под сводами средневекового собора, подействовал на меня ничуть не хуже концерта популярного ВИА «Самоцветы» вместе с «Песнярами»...

   Позднее, вспоминая об этой поездке, на которой Михаил Басов с присущим ему артистизмом исполнил несколько песен, будучи в центре гитарного трио. Не помню, как звали девушек из того самодеятельного ансамбля гитаристов, кажется, Лена и Надя — обе были из параллельного класса, руководимого Ноной Петровной, всеми силами охранявшей нашу нравственную чистоту и беспорочность.  Но сама она, некогда работавшая в физ лаборатории под руководством академика-ядерщика Басова, а ныне преподававшая физику школярам в пределах курса средней школы, никак не могла пройти мимо прелестей Михаила, да еще  обладавшего одинаковой фамилией с ее бывшим научным руководителем, в котором она души не чаяла. Она и не прошла. Кто кого из них закадрил в один из томных рижских вечеров, я не знаю, но только Мишка побывал на свидании с учительницей и очень довольный собой сообщил мне: «Я переспал с Ноной. Теперь она просит называть ее Наной!» На что я ответил ему: «Как только ты заводишь разговор о своих бабах, меня начинает тошнить фиалками!»

   К моему глубокому сожалению, женщинам больше нравятся те мужчины, которыми увлечены другие женщины. Так, по крайне мере, утверждает наука, называемая социальной психологией. Видимо, сие повлияло и на стойкую учительницу, обратившую внимание на особое отношение к Михаилу девчонок из подведомственного ей класса. Нет, не только девочки из класса «В» обожали Мишку, но и их конкурентки из соседнего класса «Б».

   Тот вечер ознаменовался и еще одним событием, а именно - Мишке дали в морду, а я в это постарался не вмешиваться...

   Дело было так. Один из  представителей 9-го «Б», а именно Евгений Кожокин, каким-то образом проведал о грехопадении своей классной наставницы и решил вызвать «совратителя замужней дамы» на дуэль. Мне выпала великая честь быть секундантом на том «избиении младенцев». Мишка, несмотря на свою подготовку «боевого пловца-диверсанта» получил по щам от обычного самбиста Кожокина. И быстро успокоился, оказавшись  «на лопатках». После той рукопашной, Басов решил всерьез заняться  единоборствами, избрав для этой цели айкидо. К сожалению, вскоре мне предстояло на собственной шкуре познать его успехи в  этой японской чухне...

   Та поездка запомнилась еще двумя событиями: Басов вместе с Кожокиным, выпендриваясь перед «Ноной-Наной», сиганули в прорубь Балтийского моря, когда мы приехали на еще одну экскурсию в Майори — железнодорожную станцию на Рижском побережье. Стояла ранняя весна и ледяной покров  на водной глади взморья все еще составлял приличную толщину. Но «боевой пловец-диверсант» всегда найдет брешь  в водной акватории и Мишка свою прорубь отыскал недалеко от ресторана, носившего имя латвийского художника Чурлёниса. Он скинул зимнее пальто, свой знаменитый блайзер, брюки, разулся и в одних трусах сиганул в студеную воду. За ним потянулись  Женя Кожокин   и Игорек Чутко — маленький хрупкий кудряш, от которого   подобной прыти никто даже и не ожидал.  Только я, Нона Петровна и девчонки благоразумно остались стоять на берегу, кутаясь в шарфы и воротники теплых пальто. А этих троих  пришлось после заплыва отпаивать алкогольными коктейлями в баре ресторана, чтобы они не простудились. Игорьку так понравился бар, что он решил туда снова вернуться после дешевого комплексного обеда в ресторане. Нахально закурив сигару и произнеся: «Ищите меня в баре!», Чутко нетвердой походкой отправился вниз, поскользнулся и «выпал в осадок». В результате бедняга пересчитал все ступеньки лестничной клетки ресторана имени Чюрлёниса. Говорят, что после этого он бросил курить...

   Признаться,  позднее в отделе школьной молодежи газеты «Московский комсомолец» задали мне хорошую трепку за то, что я в фамилии латвийского живописца умудрился сделать сразу три ошибки, написав в статье «Чилионис» вместо «Чюрлёнис».   Особенно возмущался моей «абсолютной безграмотностью» заведующий отделом Александр Аронов. Тот самый Аронов, прославившийся стихами для песни  в фильме «Ирония судьбы, или С легким паром!», исполненной Алой Пугачевой. Он даже «наябедничал на меня Наталье Флеровской — возглавлявшей отдел комсомольской жизни, к которому я был приписан, как «внештатный корреспондент», и все же статью «Союз 16-х» опубликовал. Но о том, как я стал в начале семидесятых «внештатником» в «МК», я расскажу в дальнейшем. Это особая история!

