Рука на пояснице

Примерно в шестом классе я перестала носить старые футболки — вдруг стало важно, что на них написано и как они сидят. Хотя, наверное, всё это началось чуть раньше.

Зеркало в коридоре я знала наизусть. В каком углу свет мягче. Под каким углом лицо кажется взрослее. Я могла стоять там подолгу, пока не окликнут.

В школе началось новое: раньше я просто была — теперь меня будто взвешивали каждый день. Кто во что одет, у кого какая стрижка, кто с кем стоит на перемене. Я записывала это про себя, как ведомость: сегодня Настя сказала, что мне идёт этот свитер. Значит, день удался. Или наоборот: Кристина на физкультуре скривилась, глядя на мои кроссовки — и весь день шёл насмарку, что бы ни случилось дальше. На классном фото я потом рассматривала не лица, а себя одну: то ли улыбка вышла кривая, то ли волосы легли не так, как я хотела.

Мне хотелось не просто быть красивой — хотелось, чтобы это стало общим мнением, чем-то вроде негласного голосования, где я побеждаю. Я вычисляла, кто в классе имеет вес — чьё слово считается. Если такая девочка одобрит меня — весь класс потом повторит следом.

Я красилась тайком в туалете перед уроками — мамина тушь, немного блеска для губ, — а потом полдня боялась, что кто-то из учителей заметит и сотрёт мою работу одной фразой при всех.

Во дворе была компания постарше. Я специально проходила мимо их лавочки медленнее, чем нужно, — расправив плечи, глядя прямо перед собой, будто мне все равно, смотрят или нет. На самом деле я слышала каждый шорох за спиной...

Сейчас я понимаю: мне не хватало не внешности. Мне не хватало уверенности, что я имею право занимать место в этом мире. Голосование, которого я так ждала в школе, я в итоге провела сама — но много позже, и без свидетелей. Оказалось, что быть красивой и желанной — это не то, что тебе присуждают одноклассницы за партой. Это то, что чувствуешь всем телом: когда мужчина смотрит на тебя дольше, чем позволяет приличие, когда его взгляд задерживается там, где не должен, и ты не отводишь глаза первой. Странно, что это чувство не спрашивает паспорт — оно приходит и в те годы, когда, казалось бы, должно было утихнуть, и я не собираюсь от него отказываться.

Я больше не жду, когда меня заметят. Я знаю, что заметят — и мне нравится это знание, тёплое и почти физическое, как рука на пояснице.