Оцинкованная прическа

Мы заходим в дома, как в холодные пазы патронаша,
Где у каждого предка навек ампутирован плач.
Наши лица теперь — каменистая, серая пашня,
По которой упрямо идет электронный секач.

И любить — это значит пустить под рубаху извёстку,
Оголить суховатую кость под соленый прибой.
Но мы носим внутри оцинкованную прическу,
Чтобы больше никто не сумел говорить с головой.

И когда этот город завяжут тугим целлофаном,
И из кранов пойдет ледяная, густая слюда
Мы останемся просто сухим, неразбавленным клеем
В инвентарных коробках, оставленных здесь навсегда.

И на ржавых засовах не выцветут инвентарные знаки,
Где латынью прописан наш бывший, бессмысленный вид.
Вместо птиц над цехами взлетают железные шлаки,
И остывшая медь под ногами упрямо звенит.

Ни звонка, ни гудка, ни сквозного надрыва в эфире
Только мертвый неон расправляет хрящевную плеть.
В этом наглухо запертом, выбеленном добела мире
Даже пульс не стучит, а послушно приучен гореть.