   А что касается нашей поездки в Ригу, мне, пожалуй, запомнились еще два факта. Во-первых, мне, наконец, понравилась девочка из параллельного класса — Лиана Капранова, маленькая пухлая особа, разместившаяся в один из вечеров в спортзале на раскладушке, прямо у меня в ногах, При этом она так умильно на меня смотрела, будто рассчитывала на что-то большее, что я, дурак, повелся, как обыкновенный лох. Хорошо еще что такие мимолетные увлечения проходят у меня очень скоро. Стоило мне как-то столкнуться с Лианой на концерте ВИА «Веселые ребята» в Лужниках в сопровождении ее «верного рыцаря» Федякина, как «любовь из меня вся вышла», как отрезало. Кстати, говорят, что  Лиана родила две двойни и у нее сейчас добрый десяток внуков. Ну и хорошо! Счастья всем им! Во-вторых, я не мог позволить себе вернуться в Москву без подарка из Риги. А что мне хотелось заполучить больше всего — это бутылочку знаменитого «Черного рижского бальзама». Но в местных  магазинах его было не достать. Обзавестись заветным бальзамом мне помог  секретарь комитета комсомола рижской школы № 16, которого, кажется, звали Сергей. Его отец   являлся секретарем горкома партии. В общем, за червонец руководитель школьного комсомола раздобыл «Черный рижский бальзам» и я был на седьмом небе, пока не вернулся  домой и не поставил на обеденный стол уникальную бутылочку с этикеткой на латышском языке. Но стоило мне выйти в соседнюю комнату, чтобы переодеться, как моя распрекрасная мамочка, царствие ей небесное, уже разлила бальзам по граненным стаканам на двоих со своей коллегой по работе, и в один присест все это оприходовала. После этого она произнесла  сакраментальную фразу: «Наша водка лучше!» Мне же оставалось только тяжело вздохнуть, даже не пытаясь втолковать ей, что такие напитки употребляют по чайной ложечке на десерт. Этого моя мама, отдавшая всю себя ревизорской работе в Мосторге, все равно бы не поняла.

   ...Как-то уже после моего «удаления из 16-ой спецшколы» мне позвонила одноклассница по фамилии Анжело, у которой имелась ярко выраженная внешность испанской гранддамы. Она сказала, что все выпускники нашего класса собираются поздравить с днем рождения бывшего классного руководителя Александра Владимирович Музылева, которого я про себя называл «Гусар», а все остальные просто «Усатым» из-за щеточки прокуренных рыжих усов над верхней губой.
   -Ты будешь? - коротко уточнила она.
   «С чего бы, - подумалось мне, ведь раньше я на подобные предложения всегда отвечал отказом. - И сейчас я не поеду туда не за какие коврижки!»
   -Извини, - ответил я , - но я давно не играю в эти  игры.
   -Очень жаль, - ответила Анжело.
   На том мы и распрощались. При этом мне очень хотелось «открыть ей глаза» на нашего бывшего классного руководителя. Ничего, сделаю это теперь.

   Я, как и все, смотрел на Музылева, что называется, снизу вверх. Он хорошо знал свой предмет  - русский язык и литературу. Да и не доверили бы два специализированных филологических класса какому-нибудь проходимцу.  А еще он часто устраивал туристические походы по лесам и весям родного Подмосковья. В одном из таких походов принимал участие и я. Конечно же, «ходил походами» и Мишка Басов. Как же без его гитары и песен у костра! Помнится, что в тот день  измотал нас Усатый Гусар  основательно, все с ног валились. Еще когда шли к месту привала Саша Лабецкая умудрилась подсунуть мне сзади рюкзака свою куртку, которой потом так никто и не отыскал. Почему-то виноватым   в утрате  куртки девушки я себя не чувствовал. У меня же сзади глаз нет! Моя тезка очень расстроилась из-за этого, а Мишка тут же принялся ее успокаивать и, конечно,  успокоил... Надолго! Многие девчонки просто обзавидовались Лабецкой, проведав своим особым женским чутьем, что она спит с Басовым.  И это были те, кого Мишка еще не успел оприходовать. Видел я, как на том же дне рождении у Ковзелевой, о котором упоминалось выше, одна из тех, до кого шаловливые ручонки Мишки еще не дотянулись, не буду называть ее фамилии, просто вцепилась в Лабецкую, устроив  ей на кровати хозяйки квартиры настоящую «женскую любовь», которую сейчас бесстыдно назвали бы лезбийской. 

