Плата за скорость

 Я никогда не думала, что наступит день, когда я скажу: «Вот раньше были времена...». Мне всегда казалось, что так брюзжат только недовольные старушки, сидящие у подъезда, или вечные ворчуньи. Достигнув определённого возраста, я вдруг поймала себя на мысли, что начинаю думать так же. Нет. Это не брюзжание. Это — ностальгия.

Сейчас, оглядываясь назад, вдруг понимаешь, какое же это было счастливое время. Счастливое в своей простоте: потому что это было детство, потому что все были живы и не было той разобщённости, которая стала неотъемлемой частью нашего времени.

Какой странный и горький парадокс. Мы живём в эпоху, когда технический прогресс достиг таких высот, что расстояние сократилось до размеров телефонного звонка. Одно касание экрана — и вот он, голос на том конце невидимого провода. Мгновенно. Без усилий.

Но разве можно сравнить этот холодный щелчок с тем трепетом, с тем священным походом на переговорный пункт, который был раньше? Заказать разговор, иногда ждать день или два. И вот, наконец, ты заходишь в душный зал, где воздух наполнен гулом голосов. Ты хватаешь тяжёлую трубку, зажимаешь свободное ухо ладонью и кричишь в неё, надрывая голосовые связки, чтобы быть услышанным за сотни километров.
А письма... Писать их стало чем-то обременительным, долгим. И великий эпистолярный жанр канул в Лету, уступив место бездушным СМС: «СПС», «ОК». Приветствие стало анахронизмом, лишней тратой времени — теперь всё сразу, «с места в карьер».

Холодный щелчок против трепета.

* * *


Я же помню иное. Помню, как папа писал бабушке. Каждое его письмо начиналось с одной и той же фразы: «Здравствуйте, дорогие мама и сестричка Лида! В первых строках своего письма спешу сообщить вам...». Я помню томительное, сладкое ожидание. Как я бегала к почтовому ящику и заглядывала внутрь — нет ли там заветного конверта? А открыв его, я всегда на мгновение замирала. Я вдыхала аромат письма. Этот запах был неповторим — он нёс в себе частичку того, кто его прислал. И это было всё равно что обнять его. Обнять через расстояние.

Блаженны мгновения счастья, когда двери распахивались и дом преображался, наполняясь смехом, разговорами, незнакомыми запахами и суетой. Сменяя друг друга, приезжали родные из Ленинграда, Сулина, Москвы, Кизилюрта, Львова.

О, какими сладостными были эти встречи! Мы, дети, замирали в нетерпеливом ожидании того священного момента, когда наконец откроются крышки чемоданов. Это был не просто обмен дарами, а настоящий ритуал, маленький спектакль, где главным было предвкушение чуда.

А наше летнее путешествие с папой и сестрой во Львов! Вся дорога занимала три дня, и само это время в пути было отдельным приключением под мерный стук колёс, иногда украшенным новыми знакомствами в купе. Само движение, само сознание, что мы вместе, в пути, — вот что было тогда важнее всего.

Но кульминацией всей поездки всегда был Киев. Наш вагон отцепляли от состава, и в ожидании пересадки на Ивано-Франковский поезд город распахивал нам свои объятия: мы отправлялись блуждать по его древним улицам, катались на речном трамвайчике, а в жаркие дни с головой окунались в прохладные воды Днепра.

Львов. Это особые ощущения: трепет, страх, любовь, восхищение, нежность. Я закрываю глаза и... бабушка, строгая и молчаливая, обнимает меня. И я вдыхаю — запахи хлеба и борща, исходящие от неё, смешиваются с ароматом духов тёти, входящей в крошечную комнату, где мы все с трудом помещались.

Мы променяли душевное богатство на скорость. Мы обменяли долгие, глубокие разговоры на бездушные «ОК» и «СПС». Мы научились говорить, не слушая, и быть рядом, не соприкасаясь. В погоне за мгновениями мы потеряли эпоху. А на смену теплу и единению пришла холодная разобщённость и пустое безразличие, которые стали тихой платой за наш технический прогресс.

Я беру в руки смартфон. Стекло экрана гладкое, мертвенно-холодное. Оно идеально чистое. На нём нет ни запаха бумажной пыли, ни чернильных разводов, ни тепла родных пальцев. Одно касание — и тишина.