   А с Усатым Гусаром у меня вышла иная история. В рамках изучения произведений Льва Николаевича Толстого на уроках литературы меня озадачили подготовкой доклада по биографическим данным классика. Я сразу же обратился в «аналы», так я называл районную библиотеку, носившую имя великого графа, она, между прочим, до сих пор располагается в доме, где я жил на Каширском шоссе. Мне пришлось перелопатить сто томное юбилейное издание Льва Толстого, хранившееся в книжных шкафах библиотеки и в результате мой доклад в классе прошел на «ура!». Даже Музылев им заинтересовался, настолько, что попросил меня показать ему библиотеку, где я сумел отыскать мало известные подробности жизни Льва Николаевича.

   Мы засиделись в читальном зале до самого закрытия, а потом я пригласил учителя к себе домой на ужин. Мама расстаралась на славу, угостив нас тушеным мясом с картошкой в горшочке. Пока часы не пробили полночь Усатый Гусар курил «Беломор» и выпивал «по маленькой» вместе с моей мамулей.  Она, кстати, тоже курила папиросы и  любила потолковать за жизнь с собутыльниками. При этом он обещал «златые горы и кисельные берега» для ее сынули.

   -У меня большие связи на всех гуманитарных факультетах Московского государственного университета, - вещал он, расстегнув пиджак, напоминавший старинный френч военного образца, и ослабив узел на галстуке. - У Саши не будет проблем с поступлением, куда он только пожелает!

   Но удовольствия  того вечера на этом не закончились. Мама постелила Гусару на диване, на котором обычно спал я. И мне пришлось какое-то время делить с ним общую постель, поскольку другой просто не было. Но только до того момента, пока Усатый Гусар самым нахальным образом не полез ко мне в трусы... Этого я стерпеть не мог и как из пушки вылетел из спальни и весь остаток ночи, как побитая собачонка, просидел на кухне. Ну, не ожидал я от уважаемого педагога «со связями», что он не прочь «попользоваться в кредит» юношеским телом. Теперь это называется педофилией, а в мое время ни о чем таком даже слышать не приходилось...

   Музылев разобрался со мной несколько позднее, понадеявшись на то, что я передумаю и захочу встречаться с ним вне школы, но у меня была совсем другая ориентация — женщины мне нравились больше, хотя я и продолжал строить из себя «министра женоотрицания». Усатый Гусар выследил меня на переменке в туалете для мальчиков и сообщил «пренеприятное известие»: «Александр, тебе придется покинуть наши ряды... Увы и ах! Ты не оправдал надежд некоторых педагогов. Преподаватели математики, английского языка и... - он запнулся, потом продолжил: - Не видят возможности твоей учебы у нас в дальнейшем. Но у тебя есть литературные таланты и ты со временем сможешь стать писателем...
В последнем Музылев, на свою голову,  не ошибся.

   А закончилось   мое пребывания в спецшколе столкновением с Басовым. Он прилюдно отчитал меня за Семенову и сразу полез в драку. Я даже не успел принять «боксерскую стойку», как одним неуловимым движением был отправлен    в нокаут.  На секунду у меня закружилась голова и я потерял ориентацию в пространстве. Да, могу свидетельствовать, несколькими приемами айкидо Мишка овладел в совершенстве...

   Впрочем, мои отношения с Басовым на этом не завершились. Мы, как ни в чем не бывало,  продолжали периодически созваниваться и он даже пригласил меня на репетицию спектакля «Оптимистическая трагедия» по пьесе Всеволода Вишневского. К тому времени Михаил устроился в Театр на Красной Пресне, которым руководил Спесивцев. И хотя роль там у него была небольшая — матроса из экипажа корабля, куда затесалась женщина-комиссар, он исполнял ее виртуозно. Как сейчас вижу,   боцман, тот, что «по три раза сифилисом болел», бьет Мишку-матроса в морду и тот, демонстративно раскинув руки, падает в оркестровую яму. Тогда мне почему-то стало Мишку жаль.
   -Лучше бы ты продолжал сочинять стихи, - сказал я потному и грязному «мореману» сразу после репетиции. На что получил ответ:
   -Ты ничего не понимаешь в системе Станиславского!
   А еще я имел счастье поучаствовать на поступлении Михаила в театральное училище. Нет, ни в Школу-студию МХАТ, куда он был принят на следующий год, а в знаменитую «Щуку» - Театральный институт имени Щукина, куда он так и не поступил, хотя после творческого конкурса был допущен сразу до второго тура.

   Это случилось после того, как я стал внештатником в «Московском Комсомольце». Своим удостоверением я и воспользовался, чтобы уговорить представителей приемной комиссии разрешить мне присутствовать на творческом конкурсе. Абитуриентов прослушивали сразу в нескольких помещениях, в каждое из которых  запускалось по десять человек.  Там, где оказался я, скромно сидя самым крайним за одним столом с экзаменаторами,  мне открывался отличный вид на все мучения экзаменуемых. Вот только лицезрения Мишкиных страданий я так и не дождался. Оказалось, он был причислен к другой группе абитуриентов. И только в самом конце «экзекуции», уходя из училища, я услышал такой разговор между студентами-старшекурсниками:
   -Ты видел, что вытворял салага по фамилии Басов? - спросил вертлявый блондин у очкарика.
   -Нет, а что он сделал?
   -Не поверишь! Он сел на стул задом наперед,  обхватил голову руками и  принялся исполнять монолог Гамлета, как басню Крылова. Это было нечто!..
   -Говорят, этого парня допустили сразу до второго тура, - заметил очкарик.
   -Ну и ну! - покачал головой вертлявый. - Это тонкий взгляд на толстые обстоятельства...

   Больше, к сожалению, мы с Михаилом Юрьевичем Басовым лично не встречались, но я видел некоторые  его актерские работы в кино, театре и на телевидении после окончания им в 1977 году Школы-студии МХАТ.  Первой из них стала запись трансляции какого-то актерского капустника, где Михаил Басов совместно с Игорем Скляром, тем, что «Мы из джаза» и «На недельку, до второго, я уеду в Комарово» (песня Игоря Николаева), душевно исполнили под гитары «Бестолковая любовь, головка забубенная. Все вы, думы, знаете, все вы, думы, помните. До чего ж вы этим мое сердце огорчаете» (песня на слова Юлия Кима). После просмотра того номера из капустника мне припомнились все выступления Басова на школьной сцене и во время поездки в Ригу.  Затем был фильм «Стратегия риска», где Басов сыграл роль Сашки Коноплева в 1978 году. Там, кстати, прямо как в жизни, Михаил отличился в «постельной сцене на телеге», снятой  довольно эффектно. В 1987 году я увидел его в телеспектакле «Этот фантастический мир» (выпуск 12), где Басов сыграл роль  робототехника Милтона Эша. В 2004 году Михаил снялся в фильме «Афромосквич» в роли Сереги. И, как апофеоз моего восприятия  киноработ актера, его участие в съемках одной из серий детектива «След», названной «Огонь по коррупции», в 2014 году.   В ней Михаил исполнил роль генерала Климова, в которой был хорош. К его лысине отлично подошли усы и бородка. Для сведения добавлю, что всего в этом «телевизионном романе» 2791 серия и это пока...

   Дальше я просто приведу факты из «послужного списка» заслуженного артиста РФ Михаила Юрьевича Басова. Работа в театрах: 1972-1973 — Музыкальный театр-студия при «Союзконцерте». Кордебалет. 1973-1977 — Школа-студия (вуз) при МХАТ СССР им. Горького. 1977-1983 — МХАТ им. А. Чехова. 1983-1992 — Театр-студия под управлением Г. Яралова, Театр-студия под управлением В. Лундо. 1992-1998 — Театр «Товарищество артистов МХАТ“. С 1999 — Театр ”Содружество актеров Таганки». Заслуженный артист РФ с 2009 года.

   А были еще выступления от Московской Государственной филармонии, Москонцерта, Росконцерта, Союзконцерта — миниатюры с бригадами театра Оперетты, театра Миниатюр под управленим А. И. Райкина, сольные программы.

   Как я уже  упоминал, в театральном искусстве, в отличии от искусства кино, я не силен. Поэтому не стану даже пытаться анализировать множество работ Басова на театральных подмостках. Мне остается только перечислить хотя бы несколько из них, что не составит даже небольшой части огромного списка. (У меня, между прочим, тоже около сотни томов художественных произведений, увидевших свет в разные годы, больше тысячи публицистических работ, опубликованных  в центральных изданиях, но я при этом абсолютный скромняга  и не кичусь своими достижениями в области литературы).

   Итак, роли в театрах: Филипп Ролингс в«Пятой колонне» Э. Хэмингуэя во  МХАТе им. А. Чехова; Валентин в «Валентин и Валентине» М. Рощина, режиссера О. Ефремова во МХАТе им. А. Чехова; лейтенант Брудный в «Волоколамском шоссе» А. Бека в театре «Товарищество артистов МХАТ».

   В сегодняшнем репертуаре актера: Дорн в «Чайке» А. Чехова режиссера С. Соловьева;  «Четыре тоста за Победу», стихи, песни, проза военных лет режиссера Н. Губенко;  Высоцкий в пьесе «ВВС (Высоцкий Владимир Семенович)», режиссера Н. Губенко; Фрицыч в «Мисс и мафия» Н. Птушкина, режиссера Н. Губенко; Юлиус Сагамор в «Миллионерше», Б. Шоу, режиссера А. Тынкасо и многие-многие другие.

   А теперь самое время познакомить читателей с текстами двух песен Басова, которые я анонсировал выше.

                ПЕСНЯ ПРО КОМАНДИРА ТАНКА

                Был сильный бой у энской высоты!
                И я, скажу вам честно, изнемог!
                Не мог смотреть на черные кусты
                И  в небо, как в начищенный сапог...

                Был сильный бой, горел, как дом, мой танк!
                Я вылез в нижний люк с моим  стрелком.
                Мы отбивали тысячи атак.
                А может быть, все это было сном...

                Мой «ППШ» нагрелся до красна,
                Последний диск, граната и «ТТ»...
                Тогда, наверное, была уже весна,
                Но было некогда нам думать о весне!

                Треск автоматов, пулеметный лай
                Слились в один нелепейший мотив.
                Мне рядом — гром! И сразу тишина.
                И солнца черный грязный негатив...

                ...Стрелок смотрел на мертвые глаза,
                На автомат дымившийся в траве.
                А горизонт все дальше уползал,
                И что-то скользкое скользнуло по щеке.

                Да он, скажу вам честно, изнемог!
                Не мог смотреть на черные кусты
                И в небо, как в начищенный сапог.
                Был сильный бой у энской высоты...


                ПЕСНЯ  ДЕСАНТНИКОВ

                Мы в самолете, мы плечом к плечу.
                И в щелях свет, мы карлики с горбами.
                Но то не горб - проклятый парашют
                И лампочки мигание над нами.

                Прыжок, прыжок! Мелькают сапоги
                В проеме люка, словно полустанки.
                Здесь может кто-нибудь остаться без ноги,
                А от кого-нибудь останутся останки...

                И так всегда! Так трудно иль не так!
                Бросают нас в огонь, болота с неба.
                Мы - это русский пытанный кулак!
                И кто из нас у смерти в лапах не был...

                Про нас поют — что мы бога высот,
                Что мы внезапны и одни герои,
                Что мы идем один на целый взвод!
                И что нам рота? Справимся с ней трое!

                Но почему же люди не поют
                Про то, как в темень падаешь в болото?
                И накрывает грязный парашют,
                И, чавкая, засасывает что-то?

                Про то, как друг мой, родом из Москвы
                Один из сотен москворецких Сашек
                Лежал убитый в розовой пыли,
                В руке сжимая стебелек ромашки...

                Мы не герои, так уж повелось:
                Из госпиталя - прямо на заданье.
                Услышать грозное, проклятое: «Готовьсь!»
                И красной лампочки мигание над нами.

   Михаил, с твоими песнями я прошагал длинными армейскими дорогами, топая на плацу в учебке войск космической связи, а затем и в госпитале ракетных войск стратегического назначения на космодроме Байконур. Они согревали меня в самых трудных обстоятельствах, о которых когда-нибудь поведаю миру. А все потому, что они легли мне на душу, а еще потому, что «...друг мой, родом из Москвы, один из сотен москворецких Сашек, лежал убитый в розовой пыли, в руке сжимая стебелек ромашки...» Почему-то эти строчки я всегда относил на свой счет...

   О втором Басове я поведаю как-нибудь под настроение... Пусть ждет и надеется! Зря он упрекнул в одной из наших писательских посиделок, будучи пьяным до безобразия, что я помешал ему издать 46 книгу его фантастического боевика, написав на все его творчество (а это были не романы, а сценарная запись и только), отрицательную рецензию. Но он уже тогда   мне отомстил, сумев убедить издателя, что наш с соавтором двухтомный фантастический роман слишком мистический. Ну, ну, пусть утрётся, мы сумели его издать и переиздать множество раз!